Человек, который был Перри Мейсоном

Человек, который был Перри Мейсоном

Эрл Стенли Гарднер (1889-1970) при жизни стал признанным классиком жанра. Общий тираж его книг достигает астрономических цифр. В работе американского критика Элис Хэкетт «Семьдесят лет бестселлеров», охватывающей период с 1895 по 1965 год, названа 151 книга детективного жанра. При этом бестселлером считалось произведение, проданное в количестве миллиона и более экземпляров. Так вот из этого 151 названия 91 принадлежало перу Эрла Стенли Гарднера. Общий тираж его книг в США превышал 170 000 000 экземпляров. Словом, Гарднер может поспорить с Шекспиром и Агатой Кристи о том, кто был самым издаваемым англоязычным писателем в мире.

В научном центре университета штата Техас в городе Остине имеется специальная комната Эрла Стенли Гарднера, которая воссоздает обстановку его кабинета на калифорнийском ранчо. На стенах висят его охотничьи трофеи. Стоит его огромный письменный стол, диктофоны и пишущие машинки. На столе сувениры, которые он привозил из своих бесчисленных путешествий. На полках — его сочинения, расставленные им самим. Тут же его коллекция луков и огнестрельного оружия. В том же университете находится обширный архив Гарднера.

Что и говорить, умеют американцы ценить своих знаменитостей! Интересно, захотят ли когда-нибудь наши университеты создать мемориальные кабинеты таких популярных классиков жанра, как Акунин, Доценко или Маринина? Впрочем, Гарднер, безусловно, достоин уважения, которым он пользовался в Америке, думаю, не только потому, что он был знаменитый писатель, но и потому, что характер у него был в высшей степени американский. Натура страстная, динамичная, пышущая энергией, но парадоксальным образом. Вполне по-американски прагматичная, ставившая дело всегда во главу угла.

Его единственная дочь вспоминала, что отец долго не мог сидеть на одном месте и ничего не делать. Эта непоседливость удивительным образом сочеталась с деловой хваткой и с опять-таки типично американским умением «делать себя». Восторженное отношение к любым техническим новшествам и полное пренебрежение к комфорту и благам городской цивилизации. Самое любимое занятие — после напряженного дня писательского труда посидеть у костра в пустыне или в горах.

С детства Эрл проявлял свой упрямый, бойцовский характер, всегда стремился настоять на своем и во всем быть первым. Быть может, этот дух соревновательности, состязательности, упорство и фантастическое трудолюбие он унаследовал от своих предков, первых поселенцев на Американском континенте. Семья происходила из Новой Англии, что, по американским понятиям, придавало ей налет своеобразного местного аристократизма. По отцовской линии в роду были известные капитаны морских судов, а предки матушки, по устойчивому преданию, вообще приплыли в Америку на знаменитом корабле «Мейфлауэр», на котором пересекли Атлантический океан 102 пилигрима из Старого Света — первые поселенцы Новой Англии.

В семье было трое сыновей; Эрл, доставлявший родителям больше всего хлопот, — средний. Даже в его зрелые годы матушка, узнав об очередной выходке или рискованном морском путешествии среднего сына, качала головой и говорила: «Ох, уж этот Эрл».

Отец, хотя и не имел высшего специального образования, был толковым инженером-механиком. В 1902 году он получил интересную работу в небольшом калифорнийском городишке Орвилль, бывшем в те годы одним из центров знаменитой калифорнийской «золотой лихорадки». Эрл с детства обожал находиться на открытом воздухе и даже ночью спал на крыше, благо теплый калифорнийский климат этому способствовал. В отрочестве и юности Гарднер увлеченно занимался боксом и участвовал в боях с профессионалами. После окончания школы юный Эрл некоторое время проработал в юридической конторе — в его обязанности входило печатать на машинке. Он вовсе не рвался получать высшее образование, поскольку в то время можно было сдать экзамен на адвоката, не имея никакого диплома.

Как позже писал он сам: «Я не хотел «терять время» на колледж. Я хотел изучать законы в юридических конторах, выбирая тех адвокатов, у которых было чему учиться». Однако отец все-таки отправил Эрла в относительно недорогой университет в штаге Индиана. Но юноша и тут настоял на своем: в силу целого ряда обстоятельств — нелегальных занятий боксом и благодаря своему взрывному характеру — Гарднер был вынужден оставить университет. После чего года три он подвизался во множестве адвокатских контор в качестве начинающего клерка, готовя всевозможные бумаги к судебным процессам, схватывая на лету и мгновенно усваивая знания, которые потребуются ему для экзамена.

В двадцать один год он успешно сдал экзамен, стал самым молодым членом коллегии адвокатов и получил право открыть собственную юридическую контору. Что он и сделал в маленьком городке Мерседе, расположенном в засушливой в те годы калифорнийской долине Сан-Хоакин. В удушающую летнюю жару он в одиночестве сидел в пустой конторе и ждал клиентов, которых не было. А где их взять, он не знал. Как много позже, вспоминал Гарднер: «Я не имел ни малейшего представления, как и с чего это дело начать. Знания-то у меня были, но я не обладал никакими полезными качествами: были, но я не обладал никакими полезными качествами; не умел ни танцевать, ни играть в карты, ни заводить новые знакомства».

Но судьба явно благоволила одаренному новичку. Один приятель, тоже из любителей бокса, позвал его пожить с группой молодых людей в городок Окснард в округе Вентура, где Гарднер мгновенно нашел себе работу в конторе местного преуспевающего адвоката. Округ Вентура оказался подходящим местом для молодого честолюбивого парня: недавно тут нашли нефть, начали строить океанский порт, появились богатые инвесторы, быстро стало расти население — люди приезжали, услыхав о возможности заработать приличные деньги.

В те дни, когда Гарднер поселился в Окснарде, город имел самую незавидную репутацию: в нем на каждом шагу были салуны, игорные дома и бордели, а насилия было хоть отбавляй. Поистине золотое дно для адвоката!

«Окснард и я друг другу полностью подошли», — вспоминал писатель. Его адвокатская практика в округе Вентура продолжалась двадцать лет и была весьма успешной. О процессах, выигранных Гарднером, много говорилось. Стоит привести хотя бы одну историю, свидетельствующую о незаурядной изобретательности и фантазии начинающего законника. Которые много лет спустя будут питать поток историй о Перри Мейсоне. В Окснарде был китайский район, обитатели которого зарабатывали себе на жизнь проведением нелегальных лотерей. Правоохранительные органы главного города респектабельной, чопорной и пуританской Вентуры решили арестовать и серьезно оштрафовать наиболее злостных распространителей нелегальных лотерейных билетов, всего двадцать один человек. Прослышав об этом, Гарднер, которому выпало защищать этих людей на предстоящем процессе, сделал рискованный, но оправданный ход: понимая, что детективы не помнят всех китайцев в лицо и приедут арестовывать их по месту жительства, он предложил своим подопечным поменяться местами обитания. Когда в доме человека по имени Вонг Дак арестовали хозяина и собрались везти его в Вентуру, помощник местного шерифа сказал: «Постойте, ребята, это вовсе не Вонг Дак». Пришлось невинного отпустить. Так произошло несколько раз, и власти махнули рукой на это сравнительно мелкое правонарушение.

Конечно, Гарднер действовал, как говорят в спорте на грани фола, но победил. Именно так будут действовать и Перри Мейсон, и еще один «сквозной» персонаж романов, написанных под псевдонимом Л.А. Фэйр, Дональд Лем.

Ясно, что после этой истории клиентов у Гарднера прибавилось, и скоро его стали называть «адвокатом всех китайцев Окснарда».

Главная задача писателя и его будущих героев совпадала – защитить клиента. Гарднер-адвокат всегда выступал в суде с блеском, умея привлечь на свою сторону присяжных, но терпеть не мог сидеть в конторе и заниматься бумажной рутиной, без которой успешная деятельность юриста практически невозможна.

В 1921 году Гарднер начал писать. Как он потом объяснил в своих неопубликованных автобиографических заметках, в какой-то момент ему пришло в голову, что только писатели могут зарабатывать себе на жизнь и чувствовать себя относительно независимыми, иными словами, они могут сочинять свои истории где угодно, а не сидеть целыми днями в конторе. Скорее всего, это чувство свободы и независимости, которым всегда так дорожил Гарднер, подвигло преуспевающего юриста на буквально каторжную изнуряющую жизнь в течение двенадцати лет. До серьезных заработков и независимости от редакторов и издателей было еще очень далеко. Но Гарднер, как уже говорилось, был не человек только упорный, но и отличавшийся феноменальной работоспособностью. Продолжая свою адвокатскую деятельность, Гарднер по ночам начал писать рассказы и рассылать их но журналам.

Наиболее высоким уровнем отличался журнал «Черная маска», в котором печатался Д.Хэммет, а несколько позже Р.Чандлер, ставший близким другом Гарднера.

Гарднер посылал свои рассказы не только в «Черную маску», но они с пугающей регулярностью отвергались редакторами. Забавно, что первой публикацией Гарднера стал юмористический рассказ довольно фривольного содержания, который настолько шокировал придерживающуюся пуританских моральных норм его матушку, что она даже отказывалась взять гонорар, который любящий сын ей предложил.

Строя свою писательскую карьеру, Гарднер вновь проявил себя стопроцентным американцем — в занятиях литературой он видел одну из форм бизнеса, и не более того. Никаких мыслей о Высоком Искусстве, о желании открыть людям какую-то новую, неизвестную им Истину нельзя найти ни в письмах, ни в автобиографических заметках Гарднера.

Он видел свою задачу в том, чтобы создать добротный рыночный продукт, который бы вызвал интерес у покупателей. С самого начала он намеревался писать не для избранного, образованного круга, а для самых широких масс. В этом проявился своеобразный, опять-таки типично американский демократизм будущего писателя.

Потребитель всегда прав: что люди хотят читать, то я и буду писать. Принцип, вполне достойный уважения. В pyccкой литературной традиции таких авторов принято считать ремесленниками, но в случае с Гарднером справедливее будет назвать его матером-профессионалом — недаром же он целых двенадцать лет осваивал писательское ремесло.

Похоже, Гарднер был первым писателем, откровенно и не без некоторой гордости заявившим, что будет писать исключительно ради рынка. Он поставил себе цель — заработать денег, а не прославить свое имя, а потому, начав публиковаться в журналах, использовал огромное количество псевдонимов: AA Фэйр, Чарльз М. Грин, Кайл Корнинг, Грант Холидэй, Роберт Парр, Карлтон Кендрейк, Лес Тиллрей, Чарльз Дж. Кении, Артур Манн Селлерз, Дейн Ригли и др. Для этих журнальчиков Гарднер писал вестерны, где действовал постоянный герой по кличке Черный Барр, типичный для этого жанра малый с двумя пистолетами, который воображает себя орудием высшей справедливости.

Вообще то, как Гарднер учился азам новой профессии, достойно войти отдельной главой в пособие для начинающих писателей.

Все еще продолжая заниматься адвокатской деятельностью. Гарднер установил самому себе жесткую норму: пять тысяч слов в ночь, то есть сто тысяч слов в месяц, и придерживался этой нормы неукоснительно, используя сначала пишущую машину, а потом диктофон. Для сравнения уместно вспомнить, что Грэм Грин радовался, если мог написать в день две тысячи слов, а Хемингуэй был счастлив, если удавалось написать 500. Но то были Писатели, каковым Гарднер себя никогда не считал. Еще в 1932 году он точно назвал самого себя: «состоящий из одного человека завод по производству литературы». «Завод» работал без остановки и создал 82 романа о Перри Мейсоне и 29 романов, написанных под псевдонимом А.А. Фэйр, живописующих расследования, которые ведутся «сладкой парочкой» Дональдом Лемом и Бертой Кул. Не говоря уже о бесчисленных рассказах и книгах, повествующих о его многочисленных путешествиях, которые нашему читателю, к сожалению, неизвестны, но, думаю, очень-очень любопытны, ибо глаз у Гарднера был зоркий, а перо — легкое.

Гарднер писал книгу за месяц, в худшем случае — за шесть недель, а, находясь в расцвете своей карьеры, умудрялся делать это еще быстрее. Труд поистине каторжный! А сам не без кокетливой скромности замечал: «Я могу производить достаточное количество хорошо продающегося продукта».

Даже обретя огромный читательский успех, Гарднер не стал считать себя выдающимся писателем. Он говорил, что просто умеет придумать увлекательную фабулу, держащую читателя в постоянном напряжении. Тем не менее его творчество ценили не только такие маститые коллеги по «детективному цеху», как Дороти Сейерс и Г. К. Честертон, но и такие далекие от популярного жанра писатели, как Синклер Льюис и Ивлин Во.

Первый роман, в котором действовал Перри Мейсон, «Дело о бархатных лапках с железными копями», вышел в свет в 1933 году, когда Гарднер приближался к своему сорокапятилетию. Исследователи творчества Гарднера, искавшие прототипы Мейсона среди знаменитых калифорнийских адвокатов, пришли к однозначному выводу, что главным прототипом героя был сам автор, хотя внешне они сильно отличались, роднила их только общая «мальчишеская улыбка» и гастрономические пристрастия. Любимое блюдо Гарднера — сочный кусок мяса с жареным картофелем и зеленым салатом — стало любимым блюдом и Перри Мейсона. Прототипом Деллы Стрит, верной секретарши Мейсона, послужила не менее верная секретарша Гарднера Джин, которая на склоне лет стала его женой. Автор сделал шаг, на который его герой так никогда и не решился.

Придирчивые критики и читатели уже давно заметили, что ни сам Мейсон, ни Делла на протяжении восьми десятков романов совершенно не меняются. Более того, их внешность никогда и нигде подробно не описывается, их образы несколько размыты. Гарднер сделал это намеренно, считая, что именно так и нужно заставлять собственное воображение читателя работать.

Иными словами, каждый читатель получал возможность представить себе любимого персонажа таким, каким хотел.

Гарднер вообще принципиально избегал описаний, не без оснований полагая, что они нарушают динамизм развития интриги и отвлекают читательское внимание. Скорее всего, именно поэтому мы так никогда не узнаем ни о прошлом Мейсона, ни о его происхождении и образовании. Ни у него, ни у Деллы нет никакой личной жизни. Все их существование полностью заполнено работой. По мнению автора, ничто не должно отвлекать внимание читателя от той задачи, которую себе поставил Мейсон — каждый день, каждый час защищать Справедливость.

Верный друг и помощник Мейсона частный детектив Пол Дрейк, по мнению знатоков творчества Гарднера, во многом списан с Сэма Хикса, верного друга и помощника самого Гарднера.

Интересно проследить, как с годами кардинально менялось отношение писателя к полиции. В первых книгах запоминается образ сержанта Холкомба, здоровенного, туповатого и откровенно ненавидящего Мейсона. В более поздних книгах его место занимает лейтенант Трэгг, персонаж, несомненно, намного более интеллектуальный и спокойный, «с задумчивым взором».

Дотошные американские критики тщательно подсчитали. ЧТО в романах о Мейсоне действуют 515 персонажей мужского пола и 205 женского. Большинство из них обрисовано достаточно бегло, поскольку их функция состоит в том, чтобы препятствовать или помогать Мейсону, которого сам Гарднер определял как «рыцаря на белом коне», всегда готового мчаться на помощь.

Очевидная заслуга Гарднера в том, что он придумал нового и притом очень жизненного и симпатичного героя, какого раньше не было. Кроме того, он создал собственный, оригинальный подвид традиционной криминальной истории, своеобразный гибрид интеллектуального расследования с динамичным, захватывающим повествованием. В начале писательской карьеры Гарднера критики пытались зачислить его в разряд «крутых детективщиков» и изображали чуть ли не эпигоном Хэммета. Относясь к последнему с должным уважением, Гарднер резко возражал против своего сближения с Хэмметом.

Он вообще всегда сторонился писателей, считая их «художниками», а себя «твердолобым бизнесменом». Среди его друзей и знакомых было множество людей самых разных профессий — ковбои, летчики, врачи, инженеры, охотники, рестораторы, археологи, почтмейстеры. Исключением — писателем — среди друзей был Реймонд Чандлер, может быть, поскольку тот тоже до того, как заняться творчеством, был «твердолобым бизнесменом». Во всяком случае, именно Чандлер, который наряду Хэмметом считается отцом «крутого детектива», обозначил принципиальное отличие книг Гарднера от романов, созданных по рецепту «крутизны»: «В них нет ни жестокости, ни садизма, практически нет секса и кровь не льется рекой».

Гарднера сближало с Чандлером последовательное и принципиальное неприятие традиционного детектива. Гарднер уважал законы, но отвергал любые навязываемые ему правила. Он жил, как хотел, и писал, как считал нужным. Он был искренне возмущен, когда широко популярный в те годы Ван Дейн опубликовал свои «Двадцать правил для писания детективных романов». Да и как могло быть иначе? Какова могла быть реакция человека, который ни один год в буквальном смысле не имел крыши над головой, а путешествовал караваном собственных трейлеров по безлюдным местам Калифорнии и писал свои книги под открытым небом?

Для него любая чужая формула была совершенно немыслима, даже если она определенно вела к успеху. Он должен был изобрести свою формулу успеха.

Резко отрицательное отношение Гарднера к типу традиционного детектива, который наиболее последовательно и талантливо создавала долгие годы Агата Кристи, имело под со5ой почву. Он считал этот тип литературы «искусственным, театральным» и обнаруживал в нем алогичность и неправдоподобие. Конечно, традиционный детектив — интеллектуальная загадка, чистая игра ума, ни на что больше не претендующая. Чем больше там выдумки и фантазии, тем лучше.

Но ведь Гарднеру ничего выдумывать было не нужно: за плечами был огромный багаж конкретных историй преступлений, и он мог без труда черпать из памяти персонажей и сюжетные ходы, обстоятельства и детали. Он писал о самых обычных, «средних» людях и о житейских драмах, участниками которых им выпало стать.

Может быть, именно в этом и был один из секретов феноменальной популярности Мейсона у читателей — они видели в нем честного и умелого защитника интересов обычных людей.

Спору нет, книги Гарднера полны жизненной правды. Но нельзя не отметить, что в них практически отсутствуют конкретные приметы времени. Писатель намеренно от них уходил — он писал на века…

Гарднеру неоднократно приходилось выслушивать упреки В том, что все истории о Мейсоне однотипны и сделаны по одной и той же формуле. На что он резонно возражал: «Ребенок слушает сказку, к примеру — о трех медведях, один раз, второй, третий. Попробуйте только изменить ее и рассказать по-другому, и ребенок расстроится».

Наверное, писатель и в самом деле хорошо знал своего читателя…

Любопытно, что отношения Гарднера с Голливудом не сложились. Естественно, что такой популярный автор не мог не привлечь внимание киномагнатов. В разное время фильмы о Перри Мейсоне снимались на таких крупных студиях, как «Уорнер» и «Метро-Голдвин-Майер». Но всякий раз и сценарий, и сами съемки сопровождались бурными конфликтами. Гарднер возмущался тем, что, с его точки зрения, сценаристы портили его романы, внося бесполезную отсебятину, в большинстве своем не нравились ему и исполнители роли Мейсона.

В конце концов, когда поступило предложение от крупной телекомпании сделать телевизионный сериал о Мейсоне, он создал собственную фирму, которая и занялась производством. Тут уж все было под его полным и абсолютным контролем. Почти девять лет телесериал о Мейсоне с огромным успехом шел по телевидению в самое лучшее время. А до этого в течение двенадцати лет пять дней в неделю по радио шли инсценировки романов о Перри Мейсоне.

Можно без преувеличения сказать, что на протяжении почти трех десятилетий Перри Мейсон был культовой фигурой в Америке.

Отождествление автора литературного произведения и его героя дело обычно неблагодарное и малопродуктивное. Однако в случае с Гарднером дело обстоит иначе. По свидетельству людей, хорошо знавших писателя, Перри Мейсон практически двойник своего создателя. Подтверждением этому служит одна любопытная история.

Гарднер, как и Перри Мейсон, считал своим долгом бороться с несправедливостью. В1948 году он стал инициатором создания общественной организации, которую назвал «Суд последней надежды» и задачей которой была защита несправедливо осужденных. Членами организации стали видные юристы, криминологи, специалисты по детектору лжи, графологи и даже ушедшие в отставку директора тюрем. Члены организации внимательно изучали сложные дела, по которым судами различных инстанции были вынесены сомнительные приговоры, консультировали несправедливо осужденных, привлекали внимание общественности к этим юридическим казусам и нередко добивались отмены несправедливого приговора. Истории спорных судебных дел публиковались в популярном в те годы журнале «Аргози».

Для Гарднера, уже далеко не молодого человека, эта нелегкая общественная работа была не менее важной, нежели создание книг, потому что он вновь, как в давние годы, ощущал себя рыцарем-адвокатом, бьющимся за права невинного человека. В этой деятельности, тщательно расследуя все обстоятельства спорного дела и обнаруживая истину, он полностью сливался с созданным им героем. В эти часы он был Перри Мейсоном.

Гарднер выше всего на свете ценил свободу и права личности, считая, что Закон и его слуги — полицейские, судьи, прокуроры, адвокаты — прежде всего должны стоять на страже этих бесспорных ценностей.

Двадцать лет адвокатской деятельности и без малого сорок лет писательства были посвящены одному благородному делу – с помощью Закона защитить невинного.

Удивительно гармоничная и плодотворная жизнь!

Сегодня мы справедливо ропщем — законы в нашей стране не работают, правоохранительные органы коррумпированы судьи и прокуроры малоквалифицированны…

Настоящая и прочная демократия возможна только на основе равенства перед Законом ВСЕХ членов общества.

Эту истину мы охотно провозглашаем, но почему-то никак не можем воплотить в жизнь.

Быть может, книги Эрла Стенли Гарднера внесут свою, пусть небольшую, лепту в этот долгий и мучительный процесс…

Георгий Анджапаридзе

54321
(1 vote. Average 5 of 5)

Добавить комментарий