Грани Лунного камня

Грани Лунного камня

Первая глава из новой книги А. Владимировича, посвященной популярному роману Уилки Коллинза «Лунный камень».

Фрагменты из книги

 

Глава первая

О  первых приключениях и злоключениях

на английской земле

легендарного алмаза, прозванного Кохинур

Впервые писатель и алмаз встретились на Всемирной выставке 1851 года.

Едва драгоценный камень прибыл из Индии, королева Виктория распорядилась выставить сей символ победы над непокорными индусами на всеобщее обозрение — так же, как это делали римляне две тысячи лет назад.

Его путь в Англию сопровождался бесчисленными приключениями, о которых я обязательно расскажу. Получив сообщение о прибытии Кохинура, или «Горы Света», королева словно стряхнула напряжение последних месяцев ожидания и несколько дней пребывала в приподнятом настроении. Как она отметила в своем дневнике: «Этот день — один из величайших и самых славных в нашей жизни… это день, когда мое сердце наполняется благодарностью…». Но с приближением первого мая — даты открытия выставки, на которой планировалось экспонировать алмаз, напряжение вернулось. Придворные даже поговаривали, что первый майский день стал самым ожидаемым событием за все время правления Виктории. Сама монархиня, как и большинство ее приближенных, невольно испытывали волнение от одной лишь мысли об этом: «Кохинур и другие сокровища должны были быть представлены всему миру».

Предполагалось, что «Великая выставка» или, если точнее, «Великая выставка промышленных работ всех народов» станет величайшей на свете. Именно так сформулировал свою задачу Роберт Пил, глава консервативной партии и серый кардинал английской политики, курировавший проект. Виктория вместе с супругом принцем Альбертом не просто безгранично доверяли ему: они очень любили этого неутомимого человека, строителя фантастических планов и выдающегося реформатора. Но незадолго до начала организационных работ любимец монаршей особы скончался, упав с норовистой лошади. Королевская чета единодушно решила, что от замысла Пила нельзя отказываться, несмотря на траур, его нужно воплотить в жизнь. «Великой выставке» надлежало стать витриной для лучших образчиков культуры и промышленности со всего мира.

Незадолго до трагического происшествия к организации выставочного мероприятия подключился принц-консорт, преодолевая все препоны британской бюрократии для его проведения. Альберт «был натурой деятельной. Он открывал музеи, закладывал первый камень в фундаменты строившихся больниц, председательствовал на заседаниях сельскохозяйственных обществ, участвовал в ученых собраниях».

Именно супруг королевы сумел добиться того, чтобы место реализации проекта перенесли из пригорода в самое сердце британской столицы — в Гайд-парк. Он также надеялся, что успех предприятия позволит ему стать популярным и получить признание среди англичан. Принц являлся выходцем из Саксен-Кобургского герцогства — крошечной и нищей страны на территории Германии, которое по размерам уступало самому маленькому английскому графству. К тому же Альберт был протестантом и подданным Германии, а потому большинство британцев относилось к его королевскому высочеству с нескрываемым презрением. Например, парламентарии, желая наглядно продемонстрировать принцу-консорту свое «фи», назначили ему выплату в тридцать тысяч фунтов, хотя все предыдущие монаршие супруги получали пятьдесят тысяч, а сама Виктория — в тринадцать раз больше.

Во дворце, где жили молодожены, его положение было и вовсе невыносимым. Здесь всем заправляла гувернантка королевы — Луиза Лецен, которая всячески унижала мужа Виктории, за что последний прозвал ее «домашним драконом» и пытался всеми силами лишить влияния. Именно Альберту удалось навести порядок в дворцовом хозяйстве, где творилась полная неразбериха. Например, окна во дворце мыли два разных ведомства: одно с внутренней стороны, другое — с внешней. Также дотошный саксонский принц обнаружил, что, согласно документам, в некую «красную гостиную» дворца ежедневно поставляется до полбочки отборного вина. Оказывается, во времена короля Георга III в этом помещении отдыхали офицеры королевской охраны и скрашивали обильными возлияниями тяготы службы. После смерти Георга III еще на протяжении двадцати пяти лет туда продолжали поставлять дорогое вино, где им с удовольствием баловались слуги. Поэтому «Великая выставка» стала для Альберта шансом доказать новой родине свою значимость, и он с радостью взял в свои руки проект Пила.

Выставка должна была проходить в «Хрустальном дворце» — так лондонцы окрестили огромное здание из стекла и металла, построенное специально для этого грандиозного мероприятия. Под сводами «Хрустального дворца», размерами 563 метра в длину и почти 125 метров в ширину, размещалось пространство размером в 70 квадратных километров, на котором разместились 13 тысяч предметов и экспонатов со всего мира. Среди совершенно уникальных диковин были экспонаты не только из Великобритании и ее колоний, но и действительно необычные предметы из самых разных стран. Выставлялись даже каменные мозаичные стол и шкаф работы Петергофской гранильной фабрики, о чем гласила специальная запись в журнале. Но, так сказать, «гвоздем» выставки стала возможность лицезреть редкий драгоценный камень — алмаз Кохинур.

Территория была разбита на галереи, отходившие от центрального бульвара и отгороженные деревьями, фонтанами и скульптурами от многочисленных площадок с экспонатами. «Хрустальный дворец» напоминал своего рода город с улицами, площадями и памятниками. Строительство невероятного по размерам павильона и шумиха прессы вызвали необычайное оживление далеко за пределами столицы. Большинство лондонцев и жителей острова мечтали посетить это чудо света. И, действительно, за пять с половиной месяцев на выставке побывали шесть миллионов человек, главным образом британцев: цифра для своего времени невероятная, ведь шесть миллионов — это треть всего населения тогдашней Великобритании.

Вот как описывает удивительное мероприятие наш соотечественник, Федор Михайлович Достоевский, посетивший Лондон летом 1862 года и видевший «Хрустальный дворец» воочию:

Да, выставка поразительна. Вы чувствуете страшную силу, которая соединила тут всех этих бесчисленных людей, пришедших со всего мира в единое стадо; вы сознаете исполинскую мысль, вы чувствуете, что тут что-то уже достигнуто, что тут победа торжества. Вы даже как будто начинаете бояться чего-то. Как бы вы ни были независимы, но вам отчего-то становится страшно. «Уж не это ли, в самом деле, достигнутый идеал? — думаете вы. — Не конец ли тут? Не это ли уж, и в самом деле, «едино стадо». Не придется ли принять это, и в самом деле, за полную правду и занеметь окончательно?» Все это так торжественно, победно и гордо, что вам начинает дух теснить. Вы смотрите на эти сотни тысяч и на эти миллионы людей, покорно текущих сюда со всего земного мира, людей, пришедших с одной мыслью, тихо, упорно и молча толпящихся в этом колоссальном дворце, и вы чувствуете, что тут что-то окончательное совершилось, совершилось и закончилось. Это какая-то библейская картина, что-то о Вавилоне, какое-то пророчество из Апокалипсиса, воочию совершающееся.

Об успехе выставки говорит тот факт, что уже в первый день работы «Таймс», обычно здравая и уравновешенная газета, не смогла сдержаться и выпустила сатирическую статью, описывающую небывалое событие:

«Никогда прежде в памяти человечества в одном месте не собиралось такое количество людей. Великие битвы и переселение народов нельзя сравнить с той армией, которая 1-го мая толпилась на улицах Лондона…». Не могли газетчики не упомянуть и главный экспонат, пусть пока только метафорически, ведь алмаз до этого момента видели лишь единицы: «… пылающая арка из прозрачного стекла с раскаленным солнцем, пылающим на полированных гранях и стенках, словно сам Кохинур».

Публика, непременно желающая все увидеть в первый же день, стала собираться еще до восхода солнца. А уже к завтраку очереди превратились в толпу. Все улицы, окружающие Гайд-парк, оказались запружены лондонцами. Тысячи людей ожидали своей возможности зайти в «Хрустальный дворец», хотя открытие было назначено на полдень. Газетчики иронизировали: «Если вы, как цивилизованный человек, в восемь утра поспешите на Стрэнд или Холборн с намерением посетить это шоу, издалека завидев происходящее, вынуждены будете повернуть назад от одной мысли, что бесполезно идти туда, где до тебя собрался весь мир».

Аристократов уведомили, что выставку посетит королева, и они явились в лучших нарядах, но были вынуждены оставить свои кареты и экипажи на прилегающих улицах и встать в одну очередь с простолюдинами.

Ближе к полудню сквозь лондонскую морось и вечные облака пробились лучи солнца, и, словно подгадав момент, издалека раздались трубные выкрики королевских стражей: «Боже, храни королеву!». Шотландские гвардейцы безжалостно раздвигали толпу, и королевская карета подкатила к самым дверям «Хрустального дворца». «Переполненная эмоциями» Виктория вышла и, не мешкая, объявила выставку открытой.

Едва прозвучало объявление, даже усиленный полицейский кордон не смог сдержать первую волну посетителей. Самые нетерпеливые помчались вперед, желая увидеть чудесный алмаз. Самоцвет был помещен в сейф из стекла с высочайшей степенью защиты, максимально доступной для того времени. Он лежал на бархатной подушке внутри стеклянного куба, за прутьями золотой решетки, напоминая о том, что Британская империя может взять любую драгоценность в любой части земного шара, словно личную собственность, и демонстрировать власть в своей столице.

Уже к концу первого выставочного дня стало ясно, что с камнем что-то не так. Недовольство посетителей, сумевших пробиться и взглянуть на экспонат, лучше всего выразили «Иллюстрированные лондонские новости»:

«Бриллианты — это, как правило, бесцветные камни, а лучшие их представители совершенно лишены пятен или дефектов и напоминают капли чистой воды. Кохинур совсем не подходит для иллюстрации чистоты и блеска, а потому разочарует многих, кто с таким нетерпением желает его увидеть».

Камень выглядел неприглядно в своей позолоченной клетке. Посетители лицезрели яркие прутья решетки, темный бархат, а вместо алмаза — лишь желтоватые пятна. Сумрачная лондонская погода словно не желала порадовать посетителей, а если солнечные лучи все же проникали внутрь «Хрустального дворца», то за блеском золотых прутьев решетки и бархатной ткани самоцвет и вовсе становился невидимым. Обеспокоенный слухами принц Альберт немедленно распорядился разместить внутри клетки газовые лампы, чтобы камень можно было хотя бы разглядеть.

Негативные отзывы продолжали множиться, слухи ползли по городу, и его королевское высочество повелел соорудить отдельное помещение для Кохинура. Четырнадцатого июня публике представили новую экспозицию, на открытие которой прибыли королева Виктория, принц Альберт и два их старших сына. Теперь алмаз поместили в отдельную комнату из деревянных панелей, блокирующих естественный свет, проникавший в «Хрустальный дворец» через стеклянную крышу. Многочисленные газовые лампы и зеркала, расположенные под определенным углом, представляли самоцвет наилучшим образом. Темно-красный бархат, на котором он раньше располагался, сменила бархатная ткань столь яркого цвета, что репортеры расходились в оценке — сохранились описания от ядовито-розового до фиолетового.

Ни один другой экспонат выставки не удостоился такого пристального внимания королевских организаторов. Эти усилия не прошли даром, пресса отмечала:

Одна из самых необычных метаморфоз [sic] — это изменение, которое произошло с алмазом Кохинур. Сомнения относительно его ценности и подлинности и невозможность удостовериться в его блеске при ярком свете дня привели к обволакиванию клетки и ее содержимого в массивные складки алой драпировки и демонстрации его великолепия в искусственном освещении. Алмаз прекрасно выдержал испытание и полностью оправдал свои характеристики… Трудности с получением доступа к комнате, в которой он размещен, не намного меньше тех, с которыми столкнулся Аладдин во время своего посещения алмазного сада. Все это возрождает то притяжение и очарование знаменитой драгоценности.

Ажиотаж вокруг ограниченности доступа вернул камню казалось бы утраченную ауру таинственности. А газеты вспомнили о его экзотическом происхождении и продолжили наперебой пересказывать легенды и слухи о необычном экспонате.

Дополнительную рекламу Кохинуру обеспечила особая охранная система, созданная Джеремией Чаббом. Сегодня мало кому известно имя человека, придумавшего современный замок, на который запирается большинство наших квартир — сувальдный, открывающийся ключом с зубцами и бороздками. Эта конструкция была невероятно популярна во второй половине XIX века, тогда считалось, что ее, в отличие от других, невозможно вскрыть. Так, по крайней мере, считает Шерлок Холмс: Артур Конан Дойл в своих рассказах упоминает о замке Чабба как о таком, который «невозможно взломать».

Для алмаза Джеремия изобрел особую конструкцию безопасного замка. Она стала его лучшей работой. Устройство реагировало на простое прикосновение к внутреннему стеклянному кубу — самоцвет мгновенно скрывался в потайном отделении внутри деревянной подставки и проскальзывал по специальному каналу в сейф, вмонтированный где-то глубоко под землей.

Когда иссякли первые восторженные впечатления, публика снова начала выказывать недовольство. Газовые лампы, сжигающие кислород в изолированном помещении, бесконечный поток посетителей и тяжелая ткань превратили место, где выставлялся алмаз, в баню. С завидной регулярностью желающие увидеть сокровище падали в обморок, и пресса, словно маленький ребенок, раздираемый противоположными желаниями, вновь набросилась на Кохинур:

Кажется, что в этом драгоценном камне есть нечто противоречивое: чем больше он блестит, тем меньше он склонен демонстрировать свое великолепие. Те, кто в субботу испытал соблазн измерить на себе удушающую жару алмазной пещеры с температурой 83 или 84 (примерно 28-29 градусов по Цельсию), ни в коем случае не были удовлетворены его внешним видом…

Когда одиннадцатого октября выставка закрылась, казалось, все выдохнули с облегчением, а газеты больше писали о трудностях работы дежуривших у клетки с Кохинуром полицейских, вынужденных терпеть бесконечные испытания. Алмаз, избавленный от унизительного публичного внимания, наконец отправился в хранилище.

Принц Альберт, весьма чувствительно отнесшийся к этой неудаче, собрал лучших ювелиров и ученых и пожелал услышать дельный совет, как улучшить внешний вид камня.

Словно приговор вынес свой вердикт физик сэр Дэйвид Брюстер, известный как «отец современной экспериментальной оптики», изобретатель калейдоскопа и специалист в области анализа минералов и физики света. Он заявил, что по центру Кохинура расположены желтые пятнышки, которые мешают ему преломлять свет. А значит, камень следует подвергнуть процессу огранки, в результате которой потеряется большая часть его веса. Но Брюстер предостерег, что подобная операция может привести к расколу самоцвета на мелкие кристаллы.

Против этого предложения выступили потомственные ювелиры из уважаемой семьи Гэррард. Присутствовавшие там голландские мастера были одними из самых известных специалистов в своей области. Они ознакомились с выводами Брюстера, но заверили принца и королеву, что, благодаря огранке, смогут придать алмазу неповторимый блеск, а также сохранят его размеры. У Альберта и Виктории не оставалось сомнений, кому доверить ответственную процедуру.

Для работы над камнем была сконструирована специально оборудованная мастерская. Уже в ней были сооружены паровые двигатели, приводившие в движение привезенные из Голландии шлифовальные станки. Вместе с оборудованием в Англию из Амстердама прибыли два лучших огранщика.

А вокруг мастерской собралась толпа зевак. Любопытствующие первую неделю, словно бесплатный патруль, дежурили у здания, прислушиваясь к стукам и гудению, доносившимся изнутри, поскольку сам рабочий процесс не был виден. Но ювелиры пока только настраивали точильные и шлифовальные станки и ломали голову над проблемой, как сделать первый надрез и не раздробить при этом минерал на мелкие кристаллы, чтобы не сбылось «предсказание» Брюстера.

16 июля 1852 года под усиленной охраной Кохинур был доставлен в мастерскую. А газеты продолжали подтрунивать над алмазом:

Драгоценный камень, ставший синонимом всемирной выставки 1851 года, которую в прошлом году посетило множество людей, которые смотрели на него, разочаровал своим тусклым сиянием… не оправдал ожидания от алмаза, прозванного «Гора Света», и высокопарных описаний, которые ему дали до этого, отчего многие зрители посчитали это несправедливым.

Любопытство зевак было вознаграждено на следующий день, семнадцатого июля, когда к мастерской прибыл «железный герцог», победитель Наполеона, Артур Уэллсли, герцог Веллингтон. Именно народному любимцу доверили сделать первый надрез на алмазе.

Голландские ювелиры, уже несколько недель ломавшие голову над вопросом, как не раздробить камень, в итоге поместили его в свинцовую оболочку, оставив открытым лишь один выступающий угол.

Веллингтону вменялось просто положить Кохинур на шлифовальное колесо, вращающееся с неимоверной скоростью. Так был сделан первый надрез. Раздался невероятный шум, но минерал выдержал испытание и остался целым. Выполнив свой долг, герцог вышел из мастерской, под неистовые крики толпы вскочил на белого коня и стремительно умчался прочь. Несмотря на все заслуги, он был очень скромным человеком и чурался публичных триумфов.

Дни шли за днями, проходили недели, но голландские ювелиры продолжали колдовать над камнем. Толпа перед мастерской постепенно растаяла, все ждали финального результата. Веллингтон не был первой жертвой легендарного Кохинура, он не успел увидеть бриллиант. «Железный герцог» умер 14 сентября 1852 года, а процесс огранки самоцвета завершился спустя пару дней после его смерти — опять-таки, не первое совпадение, связанное с «проклятием алмаза».

О завершении работы над камнем королева узнала из счета, который ей прислали члены семейства Гэррард. Они попросили вознаграждение в восемь тысяч фунтов стерлингов — весьма солидную по тем временам сумму, ведь в пересчете на современный курс это более миллиона фунтов. Виктория сразу же оплатила счет, здесь никаких проблем не возникло, но затем наступило время неожиданностей.

Несмотря на все заверения и гарантии уважаемых ювелиров, размер алмаза уменьшился, и весьма существенно. Он потерял больше половины своего прежнего объема. Первоначально он измерялся в 190,3 (современных) карата, а теперь он был всего лишь 105,6 карата и легко умещался на ладони одной руки.

Принц Альберт приготовился к «буре критики» и с удивлением обнаружил, что лишь отдельные газеты отметились недовольным бурчанием, общество же было словно заворожено новым видом драгоценного камня.

Обычно ювелиры при огранке делают тридцать три грани сверху и двадцать пять в нижней части. Гэррарды придали Кохинуру идеальную симметрию — тридцать три грани сверху и снизу. Сияние алмаза было просто невероятным!

Казалось, после такой операции все неудачи закончились, проклятие камня снято. Во мгновение ока Кохинур стал необыкновенно популярным брендом. В его честь называли корабли, дома, домашних животных и скаковых лошадей. Отголосок этой популярности докатился и до наших дней — была основана фирма, изготавливавшая карандаши особой, алмазной, твердости, которые, если верить рекламным объявлениям, приносили удачу их владельцам во время экзаменов. Мы до сих пор покупаем карандаши этой фирмы, не задумываясь о том, что они носят название легендарного алмаза.

Пока в Англии Кохинур обретал новую, идеальную, форму, в Индии оставался ребенок, чья душа, казалось, навеки связана невидимой нитью с этим бриллиантом — что проявлялось во всех событиях его жизни. Он был формальным пленником английской короны, а на деле стал любимцем британской королевы и одним из самых экзотических и блестящих представителей королевского двора. Когда Кохинур лишали веса, индийского принца — по научению его христианских воспитанников — обращали в христианство. Кохинур менял внешний вид, а принц Дулип отказывался от всего индийского, обретая новый облик — английского джентльмена. Его обучали европейским манерам и прививали британские ценности. В итоге, он принял христианскую веру и отрекся от своего трона, страны, веры и народа. И, наконец, он так просился в Великобританию, словно это была не прихоть, а жизненно важная необходимость. Но, несмотря на отличное владение английским языком, безупречные манеры, махараджа Дулип Сингх не смог стать настоящим англичанином, идеальным воплощением идеи о превосходстве британской культуры над другими. Мотивы его необъяснимого желания попасть в Великобританию и готовность сделать для этого все мыслимое и немыслимое, преодолеть любые препятствия, оказались понятны лишь позднее, когда он попросил «свою королеву» вернуть ему Кохинур. Принц не мог пережить разлуки с алмазом, привязанным к его бицепсу с раннего детства, и обладателем коего он был с рождения, получив самоцвет от отца.

В магическую силу кристалла в цивилизованной Англии поверили не сразу. Поначалу камень лишь обрел статус самого известного алмаза в мире. Журналисты забыли, что на тот момент на свете существовали, по крайней мере, еще два сопоставимых по размерам алмаза — Дерианур, или «Море света», сегодня находящийся в Тегеране, и «Великий Могол», который, по мнению большинства, идентичен алмазу «Орлов», подаренному Екатерине II и венчающему скипетр российских императоров.

Вместе с притяжением, которое Кохинур оказывал на окружающих, начали проявляться негативные черты, связанные с проклятием, а именно: стали происходить события — загадочные и необъяснимые, которым на время находили рациональное объяснение, но, выстроенные в цепочку, все они указывали на то, что «Гора света» — не просто драгоценность. Казалось, Кохинур способен влиять на судьбы и распоряжаться жизнями людей, прикасающихся к нему. Может, именно поэтому королева Елизавета II предпочитает не брать самоцвет в руки, надевает корону, в которую вделан бриллиант, лишь раз в десятилетие, опасаясь не столько международных скандалов, сколько рассказов о «проклятии камня».

В 1855 году королева Виктория объявила о своих планах посетить Францию с государственным визитом. Это был первый больше чем за четыреста лет визит английской особы королевской крови. С момента, когда Бурбонов не просто свергли, а подвергли унижению публичной казни, отношения между Францией и Англией складывались непросто.

Ситуация еще более осложнилась после того, как одиннадцать лет Францией правил Наполеон Бонапарт, превратившийся за эти годы из военного диктатора в императора.

В декабре 1851 года Франция объявила о переходе от республиканской формы правления к монархической. Племянник Бонапарта, Наполеон III, не скрывал своей любви к Англии, и, вопреки здравому смыслу, часто принимал решения, мотивированные желанием понравиться королеве. Он вместе с женой посетил Лондон и умолял монархиню посетить Париж. В честь прибытия Виктории Версальский дворец украсили с такой роскошью, которой позавидовал бы любой Людовик. Наследница британской короны решилась на этот беспрецедентный шаг, пытаясь поддержать своего союзника по Крымской войне.

Она прибыла в Париж 18 августа 1855 года. На эту встречу пригласили 1200 гостей со всей Европы, представляющих сливки аристократии. Версальский дворец был окружен садом, в котором располагались четыре оркестра, точнее, один гигантский, разделенный на четыре группы. Музыкантов спрятали от любопытных взглядов за пышными кустами, а дирижировал ими знаменитый Иоганн Штраус.

Виктория попросила мужа самому принять решение относительно нарядов и украшений. Пока проходили рабочие встречи, ее деловые наряды не впечатлили утонченную парижскую элиту. Но в завершение поездки, двадцать пятого августа, должен был состояться большой бал. Здесь королева затмила всех, и вовсе не платьем: она впервые надела новую корону.

Белое атласное платье с вышитыми на нем золотыми цветами и контрастирующим синим поясом, переброшенным через плечо, выглядело безупречно, но только диадема приковывала всеобщее внимание. На протяжении двенадцати месяцев королевские ювелиры собирали новую корону из трех тысяч небольших бриллиантов, тщательная компоновка которых должна была подчеркнуть красоту легендарного алмаза, расположенного в передней части.

Кохинур вставили так, чтобы в случае необходимости его можно было снять и носить как брошь. Несмотря на тяжесть королевских украшений, Виктория вальсировала с императором Наполеоном III до самого утра.

Спустя шесть лет она навсегда отказалась от драгоценностей. После смерти любимого супруга монархиня ни разу не надевала бальные платья и броши. Она одевалась в черное и до смерти оставалась верна этой привычке. Единственным украшением, которое вдова позволяла прикрепить к своему поясу, был Кохинур.

Виктория верила в проклятие этого камня, а потому после смерти королевы, согласно завещанию, алмаз перешел по наследству не к ее сыну Эдуарду VII, новому императору Индии, а к невестке Александре. С той поры англичане верят, что без каких-либо последствий Кохинур могут носить только женщины.

Магия «Горы света» нашла отражение и в художественной литературе. Писатели наперебой бросились рассказывать о небывалых приключениях индийских алмазов. Самые известные из них? Во-первых, роман «Лотарь» экс-премьера Бенджамина Дизраэли, рассказывающий об удивительных приключениях сумки с алмазами, приобретенными у индийского махараджи. Затем «Лунный камень» и его многочисленных перепевы. Разумеется, очевидно, что в ларчике из Агры, среди высыпанных в Темзу драгоценностей, должны были находиться весьма крупные бриллианты, упомянутые в «Знаке четырех» основателем детектива Артуром Конаном Дойлом. Или вот в «Бриллиантах Юстаса» Энтони Троллоп не скрывает своего презрения к прозе Коллинза, рассказывая историю, удивительно похожую на ту, которую описал мастер сенсационного романа. Повести же Роберта Льюиса Стивенсона — «Клуб самоубийц» и «Бриллиант Раджи», объединенные на экране в советское время под названием «Приключения принца Флоризеля», совершенно очевидно вдохновлены не столько произведениями Дойла, сколько романом Коллинза.

Сегодня «Гора света» хранится в Тауэре, а посетители очень удивляются скромным размерам бриллианта. Согласно оценкам ювелиров, на данный момент он является 90-м алмазом по величине, но слава Кохинура не стала от этого меньше. Знаменитый камень по-прежнему желают получить обратно не только правительство Индии, но и Пакистан, Ирак, Афганистан, Китай и другие страны, претендующие на статус родины «самого известного алмаза в мире».

Удивительно, что в своих дневниках Уилки Коллинз почти не упоминает об алмазе. О посещении «Хрустального дворца» он рассказывает в своем письме матери, но о Кохинуре там нет ни слова. Магическое действие кристалла проявилось в его творчестве гораздо позже.

На момент знакомства с «Великой выставкой» он был начинающим юристом с амбициозной мечтой стать писателем.

Статьи других авторов о романе «Лунный камень»

Лунный камень

Первая, самая длинная и самая лучшая из современных английских детективных историй, — так охарактеризовал роман Уилки Коллинза Лунный камень другой классик английской литературы Томас Элиот. Элиот был большим поклонником английского детектива, а своим замечанием в очередной раз ткнул в бок бешено популярным историям о Шерлоке Холмсе, которые считал снобистскими и сухими. Но он был прав только отчасти. Лунный камень – действительно первый роман, в котором показана история расследования.

Коллинз стоит сюжет на принципах разработанных Эдгаром По, где подозрение падает на невиновного человека, а сыщик не столько расследует преступление, сколько восстанавливает несправедливость по отношению к беззащитным. Его основная задача исправить унизительное положение человека, которого подозревают в краже алмаза. Сыщик, нарисованный Коллинзом блестящий рассказчик, а его реплики словно жемчужины, на которые постоянно натыкаешься в рассказах о Шерлоке Холмсе, романах Агаты Кристи, ироничных произведениях Криспина и во многих других детективных романах XX века, Например, это пятно и пропажа алмаза — звенья одной и той же головоломки.

Что же касается замечания о его длине, то, вряд ли читатели, погрузившиеся в его атмосферу захотят изъять несколько страниц, чтобы побыстрее узнать концовку. А сегодня мы уже читали романы и побольше. Относительно же качества следует отмести любые категоричные оценки (худших или лучший), поскольку роман действительно хорош. Поэтому те, кто еще не прочитал, воспринимайте отзыв Элиота как своего рода рекламу и повод прочитать Лунный камень.

Теперь несколько слов о романе. Коллинз сочетает две удивительные вещи, кражу почти волшебного лунного камня и абсолютно реалистическое расследование. Автор не пытается ничего утаить от читателя, а посему все факты для расследования изложены уже в первых десяти главах. Но если бы все было так просто. Коллинз опять же блестяще использует такой литературный прием как отвлекающий маневр, сосредотачивая свое внимание то на одном герое, то на другом, а поскольку рассказчик он блестящий, история не дает читателю скучать. Блестящее исследование персонажей в полной мере иллюстрирует талант романиста.

Очень красиво реализуется тема иррационального, которое лежит буквально поверх логических выводов. Тема алмаза, привезенного из загадочной Индии, реагирующего на лунный свет, а потому остающегося недосягаемым для рационального мышления. Красота алмаза и перекликается с ужасом, который он навевает. Блеск, струившийся из него, походил на сияние полной луны. Когда вы смотрели на камень, его золотистая глубина притягивала ваши глаза к себе так, что вы не видели ничего другого. Глубина его казалась неизмеримой; этот камень, который вы могли держать между большим и указательным пальцами, казался бездонным, как само небо. Сначала он лежал на солнце; потом мы затворили ставни, и он засиял в темноте своим собственным лунным блеском. Вместе с этим Коллинз тут же излагает и строго научные факты. Простой уголь — так говорит один из героев (сегодня мы, конечно же, посмеемся над этим простым объяснением).

Роман Коллинза гордо стоит в одиночестве, поскольку от времени написания романа до начала детективного бума, прошло немало времени. Несмотря на хорошие продажи, критики не пожелали высказать в адрес автора восторженные отклики. Но время исправило эту ошибку…

Первый детектив

Навеянный болезнью, невеселыми размышлениями об окружающих его идеях и обстоятельствах, новый роман Уилки Коллинза Армадейль утомил не только читателей, но и самого автора беспросветностью своих образов. И все же, ненадолго оправившись после очередной атаки мучившей его болезни, Коллинз уже начинал новый роман, всемирно признанный сегодня его лучшим творением. Весной 1867 года он закончил конспективный план Лунного камня. Познакомившись с этим планом, Диккенс написал своему соредактору Уиллсу: Он написан с необыкновенной тщательностью, и книга имеет все основания стать большой удачей. Во многих отношениях лучшее из всего, что он когда-либо замышлял. В 1868 году роман вышел отдельным изданием. Содержание главной интриги сводится к тому, при каких обстоятельствах пропал завещанный Джоном Гернкастлем племяннице (Рэчель Вериндер) похищенный им некогда в Индии алмаз и как затем происходили поиски виновного в краже, ее совершенной при странных и таинственных обстоятельствах. Возникновение конструктивного мотива Лунного камня — мотива украденного в свое время при штурме Серингапатама желтого алмаза, украшавшего чело индийского бога Луны, как и легенды о том, какая судьба ожидает любого, кто посягнет на эту буддийскую святыню, — следует отнести еще к 1857 году. Предложив Коллинзу писать о Великом Мятеже, Диккенс в ту пору заинтересовал своего друга историей и преданиями Индии. Через десять лет, думая начать новый роман, Уилки вернулся к имевшимся у него индийским материалам и обогатил их новыми. Одновременно он заинтересовался методами работы известного в эти годы английского сыщика Уичера. В романе Лунный камень Уичер стал натурой для образа Каффа. Впоследствии он стал образом Шерлока Холмса и всего многочисленного потомства этого популярного литературного героя. Такова была основа, на которой Коллинз начал наматывать сложнейший и виртуозно построенный детективный сюжет. Много и притом различными критиками говорилось о том, что в Лунном камне читатель как бы присутствует при рождении современного детективного романа — жанра в высшей степени популярного в наши дни. Бесспорно, что именно Лунный камень не только классический образец этого жанра, но и произведение, от которого он в новое время брал свое начало. О том, как блестяще построена интрига, как умело использован Коллинзом прием освещения темы свидетельскими показаниями различных лиц, с какой легкостью автор добивается того, что тайна преступления остается неясной до самых последних страниц книги, едва ли сегодня надо говорить: об этом сказано уже достаточно много и убедительно. Но говорить о Лунном камне только как о детективе — значит непростительно обеднять замечательное произведение реалистического искусства.

Персонажи Коллинза

Как и во всех своих лучших книгах, Коллинз вылепил множество выпуклых и в высшей степени ярких реалистических характеров, как и во всех его книгах, заглянув глубоко в психологию своих персонажей, без нажима и очень тонко показал прямую связь этой психологии с общественным классом, с которым связано то или другое действующее лицо его драматической повести, общественными обстоятельствами, которые формировали тот или иной характер. После того как перипетии сюжета, рассказанного разными лицами — свидетелями случившегося и происходившего после исчезновения алмаза, — уже стираются из памяти, остаются жить участники драматических событий — не серые манекены или ходячие схемы, а полнокровные, тонко индивидуализированные и тонко очерченные люди. Это, может быть, прежде всего дворецкий Беттередж, показанный во всем своеобразии его любопытной личности, но с чертами, характерными для старого английского слуги древней фамилии, воспитанного в уважении к титулам и крови. Индивидуальна красота его речи, индивидуален его подход к людям, индивидуальна его манера себя держать и, наконец, во всех случаях жизни искать поддержки и помощи в Робинзоне Крузо, содержащем для него много больше мудрости, чем традиционная Библия. Этот старик, выросший в представлениях и принципах древних традиций службы помещикам и в то же время полный несказанного благородства и собственного достоинства, — крупнейшая удача Коллинза как художника. Но Беттередж — не единственная удача в этом замечательном романе. Сыщик Кафф, видящий людей насквозь и поражающий всех своей необыкновенной наблюдательностью, интересен и другими своими чертами: он готов часами говорить с любителями роз о различных сортах и методах их выращивания, а уйдя на покой, отдается своей страсти садовника. Старая дева Клак (племянница сэра Джона Вериндера), готовая просвещать светом евангельским всех и всюду, невзирая на место и время, и строго следящая за нравственностью ближнего даже на пороге его смерти… Глубоко порядочный юрист Брефф с чертами чудачества… Горничная леди Вериндер Розанна с ее темным прошлым и трагической тайной привязанности к Фрэнклину Блэку… Дочь рыбака — калека, до самозабвения преданная Розанне… Слащавый и скользкий кузен Вериндеров Годфри Эбльуайт – сладкоречивый покровитель дам-благотворительниц… Одни персонажи романа при этом выдержаны в трагических тонах (Розанна), другие написаны с мягким юмором (Беттередж), третьи комедийны, даже почти гротескны (Клак). Главные персонажи драматического сюжета — леди Вериндер, ее дочь Рэчель и влюбленный в Рэч и Блэк — пожалуй, наименее яркие в этой богатой образами книге. Законченность характеров в Лунном камне неоспоримое доказательство того, что роман написан подлинным художником высокого класса.

Зыбучие пески

Атмосфера, создавать которую Коллинз был мастером, в Лунном камне менее мрачна, чем в романах Женщина в белом, Без имени и тем более в Армадейле. Темные, зловещие краски, многозначительные описания и намеки появляются преимущественно там, где автор рисует прибрежные зыбучие пески, в которых погибает несчастная Розанна. Описание этих зыбучих песков, вздыхающих, как живое существо, зловещих и неумолимых, как рок, немыслимо забыть или не заметить.

Сын художника и сам знаток живописи, Коллинз рано обнаружил блестящий дар создания пейзажа, в особенности пейзажа, насыщенного настроением, чаще всего передающего напряжение и тревогу. Коллинз неоднократно возвращается в Лунном камне к зыбучим пескам, пока их переменчивый и внушающий ужас образ не оправдывает предчувствий, поглотив Розанну Спирман.

Описание этого страшного кладбища, поглотившего не одну несчастную девушку, пронизано атмосферой ужаса и мрака. Там, где речь идет о Розанне — бывшей воровке, трагически полюбившей молодого аристократа и уверившей себя в том, что она владеет его тайной, довольно сильны мотивы мелодрамы, присущие манере Коллинза. Но в то же время образ Розанны – удача автора в создании психологически глубокого образа. Коллинз без какого-либо сенсационного нажима показывает неминуемость гибели Розанны, когда мечты ее не реализуются. Она фатально идет к своей гибели, предначертанной не Провидением, а логикой сложившейся ситуации.

Музыкальные ключи в романе непрерывно меняются, и в этом его особая прелесть. Трагедия соседствует с комедией, драматический эпизод, связанный с Розанной Спирман, чередуется лондонскими эпизодами с их разнообразием фигур, настроений, эмоций и положений. Так, печальный эпизод смерти леди Вериндер облегчен комическими интерлюдиями обращения ее ханжой Клак, разбрасывающей в доме, затаенно ждущем беды, душеспасительные брошюры, призванные обратить леди Вериндер на одре смерти. Растерянность, дезориентированность Фрэнклина Блэка, долго непонятная ярость Рэчель Вериндер, не желающей слышать о Фрэнклине после исчезновения алмаза, уравновешиваются подкупающей гармонией Беттереджа, поддержанной философской мудростью Робинзона Крузо, заметим, мудростью, сочетающей в себе эмпирический рационализм и пуританскую веру в Провидение.

В Лунном камне, несмотря на его подчеркнуто детективный сюжет, нет злодеев типа сэра Глайда или графа Фоско. Годфри Эбльуайт, похитивший алмаз и в конце концов настигнутый местью индусов, — что угодно, но не злодей мелодрамы или готического романа. Этот любимец набожных старух и старых дев насквозь фальшив и лицемерен, но в нем нет ничего театрального. Совершенный им проступок убедительно объяснен безвыходным положением молодого человека в момент совершения кражи.

При всей своей фабульности Лунный камень сбалансирован сильной юмористической и не менее сильной нравоописательной тенденцией. Этот роман, волнующий неразгаданной тайной и осложненный боковыми эпизодами, в то же время блестящая хроника нравов обычной жизни.

Была ли в Лунном камне социальная тема, властно звучащая в предыдущих больших романах писателя? Если они и есть, то притушена и менее очевидна, поскольку акцент падает больше на исследование психологии персонажей, чем на анализ социальных причин и следствий. Но с другой стороны, нет никаких оснований говорить о примирении автора с современным обществом. Отдельные иронические замечания и размышления о свободной родине Фрэнклина Блэка, постоянно бегущего из духоты английского общества за границу, говорят о том, что Уилки Коллинз не изменил своего критического отношения к стране буржуазного процветания.

Не преувеличивая автобиографизм последнего эпизода в романе, где впервые появляется Эзра Дженнингс, больной врач наркоман, и выясняются обыкновенные обстоятельства исчезновения алмаза из покоев Рэчель Вериндер, нельзя тем не менее снять со счетов личный опыт Коллинза, связанный с разнообразным действием опиума. Но интересно здесь другое. Коллинз впервые в английской прозе и очень смело подошел в Лунном камне к изображению происходящего в подсознании. Именно в этой связи поставлен вопрос о том, где начинается и где кончается индивидуальность и какова мера ответственности человека, подвергавшегося воздействию наркотиков.

Лунный камень может быть прочитан как сенсационный роман, и большинство читателей воспринимает его именно так, не замечая проблем поставленных автором. Каковы границы личности и, таким образом, каковы границы ее моральной ответственности? Проблема, над которой размышляют и которую по-разному разрешают психологи наших дней, могла быть в 60-x годах прошлого века только поставлена.

В основе метода Коллинза, строившего узнавание через показания людей, знакомых лишь с частью истины, лежит сопоставление того, что существует в действительности, и того, как оно преломляется в сознании людей на основе обманчивой видимости (даже великий Кафф делает здесь ошибку, заподозрив Рэчель Вериндер в похищении принадлежащего ей алмаза!).

Можно согласиться с теми исследователями, которые рассматривают Лунный камень как произведение, в котором родился детективный жанр. Но мы не можем на этом остановиться. Как и предыдущие большие романы Коллинза, он не только детектив или боевик, не только образец сенсационного романа соответствующей школы: Лунный камень имеет все права считаться одним из лучших реалистических произведений своего времени.

Самый крупный и значительный из романов Коллинза, Лунный камень был и последним из больших творений писателя. Все, что писал автор Лунного камня в последние два десятилетия своей жизни, не идет ни в какое сравнение ни с Лунным камнем, ни с Женщиной в белом, ни с одним из романов 60-х годов, написанных в пору расцвета его творчества.

Лунный камень увлекает остротой и динамичностью фабулы. Читателя волнует долго неразрешенная проблема тайны исчезновения алмаза…

Но роман, обладая всеми особенностями превосходно построенного детектива и сюжетного произведения, не может не увлечь и другим: это тонкое изображение живых людей, замечательное воспроизведение реалистических портретов, глубокое проникновение в тайны человеческой психологии. К тому же ни на минуту нельзя забыть о том, в какое время и в какой стране происходят события.

Объективно оценивая сегодня наследие Коллинза, необходимо покончить с различными предрассудками в отношении этого писателя. Разбор лучших произведений Коллинза показывает, что, увидев многое из того, что увидели и каждый по-своему показали его старшие современники, Коллинз часто смотрел на вещи новыми глазами. Родившись всего на 12 лет позже Диккенса и на 13 позже Теккерея, он принадлежал тем не менее к другому поколению и многими мотивами своего творчества предвосхитил грядущее XX столетие.

Понравилась статья? Поделиться с друзьями:
Добавить комментарий

;-) :| :x :twisted: :smile: :shock: :sad: :roll: :razz: :oops: :o :mrgreen: :lol: :idea: :grin: :evil: :cry: :cool: :arrow: :???: :?: :!:

Яндекс.Метрика