Пристрастие к смерти

Пристрастие к смерти

Филлис Дороти Джеймс, более полутора десятилетий тому назад вошедшая в число ведущих мастеров детективного жанра в Великобритании (с публикацией романа Саван для соловья, 1971), уверенно сохраняет эти позиции и сейчас. Отмечаемое читателями и критикой точное знание фактологической стороны борьбы с преступностью — следствие профессионализма Джеймс: она много лет работала в медицинском учреждении, а потом в административном аппарате лондонской уголовной полиции. Роман Пристрастие к смерти (A Taste for Death, 1986; другой русский перевод — Вкус смерти) в определенной мере показателен для ее общей творческой установки и позволяет говорить о постоянстве художественных принципов автора, о ее индивидуальной модификации детективного жанра.

…В ризнице неприметной лондонской церкви найдены два трупа — безвестного бродяги и… недавнего министра, члена парламента сэра Пола Бероуна; очевидно, это не самоубийство. Исходные данные расследования: налицо ситуация, когда у каждого персонажа из близкого окружения Бероуна (родственники, слуги) в принципе мог быть мотив и возможность совершить преступление; достаточно подозрительная цепь трагических смертей, связанных с именем Бероуна: его первой жены (автокатастрофа), сиделки его матери (самоубийство), служанки в его доме (несчастный случай во время купания). Наконец, весьма странно (шантаж?) выглядит недавний отказ Бероуна от министерского поста.

В английской критике справедливо отмечался интерес писательницы к глубинам человеческого характера, который реализуется в скрупулезной аналитической реконструкции портрета убитого (ключ к раскрытию преступления в любом романе Филлис Дороти Джеймс и одновременно ключ к пониманию ее творческой манеры — в тщательном анализе личности жертвы). Функция такого аналитика здесь, как и в прочих романах писательницы, возложена на детектива Адама Дэлглиша (сквозного персонажа романов Джеймс; в новой книге он — командир специально созданного оперативного подразделения по раскрытию особо деликатных, к примеру политических, преступлений), чья задача в данном случае облегчается тем, что Дэлглиш и Бероун были знакомы. Акцент на отношениях жертвы и детектива в классическом треугольнике убийца — жертва — детектив — вообще очень характерная черта для романов Джеймс.

Действие строится не на лихих сюжетных поворотах, а главным образом на реалистически тщательной отработке версий и кропотливой аналитической работе Дэлглиша, основывающейся на многочисленных беседах следователя с подозреваемыми свидетелями, родственниками и знакомыми убитого. Широко практикуемые писательницей формальные приемы бесед-интервью, проводимых Дэлглишем, а также внутренних монологов персонажей позволяют экономными средствами создать всю мозаику мнений и позиций и сообщить изображаемому интригующую многомерность.

Проблематика романа характерна для детективного жанра в целом — столкновение человека со злом, насилием и его отношение к смерти как к злу par excellence. Однако роман Пристрастие к смерти даже на поверхностный взгляд выделяется из канона философско-психологическим уровнем осмысления проблемы. Постепенно все яснее понимаешь, что для самой Джеймс смерть — не просто атрибут жанра, но главнейший экзистенциальный вопрос (красноречивы приведенные в романе слова, которые, согласно легенде, произнес перед смертью американский писатель Генри Джеймс: Ты здесь наконец, загадочное существо).

Трактовка понятия смерть оказывается вовсе не однозначной: смерть — не более чем макабрически занятное происшествие для посторонних (печальный, но неоспоримый факт для умудренных Дэлглиша и Джеймс); смерть — задача, требующая профессионального решения (для Дэлглиша, полицейского врача, его коллеги); смерть — поставщик жизненных благ (для наследников); смерть — то есть высшее зло — может иной раз принести добро (только благодаря проводимому расследованию убийства, то есть смерти, сэра Бероуна, баронета, вовремя выявляется лейкемия у беспризорника Даррена, обнаружившего его труп, и меняется к лучшему его судьба); жизнь иногда не слишком отличается от смерти (в плане экзистенциальном): отуплено-бездумное и бесцельное существование вполне позволительно приравнять к смерти; современное социальное бытие оказывается у Филлис Дороти Джеймс настолько пропитано злом, что безусловное противопоставление добро — зло, жизнь — смерть часто теряет смысл; наконец, смерть — способ познания жизни (несколько героев романа Пристрастие к смерти ведут на эту тему диалог, цитируя Шопенгауэра и Ницше). Во всяком случае, и это очень важный аспект, авторитарный демократизм смерти (выражение одного из героев) властно уравнивает и пэра, и бездомного бродягу. А живые перед лицом смерти в определенной мере тоже уравнены и объединены. Неотвратимость и обязательность смерти для всех и каждого усиливают неоднозначность оценки: постепенно на страницах романа смерть — сначала просто акт насилия, проявление зла — приобретает статус априорной категории жизни.

Даже убийца (брат жены Бероуна, полусветский бездельник Доминик Суэйн, на совести которого еще две смерти; Бероун знает об одном преступлении, догадывается о втором и оказывается жертвой третьего) отнюдь не обрисован однозначно — как монстр или выродок. Его личность сформировали объективные жизненные обстоятельства (в частности, психические травмы детства). Но при всей философской амбивалентности, определяющей соотношение высоких понятий добра и зла, персонажи романа Джеймс в конечном счете маркированы четко и недвусмысленно: хороший человек — плохой человек.

Традиционно считается, что чистый детектив должен ограничиться описанием расследования преступления, и не больше, то есть не становиться серьезной литературой, глубоко анализирующей человеческое бытие и поступки человека. Истинная детективная литература, — полагает, к примеру, исследователь творчества Филлис Дороти Джеймс Брюс Харкнес, — никогда не могла себе позволить глубинные характеристики, да и вообще какое-либо приближение к реальности (Заметки о детективной прозе, 1983).

Однако склонность к психологизации, присущая романам Джеймс, к глубинным характеристикам, а также частные аллюзии в сферы литературы, музыки, архитектуры, живописи, религии — вполне функционально оправданные — выводят ее романы за пределы традиционно детективных схематических построении, главные опоры которых — ответы на вопросы кто, как, когда. Для Джеймс характерна разработка более психологической линии: почему — кто. Из классической традиции Джеймс выделяется и по другому важнейшему параметру. Классический герой-детектив, обезвреживая преступника, в той или иной мере возвращает конкретный микросоциум (а шире — все общество, весь мир) к изначальному здоровому, правильному состоянию. Такая ориентация характерна, например, для предшественниц Джеймс — дамы Агаты (Кристи), Дороти Сэйерс, несмотря на отдельные исключения в их творчестве. Однако большинству современных авторов свойственно более пессимистическое мировосприятие, достаточно близкое и Филлис Дороти Джеймс. Осознание процесса эскалации зла в мире и обществе отражает и образная система романа Пристрастие к смерти; например, весьма экспрессивна сцена, В которой один из персонажей смотрит на панораму вечернего Лондона и видит в нем воплощение самого Ада.

А. Хорев

Фрагмент из книги Детектив на всю жизнь

Я во многих своих романах использовала контраст с окружением, чтобы подчеркнуть опасность и страх. В «Пристрастии к смерти» милая старая дева и юный прогульщик, с которым она подружилась, находят в церковной ризнице два тела, у которых почти что оторваны головы. Противоречие между святостью обстановки и жестокостью убийства нагнетает ужас и создает впечатление, что привычный порядок вещей нарушен, таким образом лишая читателя твердой почвы под ногами.

Окружение в более узком смысле слова, а именно здания и архитектура, важны для характеристики персонажей, поскольку Среда оказывает существенное влияние на людей. Когда автор описывает комнату в доме жертвы, возможно, ту самую, где было найдено тело, это описание дает читателю возможность составить впечатление о характере и интересах убитого. Мебель, книги, картины, личные вещи, безделушки на полках — эти печальные обломки чьей-то жизни могут рассказать о многом. Потому-то я и считаю описание места, где найдено тело, одной из ключевых сцен детективного романа. Любой нормальный человек, обнаружив труп, испытает шок, и поэтому описание должно быть ярким и реалистичным — таким, чтобы читатель проникся страхом, отвращением и жалостью. Читатель должен увидеть сцену глазами того, кто делает это открытие, испытать те же чувства. В «Пристрастии к смерти» описание особенно способствует нагнетанию ужаса: слово «кровь» повторяется там раз за разом, потому что оно лучше всего передает ощущение милой старой девы мисс Вартон, когда та обнаруживает трупы с отрезанными головами. И наоборот, когда коммандер Адам Дэлглиш натыкается на морском берегу в Суффолке на тело молодой женщины, он реагирует как профессиональный детектив. Хотя обычно Дэлглиш приезжает к месту происшествия, точно зная, что его ждет, а тут он был застигнут врасплох, детектив действует почти инстинктивно: старается не затоптать следы и наметанным глазом полицейского подмечает все детали. В самом первом романе Дороти Сэйерс «Чей труп?» в доме у взволнованного и совершенно не причастного к делу архитектора находят труп обнаженного мужчины. Перед полицией — и, конечно же, перед лордом Питером Уимзи — сразу же встает вопрос: является ли покойный пропавшим евреем-финансистом сэром Рувимом Леви. Ответить на этот вопрос было очень легко, стоило только проверить, обрезана ли жертва, но издатели не позволили мисс Сэйерс включить в свой роман такую подробность, и, я уверена, если бы она их не послушала, это вызвало бы у благовоспитанных читателей золотого века бурю возмущения.

Купить книгу

54321
(0 votes. Average 0 of 5)

Добавить комментарий