vldmrvch.ru

Пристрастие к смерти

Филлис Дороти Джеймс, более полутора десятилетий тому назад вошедшая в число ведущих мастеров детективного жанра в Великобритании (с публикацией романа Саван для соловья, 1971), уверенно сохраняет эти позиции и сейчас. Отмечаемое читателями и критикой точное знание фактологической стороны борьбы с преступностью — следствие профессионализма Джеймс: она много лет работала в медицинском учреждении, а потом в административном аппарате лондонской уголовной полиции. Роман Пристрастие к смерти (A Taste for Death, 1986; другой русский перевод — Вкус смерти) в определенной мере показателен для ее общей творческой установки и позволяет говорить о постоянстве художественных принципов автора, о ее индивидуальной модификации детективного жанра.

A-Taste-for-Death

…В ризнице неприметной лондонской церкви найдены два трупа — безвестного бродяги и… недавнего министра, члена парламента сэра Пола Бероуна; очевидно, это не самоубийство. Исходные данные расследования: налицо ситуация, когда у каждого персонажа из близкого окружения Бероуна (родственники, слуги) в принципе мог быть мотив и возможность совершить преступление; достаточно подозрительная цепь трагических смертей, связанных с именем Бероуна: его первой жены (автокатастрофа), сиделки его матери (самоубийство), служанки в его доме (несчастный случай во время купания). Наконец, весьма странно (шантаж?) выглядит недавний отказ Бероуна от министерского поста.

В английской критике справедливо отмечался интерес писательницы к глубинам человеческого характера, который реализуется в скрупулезной аналитической реконструкции портрета убитого (ключ к раскрытию преступления в любом романе Филлис Дороти Джеймс и одновременно ключ к пониманию ее творческой манеры — в тщательном анализе личности жертвы). Функция такого аналитика здесь, как и в прочих романах писательницы, возложена на детектива Адама Дэлглиша (сквозного персонажа романов Джеймс; в новой книге он — командир специально созданного оперативного подразделения по раскрытию особо деликатных, к примеру политических, преступлений), чья задача в данном случае облегчается тем, что Дэлглиш и Бероун были знакомы. Акцент на отношениях жертвы и детектива в классическом треугольнике убийца — жертва — детектив — вообще очень характерная черта для романов Джеймс.

Действие строится не на лихих сюжетных поворотах, а главным образом на реалистически тщательной отработке версий и кропотливой аналитической работе Дэлглиша, основывающейся на многочисленных беседах следователя с подозреваемыми свидетелями, родственниками и знакомыми убитого. Широко практикуемые писательницей формальные приемы бесед-интервью, проводимых Дэлглишем, а также внутренних монологов персонажей позволяют экономными средствами создать всю мозаику мнений и позиций и сообщить изображаемому интригующую многомерность.

Проблематика романа характерна для детективного жанра в целом — столкновение человека со злом, насилием и его отношение к смерти как к злу par excellence. Однако роман Пристрастие к смерти даже на поверхностный взгляд выделяется из канона философско-психологическим уровнем осмысления проблемы. Постепенно все яснее понимаешь, что для самой Джеймс смерть — не просто атрибут жанра, но главнейший экзистенциальный вопрос (красноречивы приведенные в романе слова, которые, согласно легенде, произнес перед смертью американский писатель Генри Джеймс: Ты здесь наконец, загадочное существо).

Трактовка понятия смерть оказывается вовсе не однозначной: смерть — не более чем макабрически занятное происшествие для посторонних (печальный, но неоспоримый факт для умудренных Дэлглиша и Джеймс); смерть — задача, требующая профессионального решения (для Дэлглиша, полицейского врача, его коллеги); смерть — поставщик жизненных благ (для наследников); смерть — то есть высшее зло — может иной раз принести добро (только благодаря проводимому расследованию убийства, то есть смерти, сэра Бероуна, баронета, вовремя выявляется лейкемия у беспризорника Даррена, обнаружившего его труп, и меняется к лучшему его судьба); жизнь иногда не слишком отличается от смерти (в плане экзистенциальном): отуплено-бездумное и бесцельное существование вполне позволительно приравнять к смерти; современное социальное бытие оказывается у Филлис Дороти Джеймс настолько пропитано злом, что безусловное противопоставление добро — зло, жизнь — смерть часто теряет смысл; наконец, смерть — способ познания жизни (несколько героев романа Пристрастие к смерти ведут на эту тему диалог, цитируя Шопенгауэра и Ницше). Во всяком случае, и это очень важный аспект, авторитарный демократизм смерти (выражение одного из героев) властно уравнивает и пэра, и бездомного бродягу. А живые перед лицом смерти в определенной мере тоже уравнены и объединены. Неотвратимость и обязательность смерти для всех и каждого усиливают неоднозначность оценки: постепенно на страницах романа смерть — сначала просто акт насилия, проявление зла — приобретает статус априорной категории жизни.

Даже убийца (брат жены Бероуна, полусветский бездельник Доминик Суэйн, на совести которого еще две смерти; Бероун знает об одном преступлении, догадывается о втором и оказывается жертвой третьего) отнюдь не обрисован однозначно — как монстр или выродок. Его личность сформировали объективные жизненные обстоятельства (в частности, психические травмы детства). Но при всей философской амбивалентности, определяющей соотношение высоких понятий добра и зла, персонажи романа Джеймс в конечном счете маркированы четко и недвусмысленно: хороший человек — плохой человек.

Традиционно считается, что чистый детектив должен ограничиться описанием расследования преступления, и не больше, то есть не становиться серьезной литературой, глубоко анализирующей человеческое бытие и поступки человека. Истинная детективная литература, — полагает, к примеру, исследователь творчества Филлис Дороти Джеймс Брюс Харкнес, — никогда не могла себе позволить глубинные характеристики, да и вообще какое-либо приближение к реальности (Заметки о детективной прозе, 1983).

Однако склонность к психологизации, присущая романам Джеймс, к глубинным характеристикам, а также частные аллюзии в сферы литературы, музыки, архитектуры, живописи, религии — вполне функционально оправданные — выводят ее романы за пределы традиционно детективных схематических построении, главные опоры которых — ответы на вопросы кто, как, когда. Для Джеймс характерна разработка более психологической линии: почему — кто. Из классической традиции Джеймс выделяется и по другому важнейшему параметру. Классический герой-детектив, обезвреживая преступника, в той или иной мере возвращает конкретный микросоциум (а шире — все общество, весь мир) к изначальному здоровому, правильному состоянию. Такая ориентация характерна, например, для предшественниц Джеймс — дамы Агаты (Кристи), Дороти Сэйерс, несмотря на отдельные исключения в их творчестве. Однако большинству современных авторов свойственно более пессимистическое мировосприятие, достаточно близкое и Филлис Дороти Джеймс. Осознание процесса эскалации зла в мире и обществе отражает и образная система романа Пристрастие к смерти; например, весьма экспрессивна сцена, В которой один из персонажей смотрит на панораму вечернего Лондона и видит в нем воплощение самого Ада.

А. Хорев

Фрагмент из книги Детектив на всю жизнь

Я во многих своих романах использовала контраст с окружением, чтобы подчеркнуть опасность и страх. В «Пристрастии к смерти» милая старая дева и юный прогульщик, с которым она подружилась, находят в церковной ризнице два тела, у которых почти что оторваны головы. Противоречие между святостью обстановки и жестокостью убийства нагнетает ужас и создает впечатление, что привычный порядок вещей нарушен, таким образом лишая читателя твердой почвы под ногами.

Окружение в более узком смысле слова, а именно здания и архитектура, важны для характеристики персонажей, поскольку Среда оказывает существенное влияние на людей. Когда автор описывает комнату в доме жертвы, возможно, ту самую, где было найдено тело, это описание дает читателю возможность составить впечатление о характере и интересах убитого. Мебель, книги, картины, личные вещи, безделушки на полках — эти печальные обломки чьей-то жизни могут рассказать о многом. Потому-то я и считаю описание места, где найдено тело, одной из ключевых сцен детективного романа. Любой нормальный человек, обнаружив труп, испытает шок, и поэтому описание должно быть ярким и реалистичным — таким, чтобы читатель проникся страхом, отвращением и жалостью. Читатель должен увидеть сцену глазами того, кто делает это открытие, испытать те же чувства. В «Пристрастии к смерти» описание особенно способствует нагнетанию ужаса: слово «кровь» повторяется там раз за разом, потому что оно лучше всего передает ощущение милой старой девы мисс Вартон, когда та обнаруживает трупы с отрезанными головами. И наоборот, когда коммандер Адам Дэлглиш натыкается на морском берегу в Суффолке на тело молодой женщины, он реагирует как профессиональный детектив. Хотя обычно Дэлглиш приезжает к месту происшествия, точно зная, что его ждет, а тут он был застигнут врасплох, детектив действует почти инстинктивно: старается не затоптать следы и наметанным глазом полицейского подмечает все детали. В самом первом романе Дороти Сэйерс «Чей труп?» в доме у взволнованного и совершенно не причастного к делу архитектора находят труп обнаженного мужчины. Перед полицией — и, конечно же, перед лордом Питером Уимзи — сразу же встает вопрос: является ли покойный пропавшим евреем-финансистом сэром Рувимом Леви. Ответить на этот вопрос было очень легко, стоило только проверить, обрезана ли жертва, но издатели не позволили мисс Сэйерс включить в свой роман такую подробность, и, я уверена, если бы она их не послушала, это вызвало бы у благовоспитанных читателей золотого века бурю возмущения.

Купить книгу

Об авторе
Поделитесь этой записью
Оставить свой комментарий

Пожалуйста, введите ваше имя

Ваше имя необходимо

Пожалуйста, введите действующий адрес электронной почты

Электронная почта необходима

Введите свое сообщение

Детективный метод © 2016 Все права защищены

Детективный метод. История детектива в кино и литературе