Психи Джима Томпсона

Джим Томпсон — уникальное явление американской литературы второй половины XX столетия. По свидетельству Стивена Кинга, любимым автором которого является Джим Томпсон, он стоит в одном ряду с такими великанами не только американской, но и мировой литературы, как Ф. Достоевский, Т. Драйзер, Г. Мелвилл, Джеймс М. Кейн, создавшими выдающиеся романы о преступном сознании. И причина этого в том, что Томпсон писал, говоря словами Стивена Кинга, по большому счету.

Чтобы почувствовать значимость этого писателя и определить его место среди собратьев по перу, неплохо сравнить, к примеру, общепризнанных читателями и критикой мэтров крутого детектива Реймонда Чандлера и Дэшила Хэммета, с одной стороны, и Джеймса М. Кейна и Джима Томпсона — с другой. Томпсон по отношению к Кейну является тем же, чем Чандлер является по отношению к Хэммету.

Как и в случае с Чандлером, талантом и мастерством Томпсон не уступает своему предшественнику, но, в отличие от Чандлера, он направляет их в области неведомые Кейну и говорит собственным голосом.

Томпсон — соавтор сценариев двух ранних (и лучших) фильмов Стэнли Кубрика — Убийство (The Killing) и Стезями славы (Paths of Glory), а по многим его романам сделаны киноверсии. В Соединенных Штатах он больше известен поклонникам детективного жанра, собирающим сейчас уже редкие, а потому бесценные первоиздания — книжки карманного формата в мягких обложках.

Романы Томпсона — это ужасающие картины боли, лицемерия и отчаяния безобразных городишек с их торжествующе кричащей безвкусицей. Непрезентабельны декорации, которые возводит Томпсон. Это недра американского общества, захолустье, кабаки. Непрезентабельны и его персонажи — мелкая шпана, вечно куда-то спешащие отчаявшиеся люди. Писатель беспощадно и хладнокровно анализирует их души, поступки, обыденное сознание, а также то, что скрывается за ними. Словом, изнанку жизни, которая у многих вызывает брезгливость и которую многие предпочитают не замечать.

Сюжет лучших произведений Томпсона столь шокирующий, что по сравнению с ним Кейн, этот мастер сжатого убийства, всего лишь старый добрый рассказчик у камелька. Любовь во всем своем величии и убожестве, как у героев Почтальон всегда звонит дважды Кейна, редкость у Томпсона. Для его героев типично тихое, но всеобъемлющее безумие, которое имеет способность захватывать сознание читателя и безжалостно овладевать им. Томпсон заставляет своего читателя созерцать тошнотворную агонию души, боль которой едва прикрыта показной нормальностью. При этом героям Томпсона, которых смело можно назвать рассказчиками, свойственны претензии на интеллектуальность и философичность.

Не во всех книгах Томпсона главные персонажи — это убийцы-психопаты, но в лучших, наиболее для него характерных, пожалуй, да. Несколько его романов — это прямой рассказ о преступлении, связанном с мошенничеством того или иного рода, как в Отвращении (Recoil). Побег (The Getaway) — это крепко построенный детектив от третьего лица с иронической открытой концовкой, напрочь пропадающей в поразительно стерильной экранизации Сэма Пекинпа 1973 года. Среди других книг Томпсона — современные вестерны (в том числе Дикий город (Wild Town) и Правонарушители (The Transgressors). Флирт Томпсона с большой литературой привел к нескольким романам на социальные темы — алкоголизм в Алкоголиках (The Alcoholics), расовые конфликты в Дитя гнева (Child of Rage). Однако и здесь в силу свойственной ему причудливости трактовки, проникнутой духом черного юмора, читателю не следует рассчитывать на простоту и тривиальность. Томпсон — художник широкого диапазона, способный, если надо, к серьезному профессиональному труду, что подтверждает большое количество не всегда достаточно удачных кино- и телеэкранизаций.

К истинной удаче Томпсона следует отнести все его повествования от первого лица, что позволяет ему следовать за своим беспокойным героем до самых пределов, куда того заводят болезненные наклонности и извращенный поток сознания. Первым и наиболее известным из этих в общем-то привлекательных психопатов является Лу Форд, член городского совета, герой романа Убийца внутри меня (The Killer Inside Me). Форд прикидывается провинциальным простецом, из уст которого так и сыплются банальности, этаким занудой, от которого не знаешь куда деваться; но на самом деле Форд далеко не так прост — это хитрый, даже гениальный безумец, который играет в кошки-мышки с миром. Томпсон лишь временами дает читателю возможность увидеть вспышки безумия Форда, в остальном предоставляя ему право быть одураченным этим одержимым.

Хотя Форд — это ненадежный рассказчик, обманывающий, впрочем, не столько читателя, сколько самого себя, он (как и рассказчики-психи из последующих романов) не вызывает антипатии. В книгах Томпсона герои совершают дикие поступки, ничего общего не имеющие с тем, что составляет смысл преступления у Кейна; мотивы их всегда — алчность или страсть, по природе своей причастные древнему понятию рока. Лу Форд убивает, потому что его к этому тянет. По Томпсону, рок — это окружающая социальная среда вкупе с наследственностью, преследующие человека. В этом нет ни высшего промысла, ни хитросплетений судьбы, ни даже кармы, что давало бы хоть какой-то смысл жизни; все существование человека формируется неконтролируемыми им обстоятельствами. И некоторые из людей, как Лу Форд, оказываются под их воздействием искореженными.

Психи у Томпсона имеют много общего, и в то же время каждый обладает своими неповторимыми чертами. Поздний Томпсон начинает повторяться в Поп. 1280 (Рор. 1280), переработанном Убийце внутри меня, превосходящем оригинал за счет вытеснения явной мелодраматичности черным юмором, когда сколок Лу Форда Ник Кори вовлекается в ряд убийств, возомнив себя Иисусом Христом. Глубокое сочувствие автора к своим одержимым героям особенно бросается в глаза в Человеке-ничто (The Nothing Man), где тяга к преступлению спившегося репортера Клинта Брауна объясняется тем, что он был кастрирован во время войны. Поразителен другой роман Томпсона, о котором мало писали. Это Дикая ночь (Savage Night). Рассказчик — маленький человек, уставший от жизни умирающий наемный убийца — это еще одна жертва ненормальных условий человеческого существования. Черт, а не баба (А Hell of a Woman) — пожалуй, самый яркий пример природной гениальности Томпсона. Лишь постепенно читатель начинает понимать, что здесь рассказчик — этот типичный томпсоновский герой, синий воротничок — не всегда говорит правду; вечно скулящий, полный жалости к себе, он строит хитроумные планы и, наконец, совершает целый ряд хладнокровных убийств. После тьмы, милая (After Dark, My Sweet) — один из самых прозрачных, прекрасно сделанных романов с героем-психом в качестве рассказчика. Кид Коллинз — красивый, добродушный малый, чистая душа — в определенных состояниях может стать жестоким; в то же время, в отличие от других персонажей писателя, он страстно борется со своей тягой к безумию и всей душой надеется ее преодолеть. В конце романа Кид жертвует собой ради женщины, которую любит, и похищенного ребенка, в котором видит самого себя, и в своей смерти — скорее похожей на самоубийство — возвышается, чего не удается достичь ни одному из прочих героев Томпсона.

Добавить комментарий