vldmrvch.ru

Большое ограбление поезда

Детектив, этот издавна популярный в широких кругах читателей литературный жанр, испытывая на себе прогрессирующее воздействие штампов и схем массовой культуры, в последние десятилетия переживает все более отчетливую идейно-эстетическую трансформацию в литературах стран современного Запада. Гуманистическое содержание, присущее классическим образцам этого жанра, зачастую оказывается выхолощенным в сотнях ремесленных поделок; увлекательная загадка таинственного преступления, призванная стимулировать читательское воображение, все чаще уступает место выписанным во сей натуралистической достоверности картинам совершения кровавых злодеяний, рассчитанным на нетребовательного и жаждущего сенсаций читателя; и у многих исследователей романа о преступлении появляются закономерные сомнения в возможностях самого детективного жанра как серьезной литературы.

Нередко, имея дело с произведением глубоким по степени отражения конфликтов действительности, незаурядным (и в то же время построенным на детективной фабуле), критик даже спешит как бы извиниться за автора, аргументируя, что острая интрига используется последним не в качестве модели, а для решения каких угодно иных художественных задач. Таким образом, косвенно выносится обвинительный приговор жанру в целом, который объявляется органически неспособным к отражению сложной и многообразной реальности.

Всегда ли, однако, детективная форма нуждается в подобных оправданиях?

Новый роман быстро завоевывающего известность молодого американского прозаика Майкла Крайтона (Michael Crichton), с успехом дебютировавшего научно-фантастическим романом Штамм «Андромеда» (The Andromeda Strain, 1969, русский перевод — 1971), — одно из довольно редких свидетельств, что детектив может выдержать проверку критериями подлинного искусства, не поступаясь своими основными каноническими чертами.

Большое ограбление поезда (The Great Train Robbery) — детектив без всяких оговорок, детектив в своем кристально чистом виде. Чтобы на этот счет не оставалось сомнений, достаточно просмотреть ключевой эпизод романа — само ограбление, для которого одному из участников приходится разыгрывать влюбленного с целью проникнуть в винный погреб, где хранятся ключи от сейфов, с точностью до секунды рассчитывать время, когда охранник имеет обыкновение отлучаться по естественной нужде, укладывать одного из налетчиков в гроб, чтобы он воскрес в самый нужный момент, бегать по крыше мчащегося через туннель поезда… Крайтон изобретателен, но не считает зазорным использовать сюжетные ходы и ситуации, хорошо знакомые любителям повествований о кражах и убийствах. Да и развязка решена в традициях хорошего детектива, где мина взрывается лишь под самый занавес: преступление раскрыто, но золото бесследно исчезло, а вслед за золотом на глазах у изумленной публики бесследно исчезает и — уже осужденный, уже выслушавший высокоморальные судебные сентенции — сам организатор большого ограбления Эдвард Пирс.

И если роман Крайтона читается не просто как авантюрная история если его герои не маски типа Шерлока Холмса или Эркюля Пуаро, а люди, воссозданные во всей конкретности своих индивидуальных судеб, если время и место действия изображены здесь не двумя-тремя успевшими примелькаться реалиями, а пластично и панорамно, то всего этого писатель достигает не «уступками» серьезной литературе за счет традиционной специфики детектива, а внутри самого детективного жанра. Особенно примечательны здесь два обстоятельства. Во-первых, Большое ограбление поезда — разновидность литературной документалистики, точнее, один и ее новых, экспериментальных форм. И во-вторых, книга написана в стиле ретро, увлечение которым принимает сейчас на Западе поистине массовый характер. В какой-то мере роман Крайтона позволяет судить и обо всей литературе ретро — о ее специфике, ее достижениях и ограниченности.

История, о которой пишет Крайтон, в свое время наделала много шума; большое ограбление называли преступлением века, самым сенсационным событием современности. 22 мая 1855 года из багажного отделения поезда Лондон-Фолкстоун было похищено 12 тысяч фунтов стерлингов в золотых слитках — месячное жалованье английской армии, осаждавшей Севастополь. Помогли ни усиленная охрана, ни продуманная система сигнализации, ни стальные сейфы с хитрыми замками — принимавшие груз в Остенде чиновники французской таможни обнаружили в них свинцовые чушки.

Преступники не оставили никаких следов, и лишь спустя полтора года по чистой случайности полиции удалось напасть на их след. К негодованию хорошего общества, главным виновником содеянного оказался не люмпен, не профессиональный налетчик, а джентльмен с превосходной репутацией, владелец особняка в Мэйфере и одно время даже кандидат в зятья мистера Трента — управляющего тем самым банком, из подвалов которого было отгружено злополучное золото. В итоге этого инцидента поколебались казавшиеся незыблемыми представления о том, что преступность неизменно порождается нищетой и дурной наследственностью. Однако еще больший резонанс большое ограбление получило потому, что грязная лапа вора посмела осквернить железную дорогу — этот овеществленный символ прогресса в позитивистском понимании этого слова, это знамение Эволюции, которая (кто же в этом тогда сомневался!) должна была прямым ходом привести к разрешению всех социальных проблем в самом близком будущем.

Такая интерпретация события и становится отправным пунктом для Крайтона, шаг за шагом восстанавливающего всю историю ограбления и подыскивающего психологические мотивировки поступкам своих героев в тех случаях, когда время не оставило прямых исторических свидетельств.

Читатель наверняка изумится изобретательности Пирса, сумевшего околпачить не одного титулованного сановника викторианской столицы и сбить с толку самого мистера Ханнерби из Скотланд-Ярда, который в вопросах преступности пользовался авторитетом чуть ли не дельфийского оракула; его поразит и ловкость Роберта Эгера, способного в два счета сделать слепок с любого ключа, и находчивость Мириэм, в порыве безутешного горя бросающейся на шею осужденному Пирсу, чтобы передать ему изо рта в рот отмычку, и сообразительность лучшего взломщика тех времен Малютки Вилли, улизнувшего из неприступного Ньюгейта, пока страна глазела на ритуал казни, происходившей на площади перед тюрьмой.

О преступлении и о том, как оно было совершено, читателю сообщается уже в прологе. А далее, создавая детективные микросюжеты и предоставив читателю гадать о их возможной развязке, Крайтон основное свое внимание все же уделяет «ретроспективе» — созданию документально точного образа Лондона середины минувшего века, реконструкции образа жизни тогдашних англичан, строя их мышления, особенностей поведения, увлечений, предвзятостей, страхов. Ведь и Пирс действует столь уверенно именно потому, что полагается на знание человеческой природы и таких ее особенностей, какие открываются лишь зоркому глазу; это знание становится порукой его успеха. В самом деле, нужно обладать очень ясным представлением о сокровенных пружинах сознания современников, чтобы, скажем, в век всеобщего преклонения перед преобразующими потенциями разума, в век наивного технического утопизма сделать ставку на глубоко скрытый в подсознании страх перед преждевременным погребением — тем самым досрочным погребением уснувшего летаргическим сном, которое дразнило воображение творцов готического романа, а затем сделалось одним из навязчивых мотивов новеллистики Эдгара По. Между тем никакой научный прогресс не мог освободить викторианцев (в том числе и служащих железных дорог) от ужаса перед этим распространенным суеверием: в могилах оставлялись отверстия для дыхания, в гробы заботливо укладывались кирки и лопаты, а некто Джордж Бейтсон составил себе целое состояние изобретением звонка, который должен был зазвенеть при малейшем движении покойника, если бы тому вздумалось очнуться. Весь план с умершим Эгером был построен хитроумным Пирсом на действии этого звонка. И план удался превосходно.

Этот эпизод почерпнут Крайтоном из Таймс, подробно освещавшей процесс Пирса. Другие решения героя — плод авторского домысла, но это домысел в строгом соответствии с духом эпохи. Для того, чтобы викторианский век ожил на страницах романа, и потребовались столь подробные описания вокзалов, вторгшихся в центр Лондона; посещаемых достойными джентльменами азартных притонов, где их породистые псы состязались в истреблении крыс; нравов чиновничьего мира, тонкостей подачи информации в газетах того времени, атмосферы пивных, облюбованных кастой железнодорожных служащих. И великого множества других фактов, цифр, примечательных черточек, дорисовывающих портрет времени и страны.

Было бы наивно, конечно, считать этот портрет законченным и цельным; специфическая ограниченность стиля ретро выявилась, и под пером мастерски им владеющего Крайтона. Дело, по существу, не идет дальше любопытных зарисовок, характерных примет, забавных подробностей; о глубоком анализе английской действительности описываемого времени говорить не приходится. Но и с этой существенной оговоркой ретро (во всяком случае, когда к такой манере повествования обращается писатель, обладающий, подобно Крайтону, подлинным юмором и вкусом) сохраняет свою привлекательность. Рассматривая давно отшумевшее время в микроскоп, наверное, невозможно увидеть его важнейшие, рельефные черты. Можно, однако, разглядеть десятки затерявшихся под пылью десятилетий своеобразных черточек и штрихов, наполняющих для нас это время живым, человеческим содержанием, и тогда сокращается сама историческая дистанция и минувшее легче входит в круг сегодняшнего сознания.

А. Зверев

Об авторе
Поделитесь этой записью
Оставить свой комментарий

Пожалуйста, введите ваше имя

Ваше имя необходимо

Пожалуйста, введите действующий адрес электронной почты

Электронная почта необходима

Введите свое сообщение

Детективный метод © 2016 Все права защищены

Детективный метод. История детектива в кино и литературе