vldmrvch.ru

Честертон Гилберт Кит

Честертон Гилберт Кит (Chesterton Gilbert Keith). Родился 29 мая 1874 года в Лондоне – скончался 14 июня 1936 года в Беконсфильде. Школьное образование получил в Лондоне, затем посещал художественные учебные заведения; в том числе Слейдовское художественное училище при Лондонском университете 1893-1896, что позволило ему впоследствии иллюстрировать собственные произведения, а также книги Xилэра Беллока и Эдмунд Бентли.

Практически всю жизнь Честертон занимался журналистикой: сотрудничал с Дейли геральд, вел колонку в Дейли ньюз 1901-1913 и Иллюстрейтед Лондон ньюз 1905-1936. Был одним из основателей и издателей Ай уитнесс (Свидетель, 1911-1912), издавал Нью уитнесс (Новый свидетель, 1916-1923) и Джи. Кей. Уикли (Еженедельник Г. К., 1925-1936). Честертон писал о политике, философии, религии и литературе, выступал на злобу дня. Сообразно темам менялся и его стиль — от заостренно-полемического до философски-эссеистического или очеркового. Неизменным оставалось лишь характерное для всего творчества английского писателя, но особенно ярко проявившееся именно в журналистике умение писать просто о сложных проблемах, с неожиданной точки зрения взглянуть на привычные вещи и придать новый смысл банальным истинам. Присущая ему парадоксальность мышления позволяла высказывать субъективные, противоречащие общепринятым, взгляды колеблющиеся от крайнего консерватизма до либерализма — в частности, он был противником Англо-бурской войны. Все эти особенности обеспечили долголетие самым скоропортящимся плодам литературного творчества: и при жизни, и после смерти писателя его газетные материалы переиздавались в книгах (Все, что я вижу: Книга эссе — All I Survey: A Book of Essays, 1933; Вот я и говорю: Книга эссе — As I Was Saying: A Book of Essays, 1936; Стеклянная трость и другие эссе из «Иллюстрейтед Лондон ньюз 1905-1936 — The Glass Walking-Stick and Other Essays from the Illustrated London News 1905-1936, 1955).

Активная жизненная позиция Гилберта Кита Честертона нашла выражение в инициированном им, совместно с Xилэром Беллоком, движении дистрибутизма (Честертон был президентом Дистрибутистской лиги, основные положения которого были изложены, в частности, в Очертаниях здравомыслия (The Outline of Sanity, 1926). Основатели движения полагали, что стабильное общество может строиться лишь на разумном, то есть максимально равномерном, распределении собственности. При этом они отрицали ее централизованное государственное перераспределение, считая, что в этом случае единственным собственником является само государство. Честертон не приемлет фабианского социализма Шоу, полемика с которым (Будущее религии: Ответ Честертона господину Бернарду Шоу — The Future of Religion: Chesterton’s Reply to Mr. Bernard Shaw, 1911; Согласимся ли мы? Спор с Бернардом Шоу — Do We Agree? A Debate, with Bernard Shaw, 1928) стала одним из самых ярких публицистических явлений в Великобритании начала века. В начале 30-х годов он подтвердил свою репутацию полемиста в радиодискуссии с Бертраном Расселлом. Описывающий конец света роман Шар и крест (The Ball and the Cross, 1909; русский перевод в 1994), сюжет которого строится вокруг спора католика и атеиста, показывает, что для писателя подобные полемики были чем-то большим, чем возможность публично заявить о своих взглядах и потешить душу заядлого спорщика. Он предлагает своеобразный диалогический идеал, в рамках которого диаметрально противоположные взгляды не только сосуществуют, но и творчески взаимодействуют.

В дискуссии с Шоу поднимались и литературные вопросы, в частности выявилось специфическое для Честертона восприятие слова одновременно как знака и как вещи. В апологии аллегорической формы, предпосланной басням Эзопа, он писал: …мы не могли бы преподать простейшие истины так естественно, не превращая людей в шахматные фигуры. Мы не можем говорить о таких простых вещах, не используя животных, которые вовсе бессловесны. Представьте на минуту, что вы превратили волка в жестокого барона, а лису в хитрого дипломата. Вы тут же вспомните, что даже бароны — люди, вы не сможете забыть, что и дипломат — человек. Этой логикой Честертон, по его словам, руководствовался, создавая аллегорические романы; он склонен был подчеркивать их публицистичность и преуменьшать художественные достоинства. Однако именно в них представления Честертона о соотношении идеи со словом и литературным образом раскрываются во всей диалектической сложности, органичной для парадоксального мышления писателя.

Роман Наполеон Ноттингхилльский (The Napoleon of Notting Hill, 1904; в русском переводе Наполеон из пригорода, 1925) на первый взгляд отражает культ средневековья и иллюстрирует дистрибутистскую идеологию, но по мере развития действия начинает казаться, что он от нее отталкивается: воспитанный в небольшом, сплоченном сообществе деятельный и самостоятельный человек готов взять в руки оружие и, защищая свой мирок, обрушиться на соседей. Повествование окрашено в комические тона, что довершает разрушение четкости и однозначности аллегории.

В самом известном романе Человек, который был Четвергом: Кошмар (The Man Who Was Thursday: A Nightmare, 1908; русский перевод в 1914) Гилберт Честертон ближе всего подходит к характерной для XX века форме открытой аллегории, исключающей однозначное толкование: его можно прочитать и как сатиру на современное общество, и как притчу о непостижимости божественного промысла. Жив-человек (Manalive, 1912; русский перевод в 1924) обличает мертвенность и механистичность современного мира. В Перелетном кабаке (The Flying Inn, 1914; русский перевод в 1927) решительность и изобретательность, проявляемые отдельными людьми, вновь поворачивают историю вспять, но, поскольку тем самым герои предотвращают исламизацию Англии, результат их действий представляется Честертону безусловно положительным. В Возвращении Дон-Кихота (The Return of Don Quixote, 1927; в русском переводе Новый Дон-Кихот, 1928) Честертон трактует возвращение средневековья как неосуществимую утопию.

Если в аллегорических романах Гилберт Честертон подчеркивает сложность бытия и возможность различного его истолкования, то в пяти сборниках детективных рассказов об отце Брауне (Неведение отца Брауна — The Innocence of Father Brown, 1911; в русском переводе Простодушие патера Брауна, 1924; Мудрость отца Брауна — The Wisdom of Father Brown, 1914; русский перевод в 1925; Недоверчивость отца Брауна — The Incredulity of Father Brown, 1926; в русском переводе Неверие патера Брауна, 1927; Тайна отца Брауна — The Secret of Father Brown, 1927; русский перевод в 1928; Позор отца Брауна — The Scandal of Father Brown, 1935; русский перевод в 1994) он утверждает внутреннее единство мира, его подчиненность высшему смыслу и порядку. Эти рассказы оказали влияние на развитие английского детектива в 1928 году. Честертон был избран первым президентом Клуба авторов детективов; сам писатель в автобиографических заметках предполагал, что никогда не будет восприниматься как крупный романист, а в качестве беллетриста станет известным как автор рассказов об отце Брауне.

В детективных рассказах Гилберт Честертон дедуктивная или индуктивная логика расследования, характерная, например, для Артура Конан Дойла, подменяется интуитивными прозрениями, основанными на житейской мудрости и понимании человеческой природы. Такое впечатление создает сам отец Браун, предпочитающий на вопросы о том, как он распознал преступника, отвечать, что догадался. Мысль о невозможности описать и объяснить мир при помощи рационалистических категорий была одной из любимых идей Честертона и получила отражение как в ранней пьесе Магия: Фантастическая комедия (Magic: A Fantastic Comedy, 1913), так и в романе Человек, который был Четвергом. Однако в рассказах об отце Брауне рассыпаны традиционные для детективного жанра «ключи», а значит, за видимой иррациональностью кроется строгая логичность реального мира, надо только уметь читать знаки.

В религиозной и философской эссеистике эволюция взглядов писателя не заслоняется его художественными концепциями. Если сравнить идеи одного из самых известных публицистических эссе Честертона, Ортодоксия (Orthodoxy, 1908; русский перевод в 1991), со взглядами из более позднего Вечного человека (The Everlasting Man, 1925; русский перевод в 1991), написанного после принятия католичества (1922), становится очевидным движение к большей строгости и догматической выверенности высказываний; его видение мира приобретает историчность, а история в его понимании — телеологичность. Но что бы он ни писал о плотской природе мира и об опасности чрезмерного увлечения мистикой, сопоставление Святого Франциска Ассизского (St. Francis of Assisi, 1923; русский перевод в 1990) и Святого Фомы Аквинского (St. Thomas Aquinas, 1933; русский перевод в 1991) показывает, что внутренне ближе и понятнее ему была мистичность в прихотливом и парадоксальном сочетании с душевностью, а не стройная теологическая система.

Хотя Честертон в основном писал прозу, первой опубликованной им книгой стал сборник стихов Седины играют: Литература и искусство для старых джентльменов: Стихи и рисунки (Greybeards at Play: Literature and Art for Old Gentlemen: Rhymes and Sketches, 1900). В поэзии он демонстрирует склонность к героическим мотивам, сюжетности и яркой образности и приверженность к традиционной форме стиха. При жизни Честертона Баллада о Белой Лошади (The Ballad of the White Horse, 1911) вместе с пьесой Магия причислялись к лучшим произведениям поствикторианской эпохи.

За свою жизнь Гилберт Честертон написал немало литературных биографий, в том числе: Томас Карлайл (Thomas Carlyle, 1902), Теннисон (Tennyson, в соавторстве, 1903), Теккерей (Thackeray, в соавторстве, 1903), Роберт Браунинг (Robert Browning, 1903), Лев Толстой (Leo Tolstoy, в соавторстве, 1903), Уильям Блейк (William Blake, 1910), Роберт Луис Стивенсон (Robert Luis Stevenson, 1927), Чосер (Chaucer, 1932). Наибольшим признанием пользовалась книга Чарлз Диккенс (Charles Dickens, 1906; русский перевод в 1981). В ней Честертон отмечает богатство интонаций, разнообразие выразительных средств и форм, демократический оптимизм произведений Диккенса, их обращенность к народу и любовь к жизни, которой пронизаны даже самые гротескные страницы. Там же он высказывает важную для себя мысль о том, что карикатура представляет собой мастерское отражение самых характерных черт человека.

Соч.: The Essential Chesterton. L., 1987; Collected Works: In 45 vols. L., 1986; в рус. пер.: Честертон о литературе / Сост. и предисл. А. Ливерганта // Вопр. лит. 1981. № 9; Писатели в газете: художественная публицистика / Послесл. С. Аверинцева. М., 1984; Избранные произведения: В 3 т. / Предисл. Н. Трауберг. М., 1990; Избранные произведения: В 5 т. М., 1994.

Лит.: Трауберг И. Л. Г. К. Честертон — биограф и историк // Прометей. М., 1967. Т. 2; Петровский ИМ. У истоков «здравого смысла» Г. К. Честертона // Диапазон. 1991. № 4; Finch М. Chesterton. L., 1986; Cor en М. Gilbert: The Man Who Was Chesterton. L., 1989.

А. Можаева

Об авторе
Поделитесь этой записью
Оставить свой комментарий

Пожалуйста, введите ваше имя

Ваше имя необходимо

Пожалуйста, введите действующий адрес электронной почты

Электронная почта необходима

Введите свое сообщение

Детективный метод © 2016 Все права защищены

Детективный метод. История детектива в кино и литературе