Конрад Джозеф

Конрад Джозеф

Конрад Джозеф (Conrad Joseph, настоящее имя Юзеф Теодор Конрад Кожёневский (Korzeniowski), 03 декабря 1857, Бердичев — 03 августа 1924, Бишопсборн, графство Кент), романист, новеллист, эссеист. Родился в польской дворянской семье. Отец Конрада, поэт и переводчик, за участие в подготовке восстания за независимость Польши в 1862 был выслан с семьей в Вологду, затем переведен в Чернигов, где от чахотки умерла мать будущего писателя. Вскоре после возвращения в Краков, в 1869, от чахотки умер отец, и Конрад стал жить у дяди. Он на всю жизнь сохранил враждебное отношение к Российской империи и в одном из своих поздних рассказов (Князь Роман — Prince Roman, 1917) нарисовал идеализированный образ польского дворянина, участника восстания 1830, проведшего 25 лет в Сибири. Вместе с тем он никогда не принимал революционной борьбы и с подозрительностью относился к революционерам, которых считал неоправданно оптимистичными, нетерпимыми и нечистоплотными. В автобиографии Кое-какие воспоминания (Some Reminiscences, 1912) он писал, что убежденность революционеров в собственной исключительной правоте вызывает у него презрение и гнев.

Джозеф Конрад

После окончания учебы в краковской гимназии (1868-1873) Конрад уехал в Марсель, чтобы стать моряком французского торгового флота. Проиграв большую сумму дядиных денег в Монте-Карло, пытался покончить с собой – тема самоубийства стала затем одним из лейтмотивов его творчества. В 1878 поступил на службу в британский торговый флот, где прослужил почти 20 лет; опыт, приобретенный за эти годы, дал ему богатый материал для будущих произведений. В 1886 получил британское подданство и в том же году сдал экзамен на звание капитана. Однако тема изгнанничества, отчужденности от окружающих, относящихся к чужаку с предубеждением, стала одной из центральных в его творчестве. В рассказе Эми Фостер (Amy Foster, 1901) герой — выходец из Карпат, случайно оказавшийся в английской деревне, — в конечном счете умирает из-за своей полной изоляции, из-за равнодушия и непонимания местных жителей.

В 1895 Конрад опубликовал первый роман Каприз Олмейера (Almayer’s Folly; русский перевод  в 1923 с предисловием Корнея Чуковского). Вместе с Изгнанником (An Outcast of the Islands, 1897; экранизирован  в 1951, режиссер К. Рид; русский перевод  в 1925) и начатым в 1896 романом На отмелях (The Resque, 1920; русский перевод  в 1924) он составил трилогию, действие которой разворачивается в Малайзии. В них заявлена одна из основных тем творчества Конрад — тема колониализма. В отличие от Редьярда Киплинга, который поразил европейцев самобытной культурой Востока, Конрад срывает романтический флер с приключений в экзотических странах и развенчивает миф о миссии белого человека: моряки, торговые агенты, авантюристы всех сортов, готовые на любые мерзости и преступления ради власти и богатства, отправляются в глубь девственных тропических лесов, но там их ждут крушение всех планов и гибель.

Творческие задачи Джозеф Конрад не сводятся к обличению империализма. В предисловии к Негру с «Нарцисса» (Nigger of the «Narcissus», 1897; русский перевод  в 1925), своеобразном эстетическом манифесте, он сформулировал их таким образом: Выхватить из безжалостного движения времени отрезок жизни (…), показать его трепет, его цвет, его форму и через его движение, очертания и цвет обнажить его истинную суть — открыть его воодушевляющую тайну: напряжение и страсть; заставить читателей слышать (…), чувствовать, но прежде всего  заставить видеть. В этом романе в полной мере проявляется характерный для Конрада амбивалентный взгляд на человека. Команда корабля является столь же стойкой и долготерпимой, сколь она груба и невежественна. Ей помогает выжить и победить в схватке с бурей мифологизированная фигура умирающего негра. При этом он сам уже не знает, действительно ли он умирает, или только притворяется больным. Идея верности, воплощенная в этом персонаже, принадлежит, как неоднократно заявляет Конрад в своих произведениях, к немногим простым идеям, на которых держится мир. В данном случае именно она обеспечивает жизнеспособность корабля, несмотря на царящие на нем несправедливость и эксплуатацию. Большего человеку в жизни не дано, роптать бессмысленно, а жалость, по мнению Конрад, опасна для общества.

Вселенная Джозефа Конрада иррациональна и непостижима, она существует в волнообразном чередовании состояний покоя и непокоя, подчиняющих себе и человека. Овладевая людьми, состояние непокоя толкает их на поиски приключений, заставляет нарушать устоявшийся природный порядок. Об этом повествует первый сборник морских рассказов Конрад Рассказы о непокое (Tales of Unrest, 1898; русский перевод  в 1924). Герои Конрада  пассионарии, сильные личности, балансирующие на грани преступления и не нуждающиеся в покровительстве высшего разума: Боги над нами слепы, немы и неподвижны, а человек всё ясно чувствует, понимает и активно действует.

В 1899, опираясь на собственный недолгий опыт работы в качестве капитана речного парохода на реке Конго, однажды уже использованный в сатирическом рассказе Аванпост прогресса (The Outpost of Progress, 1897; русский перевод  в 1927), Конрад пишет повесть Сердце тьмы (Heart of Darkness, легла в основу фильма Апокалипсис сегодня Френсиса Копполы, 1977; русский перевод  в 1926). Ненадежный рассказчик, капитан Марлоу (впервые появился в повести Юность  Youth, 1898; русский перевод  в 1959), позволяет автору максимально дистанцироваться от предмета повествования. Этот прием стал одним из излюбленных приемов Конрада, с его помощью писатель усиливает ощущение непостижимости мира и человеческой психики. В повести явственно заявляет о себе глобальный характер скептицизма Конрад: преступления, совершаемые человеком во имя наживы, приобретают черты вселенского зла, одинаково проявляющегося и в колониях, и в метрополии. Единственной альтернативой ему в бессмысленном мире, где властвуют природные стихии, становится тщательное и эффективное исполнение своей работы, даже в том случае, когда это не имеет смысла. Название повести отражает ее основную идею — путешествие, которое предпринимает рассказчик в глубь Черного континента, символически преобразуется в проникновение в глубины человеческой психики, в центр непроницаемой тьмы.

Самые опасные враги подстерегают рефлектирующего человека в глубинах его собственной психики: расщепление сознания лишает его смелости и целеустремленности. Именно этим и еще романтичностью объясняет главный герой романа Лорд Джим (Lord Jim, 1900; экранизирован в 1964, режиссер Ричард Брукс; русский перевод  Прыжок за борт, 1926) свое бегство с корабля, потерпевшего крушение. Конрад одновременно создает один из самых ярких в своем творчестве образов романтического героя и развенчивает романтический идеализм. Чтобы передать всю сложность психических процессов человека, автор использовал новаторские приемы повествования. Целостный образ расслоился благодаря смене повествователей и точек зрения. Вновь выступающий в роли рассказчика Марлоу, иронический рационалист и моралист в духе XIX века, не в силах постичь сотканный из контрастов внутренний мир героя: Он [Джим] уходит в тени облака, загадочный, забытый, непрощенный. Лорд Джим, как и другие герои-имморалисты, стоит на границе познаваемого и непознаваемого, социального и природного, дозволенного и недозволенного; он способен на поступки не только алогичные, но и противоречащие его собственному романтическому кодексу чести, что в конечном счете и приводит его к гибели. Ироничность и скептицизм не спасли Джима от крайнего неверия, охватившего его, когда он остался один на один с безразличной природой, в ней он и растворился, покончив с собой. При этом Марлоу утверждает, что большинство людей находит жизнь сносной и даже привлекательной.

Роман Тайфун (Typhoon, 1903; русский перевод  в 1924) подтверждает эту мысль: капитан корабля именно из-за своей ограниченности, полного отсутствия воображения и глубинного понимания жизни не знает страха, идет навстречу буре и в конечном итоге выдерживает схватку со слепой яростью океана. Ограниченность также побуждает его к дословному выполнению приказов, что обеспечивает редкую порядочность и справедливость во взаимоотношениях с людьми.

Однако деятельная натура и отсутствие склонности к размышлениям не спасают главного героя романа Ностромо (Nostromo, 1904; русский перевод  в 1928), самого масштабного произведения Конрада. В финале романа он погибает, как ранее погиб его рефлектирующий антипод. Действие Ностромо разворачивается в вымышленной латиноамериканской стране, фокус повествования постоянно смещается, создавая широкую панораму общественной жизни XIX века, в центре которой оказываются проблемы революции и колониализма. Грандиозность замысла поддержана мифологическими аллюзиями: вагнеровский сюжет похищения золота Рейна просвечивает сквозь социальную интригу и нравственную проблематику этого политического романа: герой отнимает сокровище (слитки серебра) у природной стихии (горы) и тем самым отторгается от матери-природы, но, погибая, возвращается в ее лоно.

Всю жизнь Джозеф Конрад стремился к коммерческому успеху и написал немало проходных приключенческих произведений, в том числе в соавторстве с Ф.М. Фордом. Но что бы Конрад ни писал, он всегда стремится удивить читателя. Он смело обращается к импрессионистически яркой цветовой лексике, усиливая ее воздействие повторами. В романе Тайный агент (The Secret Agent, 1907; экранизирован, под названием Саботаж  Sabotage, 1936, режиссер Альфред Хичкок; русский перевод  в 1908), чтобы запечатлеть смерть главного героя в сознании читателя и передать шоковое состояние убийцы, автор монтирует несколько сцен, чередуя крупный и общий план, и останавливает внимание на шляпе-котелке, которая упала с головы жертвы и покачивается в полной беззвучности. Конрад использует модель шпионского романа для разоблачения бессмысленной активности террористов, беспомощности полиции, несостоятельности буржуазной семьи. При этом он иронически переворачивает свои любимые идеи: основные персонажи не слишком склонны к рефлексии, они привержены простым идеям, а некоторые из них способны на верность, и все это не только не спасает их от гибели, но и прямо подводит к катастрофическому концу.

Студент Разумов из русского романа На взгляд Запада (Under the Western eyes, 1911; русский перевод  в 1912), волевой человек с ясным умом и сильными страстями, становится жертвой столкновения социальных стихий  царского деспотизма и революционного анархизма. Современники сразу почувствовали близость проблематики и поэтики этого произведения творчеству Федора Михайловича Достоевского. Многие образы и мотивы романа, передающие разорванность сознания человека начала века, которая несколько ранее в рассказе Тайный сообщник (The Secret Sharer, 1910; экранизирован под названием Лицом к лицу  Face to Face, 1952, режиссер Дж. Брэм, США; русский перевод  в 1924) воплотилась в теме двойничества, перекликаются с соответствующими мотивами и образами из Преступления и наказания и Бесов. И хотя Конрад категорически отрицал свое сходство с Достоевским, воплощавшим для него все странности русской души, генетическая связь определенно имеется.

Романтической формой случая Джозеф Конрад считал женское очарование. Лучшие женские образы, среди которых наиболее известным стал образ героини из рассказа Фрейа Семи Островов (Freya of the Seven Isles, 1912; русский перевод  в 1924), выдержаны в строгих тонах и напомнят русскому читателю тургеневских девушек своей чистотой, верностью и сдержанной страстностью. Цельность, завершенность таких натур вступает в трагический поединок с разладом, незавершенностью, характерными для героев Конрад

Мотив нравственной победы над обстоятельствами стал ведущим в произведениях Конрад жанра ромэнс (Победа  The Victory, 1917; экранизирован  в 1940, режиссер Дж. Кромвелл, США; русский перевод  в 1925; Золотая стрела  The Arrow Gold, 1919; Скиталец  The Rover, 1923), который он пытался возродить. Конрад нашел в этом жанре наиболее подходящую форму для изучения природы Случая, механизма, выявляющего истинную суть человека в те моменты, когда он сталкивается с самой Судьбой в том или ином обличий. В романе, который так и называется Случай (Chance, 1915; русский перевод  в 1925), эта могучая сила, не равная простой случайности, призвана раскрыть тайну самой жизни, ее миража  той кучки пепла, которая остается после всех удач и злоключений.

Дайте мне точное слово и верное ударение, и я переверну мир!  восклицал Конрад, избравший для своего творчества не родной польский и даже не французский, который знал с детства, а английский язык, который начал изучать в 21 год. Писать на французском языке, отшлифованном веками, означало, с его точки зрения, оставаться вечным учеником. Недоброжелательные критики укоряли его за галлицизмы, ошибки, корявость фраз. Сам Конрад, выступавший и с литературно-критическими статьями (об А. Доде  1898, Ги де Мопассане и А. Франсе  1904, Дж. Голсуорси  1906, И.С. Тургеневе  1917), причислял себя к тому кругу писателей, которые уже в 10-20-е годы воспринимались как традиционалисты. Возможно, поэтому Э.М. Форстер не видел в Конраде ничего интересного. Среди модернистов 20-х годов исключение составляла Вирджиния Вулф, одна из первых почувствовавшая силу и необычность дарования Конрада. Интерес к Конраду возродился в 1950-х, когда критик Ф.Р. Ливис включил его наряду с Дж. Остен, Дж. Элиот, Г. Джеймсом и Д.Г. Лоуренсом в великую традицию английского романа. Его влияние испытали на себе Дж. Оруэлл и Г. Грин, Э. Хемингуэй и У. Фолкнер, Л.Ф. Селин и Ж.П. Сартр. Т.С. Элиот взял эпиграф к Полым людям из Сердца тьмы. Подчеркивая семантические сдвиги, Конрад зафиксировал несоответствие между возможностями литературного языка и новой реальностью; он показал тщетность попыток осознания (и структурирования) действительности и тем самым открыл перспективу Четырем квартетам Т.С. Элиота и Поминкам по Финнегану Дж. Джойса.

Соч.: The Works: In 18 vols. L., 1921; Last Essays. L., 1926; Three Plays. L., 1934; Collected Letters. Cambridge, 1982; в рус. пер.: Собр. соч.: В 5 т. / Сост., вступ. ст. Е. Ланна. М.; Л., 1925; Избр. соч.: В 2 т. М., 1955; Зеркало морей. М., 1958; Дж. Конрад о литературе // Вопр. лит. 1978. № 7.

Лит.: Урнов ДМ. Джозеф Конрад. М., 1977; Анастасьев Н.А. Джозеф Конрад: “Дух любви к человечеству” // Анастасьев Н.А. Обновление традиций. М., 1984; Иностранная литература 2000. № 7 (посвящен Дж. Конраду, отрывки из его произведений и статьи о нем); Сох Ch.B. J. Conrad: the Modern Imagination. L., 1974; Watts C. Conrad: A Literary Life. Bassingstoke, 1989; Spittles В J. Conrad: Text and Context. L., 1992.

E. Соловьева

54321
(0 votes. Average 0 of 5)