Алистер Маклин любил путешествовать и проводил время в разных странах — в США, на Ямайке, на Французской Ривьере и в уже упоминавшейся Швейцарии. При своей страсти к путешествиям Маклин терпеть не мог летать на самолетах, вполне разумно эту свою нелюбовь объясняя так: Они частенько валятся с неба.

Скромный писатель Маклин

По своему характеру Алистер Маклин был человеком откровенным и честным. Иначе разве автор признанных бестселлеров решился бы на подобное признание в одном из интервью: Я вовсе не прирожденный писатель и не получаю никакого удовольствия от процесса написания книги. Я трачу на каждую тридцать пять дней, чтобы только поскорее ее закончить.

Из своих коллег-детективистов он выделял Сименона, но особенно любил Реймонда Чандлера, что, впрочем, совсем неудивительно, ибо их стили похожи: у каждого важную роль играет мрачноватая и печальная ирония.

Вот только один пример такого рода: Как известно, гангстеры и другие бандиты — самые плохие стрелки в мире. Их обычная манера — приблизиться на расстояние двух ярдов, а потом уже стрелять или же осыпать данную местность огромным количеством пуль, чтобы по закону больших чисел какая-нибудь из них все-таки достигла цели. Я слышал сотни раз, что эти молодчики не могут попасть даже в амбарные ворота, если они стоят от них на расстоянии десяти шагов. Но, возможно, Ларри об этом никогда не слышал, или же правило это применимо только к амбарным воротам.

Аналогичные по тональности пассажи можно встретить и в романах Чандлера. Речь идет, разумеется, не о плагиате и даже не о воздействии книг американского коллеги на Маклина, а исключительно о близости мировосприятия и конкретных художественных приемов его выражения.

Как и Чандлер, Алистер Маклин был скромным и неприхотливым человеком, несмотря на богатство обретенное им благодаря собственному творчеству. Однажды отвечая на вопрос настойчивого журналиста, как он теперь себя чувствует, став богатым, Маклин сказал: Все зависит от потребностей конкретного человека. Мне не нужен ройллс-ройс. И яхта мне не нужна. Человеческие потребности должны ограничиваться разумными пределами. Вспомните старинную пословицу: Три еды в один день — больше ведь и не съешь.

Такой трезвый и разумный взгляд на ценности материального мира издавна был присущ шотландским кальвинистам-пуританам. И видно, не зря отцом будущего писателя был пастор. Но, отвлекаясь от попыток выяснить корни такого взгляда на мир, стоит пожелать многим так называемым новым русским не только прочитать эти строки, но и крепко задуматься над смыслом сказанного талантливым писателем, и, без сомнения, в высшей степени порядочным человеком.

Думается, присущая Маклину скромность вела к очевидной недооценке плодов своего творчества. Работать он умел — один полновесный роман был написан всего за семнадцать дней — и к любому труду относился в высшей степени уважительно, что следует из его книг. Однако свой вклад в литературу он всегда рассматривал скептически, не считая его серьезным. Такой вывод неминуемо следует из его многочисленных интервью разных лет. Так, в беседе с корреспондентом журнала Листенер в 1976 году, находясь в зените славы, он сказал, в очередной раз отделяя себя от серьезной, большой литературы: Я пишу не для себя, как многие писатели, а для своих читателей.

Собственно, а что в том плохого — писать для читателей?

Разве не для зрителей писал Шекспир или не для читателей – Диккенс? Здесь не место вести дискуссию о том, может ли детектив или триллер принадлежать большой литературе.

Что же касается лучших романов Маклина, они, без сомнения, принадлежат к настоящей литературе, ибо повествуют о сильных, мужественных людях, побеждающих трагические и часто грозящие им смертью обстоятельства, в которые их поставила всемогущая и непредсказуемая Судьба.

Г. Анджапаридзе

Добавить комментарий