vldmrvch.ru

Джеймс Филис Дороти

Джеймс Филис Дороти (James Phillis Dorothy), родилась 03 августа 1920 в Оксфорде, автор детективов. Награждена орденом Британской империи (1983). Образование получила в Кембриджской школе для девочек (1931-1937). Работала помощником режиссера в Фестивальном театре в Кембридже. Во время Второй мировой войны была медсестрой Красного Креста. После войны работала в лондонской больничной администрации (1949-1968), затем в криминальной полиции Министерства внутренних дел (1968-1979), где отвечала за лаборатории судебной медицины – этот опыт она использовала в романах. Среди общественных постов Джеймс: мировой судья, директор Би-Би-Си, председатель Художественного совета литературных консультантов. Свою жизнь она описала в автобиографии Время стать серьезной (Time to Be in Earnest, 1999). За литературные заслуги награждена премией Бриллиантовый кинжал (1987).

Джеймс сохраняла верность главным, по ее от словам, структурообразующим принципам английского классического детектива: убийство как толчок к расследованию, ограниченное число подозреваемых, раскрывающая тайну концовка. И хотя она одной из первых изменила статус самого расследователя – предпочла профессионала сыщику-любителю (частным лицам не приходится постоянно натыкаться на трупы), ее Адам Далглиш (Adam Dalgliesh), суперинтендант Скотленд-Ярда, нередко натыкается на трупы, находясь в отпуске или в больнице. Это дает ему возможность разгадывать преступления в качестве частного лица, лишь по мере необходимости помогая ведущему дело полицейскому (играл Ариеля при своем Просперо), и придерживаться собственных представлений о справедливости, далеко не всегда совпадающих с официальными. Внешне непохожий на полицейского (напоминает портрет кисти Альбрехта Дюрера), Далглиш наделен романтическим ореолом, печатью пережитой личной трагедии – смерти жены и сына. Профессиональный сыщик высокого класса, он мог бы стать Главным констеблем, но предпочитает работу следователя: она дает ему большую независимость и возможность изучать людей. Он еще и известный поэт, что удивляет окружающих и беспокоит его самого: не признак ли это раздвоения личности (внешняя невозмутимость, даже холодность, и внутренняя чувствительность), или это занятия взаимодополняющие (он не уверен, что смог бы стать поэтом, не будучи полицейским)? Противопоставление реального Далглиша литературным сыщикам, а реальных убийств литературным убийствам напоминает традиционные для детективных романов отсылки к выдуманным преступлениям в противоположность тем, что происходят в действительности, то есть в данном романе.

Первый роман Джеймс, Лицо ее закройте (Cover Her Face, 1962; экранизирован в 1985; русский перевод 1992), наиболее близок к классическому детективу с его характерными атрибутами загородным домом, убийством в запертой изнутри комнате, атмосферой деревенских сплетен и иронией в адрес детективных романов с эпиграфами из знаменитых авторов к каждой главе и сплошным Фрейдом. Слова из кровавой трагедии Джона Уэбстера, младшего современника Шекспира, давшие роману название, приобретают иронический оттенок, поскольку речь в нем идет о бытовом убийстве и крайне несимпатичной жертве. В этом же романе определилась характерная для Джеймс манера: напряжение создается с первой же фразы, обещающей динамичный сюжет (Ровно за три месяца до убийства в Мартингейле миссис Макси устроила прием; в других романах: Труп с отсеченными кистями рук лежал на дне дрейфующей парусной лодки; В день первого убийства…; Трупы были обнаружены в среду утром…), затем действие замедляется постепенным введением обменивающихся взаимными характеристиками персонажей, каждого со своей историей, внутренними монологами и монологами-показаниями. Тот же принцип, выдержанный в романе Неестественные причины (Unnatural Causes, 1967; русский перевод 1992), придает ему характер комедии нравов. В интриге используется прием убийства по сценарию как пример вторжения литературного вымысла в реальность: автора популярных детективных романов убивают в соответствии с подсказанным ему эффектным зачином для детективного романа, которым, в свою очередь, открывается роман Джеймс. Мрачная ирония адресована жертве: неудачливый писатель стремился на собственном опыте убедиться в достоверности описываемого, и этим воспользовался убийца, заманивший его в ловушку.

С 70-х годов в произведениях Джеймс все большее место занимает этическая проблематика, напоминающая о Грэме Грине, ее любимом писателе. На первом плане в них по-прежнему стоит детективный сюжет, но он обрастает побочными линиями, сопровождается психологической разработкой характеров. Сама интрига моделирует ситуацию выбора между абсолютной моралью и относительной, взвешивающей цель и средства, В романах Саван для соловья (Shroud for а Nightingale, 1971; премии Серебряный кинжал, премия Эдгара Аллана По; экранизирован в 1984; русский перевод Тайна Найтингейла, 1992), Не женское это дело (An Unsuitable Job for a Woman, 1972; премия Эдгара Аллана По; экранизирован в 1982; русский перевод 1990) фигурирует убийца убийцы или происходит его самоубийство. Как полицейский, Далглиш не может скрыть самочинной расправы, но после самоубийства виновного находит компромиссное решение, позволяющее ему остаться верным своим представлениям о справедливости. В Саване он уничтожает посмертное признание главной медсестры больницы (ее образ косвенно ассоциируется и с соловьем, и с самоотверженной сестрой милосердия Флоренс Найтингейл, хотя здание училища, где происходит действие, названо не в ее честь, а по имени бывшего владельца), сохранив за ней право на тайну. В романе Не женское это дело, узнав о гибели убийцы, он соглашается прекратить расследование ради памяти юноши, самоубийство которого инсценировал его отец, сам ставший жертвой такой же инсценировки: Есть загадки, которые лучше оставить неразгаданными.

В отличие от традиционного романа-загадки, в котором функция жертвы сводилась к мотивации убийства для наибольшего числа подозреваемых, Джеймс ставит жертву в центр повествования. Характер убитого, его человеческие качества дают ключ к разгадке преступления в романе Смерть эксперта-свидетеля (Death of an Expert Witness, 1977; экранизирован в 1983; русский перевод 2004). Здесь же поднимается все более интересующая писательницу этическая проблема самого процесса расследования. Далглиш болезненно переживает постыдную роль вуайера, перед которым мертвый беззащитен. Гротескное зрелище смерти представлено в романе Вкус к смерти (А Taste for Death, 1986; экранизирован в 1987; русский перевод 1996). Его названием служат слова из четверостишия Альфреда Эдварда Хаусмена, взятого в качестве эпиграфа. Вкус к смерти свойствен жизни, повторяет Джеймс вслед за поэтом, пока он не становится самоцелью.

С конца 80-х годов этическая проблематика определяет развитие детективного сюжета романов Джеймс. В действие романа Ухищрения и вожделения (Devices and Desires, 1989; русский перевод 2003) вплетены и злодеяния маньяка, и борьба вокруг атомной электростанции. Моральная дилемма, встающая перед персонажами и самим сыщиком, подготовлена вопросом: можно ли выступать против прогресса, если научные открытия используются во зло, или пойти на преступление ради любви и спасения близкого человека? Вспоминаются и слова Эдварда Моргана Форстера о выборе между предательством своей страны и друга. Свидетельница преступления, совершенного ее близкой подругой ради спасения брата, не может решить, должна ли она сообщить об этом полиции или может промолчать. Совет старого священника довериться совести (в его словах о пробуждении совести у вора угадывается отсылка к герою Гилберта Кита Честертона) сомнителен, поскольку голос совести часто звучит в унисон с вожделениями сердец наших. Изрекаемые им утешительные истины связываются в романе Джеймс со сказочным миром детективной литературы: священник спешит вернуться к чтению романа Х.Р.Ф. Китинга, где зло наказано и справедливость восстановлена, а сама смерть – лишь загадка с ответом в последней главе. В действительности же, то есть в мире, созданном Джеймс, решение промолчать, с которым согласен и Далглиш, облегчается самоубийством убийцы.

Интрига романа Джеймс Первородный грех (Original Sin, 1994; русский перевод 2005) выстраивается вокруг сходной моральной дилеммы. Убийца приводит в исполнение возложенные им на себя обязанности судьи и присяжных, обвинителя и истца, чтобы восстановить справедливость по принципу око за око. Он посвятил жизнь сбору свидетельских показаний о гибели жены и двух малолетних детей в годы Второй мировой войны и тщательно спланировал убийство сына и дочери виновника гибели его семьи; убить пришлось и писательницу, автора популярных детективов, на свою беду вмешавшуюся в расследование (Она так долго жила а с литературным убийством, что перестала отличать его от реального, думала использовать его, вписав в сюжет и исчерпывающе объяснив в последней главе). Сам же виновник оправдывается военной необходимостью: как участнику французского Сопротивления, работавшему у немцев, ему приходилось жертвовать людьми, свое положение он сравнивает с ситуацией летчика, участвовавшего в бомбежках Дрездена. Его оправдания сомнительны, но сомнительны и действия того, кто взял на себя роль судьи и палача. Как и в других романах, дилемма решается пониманием убийцей своего поражения.

В романе Относительная справедливость (А Certain Justice, 1997) этическая проблематика прежних романов рассматривается с точки зрения существующего судебного законодательства, защищающего невиновных, но и создающего условия для оправдания преступников. Летиция Олдридж, адвокат высокого класса, умелой защитой добивается оправдания преступников и сама оказывается жертвой убийцы. Найдут ли ее убийцу, а если найдут, то не оправдают ли его с помощью столь же профессионального защитника, каким была она сама – вопрос ее дочери остается без ответа. Далглиш разгадывает тайну этого запутанного преступления, но у него нет достаточных для суда доказательств. В последней главе романа, как   и положено в детективе, рассказывается, как все было на самом деле, но не в присутствии всех подозреваемых, а наедине с преступником и с его помощью. За ним остается и последнее слово: сам адвокат, он знает, что совершенное им убийство за недоказанностью не может быть передано в судебное производство. Человеческое правосудие не может быть совершенным. Роман Смерть в священном облачении (Death in Holy Orders, 2001) подтверждает наметившиеся к концу века сближение детектива с магистральным развитием литературы.

Джеймс возрождает классическую форму английского детектива и одновременно преодолевает его инерцию. Жертва и преступник в ее романах не функциональные фигуры; в их характерах сочетаются противоречивые, порой парадоксальные черты, которые и создают моральные парадоксы, не имеющие решения. Преступник у Джеймс – тоже отчасти жертва, жертва сомнений, любви, несостоявшейся жизни. Место действия в ее произведениях наряду с традиционной (ограниченное пространство) играет и символическую роль. Оно создает атмосферу и включается в сюжет романов. Берег Северного моря (обрыв, мыс) изображен суровым, враждебным краем, моменту кульминации сопутствуют природные волнения (В ту ночь неистовствовала буря…), катарсису катаклизмы (наводнения, пожары). Лондон  напоминает преисподнюю (словно построен на угольных копях, внутри которых постоянно тлеет огонь). Темза живет своей жизнью, но она и влияет на судьбы персонажей: притягивает к себе, завораживает, поражает красотой и вызывает ужас.

Лит.: Siebenheller N. P.D. James. N.Y., 1981; Gidez R. P.D. James. Boston, 1986.

А. Саруханян

Об авторе
Поделитесь этой записью
Оставить свой комментарий

Пожалуйста, введите ваше имя

Ваше имя необходимо

Пожалуйста, введите действующий адрес электронной почты

Электронная почта необходима

Введите свое сообщение

Детективный метод © 2016 Все права защищены

Детективный метод. История детектива в кино и литературе