Джон Ле Карре

Джон Ле КарреДжон Ле Карре (John Le Carre, настоящее имя Корнуэлл Дэвид Джон Мур (Соrnwell David John Moore)), родился 19 октября 1931 года в городе Пул, графство Дорсет.

J-Le-Carre

Детство Ле Карре было омрачено уходом матери из семьи, банкротством отца, осужденного за мошенничество. Учился в Шербернской частной школе. Изучал немецкий язык, литературу и философию в Бернском университете, современные языки с расчетом на дипломатическую карьеру, в Оксфордском университете (1952—1956); в течение двух лет преподавал немецкий язык в Итоне. В 1958 году поступил на службу в Военное министерство, через год перешел в Министерство иностранных дел. Был вторым секретарем Британского посольства в Бонне, в качестве сотрудника Интеллидженс Сервис работал в Берлине и Берне. В 1963 году, после успеха третьего романа (Шпион, пришедший с холода) ушел в отставку.

Большая игра

Сведения о службе Джона Ле Карре в разведке разноречивы. Сам он не хотел казаться литературным перебежчиком из секретного мира и неохотно сообщал об этой стороне своей деятельности: Я не был Матой Хари, – говорил он в интервью, – в течение некоторого времени я участвовал в этой работе, подобно Сомерсету Моэму, Грэму Грину и множеству других писателей. Опыт работы в британской разведке, по уверению Ле Карре, послужил ему источником размышлений над человеческими судьбами, над психологией англичан, поскольку шпионаж присутствует везде и он наилучшим образом отражает современное общество. Писатель развивал жанр шпионского романа в полемике с романтико-приключенческой традицией от Джона Бакена до Йена Флеминга. Вслед за Редьяром Киплингом он называл шпионаж Большой игрой, в которой солдатам секретной службы отведена роль пешек. Своими образцами признавал Джозефа Конрада и Грэма Грина, для которых шпионская интрига была способом создания экзистенциальной ситуации, обнажающей мотивы поведения человека. Закрытый мир секретной службы в романах Ле Карре служит моделью реального, якобы открытого общества.

Джордж Смайли

Главный герой и идеолог в произведениях Джона Ле Карре, контрразведчик Джордж Смайли (George Smiley), появляется в его первом романе Звонок мертвецу (Call for the Dead, 1961; экранизирован в 1967). В романах, писавшихся на протяжении двух десятилетий, его образ почти не меняется. Это все тот же спокойный и невзрачный человек среднего возраста (коротышка в очках, похожий на чиновника), что отвечает его профессиональному стремлению быть незаметным, смешаться с толпой – богач или бедняк, священник или простолюдин? Он не только шпион, но и ученый, изучающий немецкую литературу XVII века и придерживающийся единого метода в столь противоположных сферах: не выходить за пределы доказанных фактов. В его характере рационализм защитника существующих институтов сочетается с идеализмом странствующего рыцаря и умудренностью пилигрима. Обыгрывается и его близость герою Конан Дойла: аналитический склад ума, запоминающиеся особенности и привычки, даже постоянный адрес (Байуотер, 9).

Alec-Guinness-George-Smiley

В отличие от никогда не сомневающегося шпиона-супермена Йена Флеминга, Смайли – шпион рефлексирующий. Как и сам автор, он знает и любит Германию, но он ненавидел ее, когда там жгли книги – тогда он точно знал, кто его враг. После войны он стал профессиональным шпионом, вербовщиком агентов, кротом. Но, как говорится в Убийстве по-джентльменски (A Murder of Quality, 1962), на протяжении всей своей тайной работы он так и не сумел приспособить средства к цели. Этим определяются его отношения со своим ведомством, Цирком (версия Ле Карре британской секретной службы, англ, circus – это и площадь, на которой он поместил ее здание). Принадлежность к нему внушает чувство защищенности от реальной жизни, но и приучает объяснять ее в терминах конспирации. Работающие там люди ужасают меня, но я один из них. По словам сослуживцев, он то выходит в отставку, то возвращается. Слишком совестлив. Никогда не известно, работает он или нет.

В романе Шпион, пришедший с холода (The Spy Who Came in From the Cold, 1963; экранизирован в 1965) Смайли не работает и потому остается на заднем плане. Но его глазами увиден заключительный эпизод задуманной его начальством комбинации – гибель шпиона, ушедшего в холод, на последнее, как ему обещали, оперативное задание по другую сторону Берлинской стены. Он знал, что, став двойным агентом, не сможет рассчитывать на чью-либо помощь, но не знал, что ему предназначена роль пешки в большой игре по спасению начальника восточногерманской разведки, а на самом деле английского агента, провалившего агентурную сеть в Берлине. В этом, по отзыву Грэма Грина, лучшем из известных ему шпионских романов проводится параллель между агентами враждебных лагерей, разделенных Берлинской стеной (Мы все одинаковы), и противоположными идеологиями, в равной мере абстракциями, во имя которых в жертву приносится конкретный человек. Мотив пешки, которой не жаль пожертвовать, – один из повторяющихся у Джона Ле Карре Я даже согласна быть пешкой, только бы меня взяли в игру – эти слова из Алисы в Зазеркалье Льюиса Кэрролла взяты в качестве эпиграфа к роману Ле Карре Война в Зазеркалье (The Looking-Glass War, 1965; экранизирован в 1969), в котором Смайли также остается в стороне. Абсурдность секретной операции изображена с комизмом в традиции Пелема Грэнвила Вудхауса, усиливающим, однако, трагизм этого кафкианского романа.

С образом Смайли связан кардинальный для Джона Ле Карре вопрос о том, кто такой шпион. Отсутствие однозначного ответа подчеркнуто названием романа – Жестянщик, портной, солдат, шпион (Tinker, Tailor, Soldier, Spy, 1974; телесериал в 1979, в русском переводе — Шпион, выйди вон!, 1998), переиначивающим девичье гадание о женихе: Жестянщик, / Портной,/ Солдат, / Моряк, / Богач, / Бедняк, / Нищий, / Вор. Этот роман, а также Почетный школьник (The Honourable Schoolboy, 1977) и Люди Смайли (Smiley’s People, 1980; телесериал в 1981) составили трилогию Поиски Карлы (Quest for Karla), раскрывающую внутреннюю драму Смайли. Его поиски двойного агента – это и поиски самого себя, безуспешные попытки ответить на вопрос кто я?. Противоборство британской и советской разведок персонифицируется в противоборстве Смайли и его советского визави по кличке Карла. Свою победу Смайли расценивает скорее как поражение: для ее достижения он действовал теми же средствами, что и его противник, – воспользовался его единственным проявлением человечности, любовью к больной дочери. Их последним поединком стала встреча у Берлинской стены: Они обменялись единственным взглядом, и, наверное, каждый из них на секунду увидел в другом себя. То же сходство подчеркнуто в изображении секретных служб двух стран – лондонского Цирка и московского Центра как бюрократических систем, насаждающих всеобщую конспирацию.

Спустя десять лет как эпилог к истории Смайли была написана книга Ле Карре Секретный пилигрим (The Secret Pilgrim, 1991), напоминающая рассказы доктора Ватсона о давних делах Шерлока Холмса. На этот раз старый, уже завершивший свой путь пилигрима Смайли, выступая перед будущими разведчиками, предается воспоминаниям, как и рассказчик, его бывший коллега, который мысленно перебивает, дополняет и комментирует его (Но на лице Смайли, я убежден, улыбки не было, Я вижу, как Джордж…). Ностальгическая интонация книги вызвана не только отношением к Смайли, теперь уже легендарной фигуре, части ностальгии других, но и изменившейся обстановкой в мире.

Романы без Смайли

В 80-е годы, в романах без Смайли, Джон Ле Карре уходит от конфликтов холодной войны; тема шпионажа получает психологическое наполнение. Для завербованной героини Маленькой барабанщицы (The Little Drummer Girl, 1983; экранизирован в 1984) театральная сцена и театр жизни смешались, и она перешла в Зазеркалье, где все двоится – израильский агент Моссада и палестинский террорист. Двойничество переживается как расщепление и разрушение личности, свойственное и манипулятору-Пигмалиону: Вокруг теснятся мои маски, а сам я где-то далеко и тоскую. В романе Идеальный шпион (A Perfect Spy, 1986) двойничество анализируется как проявление хамелеонской природы человека (Вначале был шпион), умеющего жить на разных уровнях, не различающего предательства и любви (Предательство – это любовь), лжи и правды (Даже когда ты говоришь правду, ты лжешь). В этом многоплановом романе историю собственного двойничества расследует сам шпион-двойник, решивший бросить игру в Кима. Он пишет историю своей несостоявшейся жизни как двенадцатитомный ответ Прусту или исповедь, адресованную сыну.

the-russia-house

Шпион у Джона Ле Карре обречен на одиночество. Лишь в последних романах он допускает для него возможность возвращения к банальности повседневной жизни. Русский Дом (The Russian House, 1989; экранизирован в 1990), написанный после посещения писателем Советского Союза, начинается с комической ситуации: секретные документы, привезенные из России, становятся увлекательным чтением английских дипломатов, прежде чем попасть в русский отдел английской спецслужбы, а комиссия, созданная для выяснения происшедшего, уподобляется Чеширскому Коту Льюиса Кэрролла – от нее не осталось ничего, кроме ужасно секретной нахмуренности. Для старых зубров английской разведки шпионаж – это выматывающая тревога, имитирование любви, несостоявшаяся жизнь, но и тайная цитадель, укрывающая от жизненных неурядиц. В молодом завербованном ими агенте они хотят видеть смутный образ великого английского шпиона-джентльмена. Новоиспеченный же агент выбирает любовь и жизнь, а дилемма идея или человек решается в пользу человека. Он отказывается от вознаграждений и добивается права вернуться к частной жизни и ждать обещанного воссоединения с любимой (русской) женщиной. Скромным земным раем (уединенный коттедж в Корнуолле, подстриженный газон, сохнущее на веревке белье) завершаются приключения героя Ночного администратора (The Night Manager, 1993) и его возлюбленной.

Роман Джона Ле Карре Портной из Панамы (The Tailor of Panama, 1996) далек не только от мечты о шпионе-джентльмене; в нем нет и противопоставления бескорыстных рядовых участников тайной войны тем, кто сидя в Цирке, распоряжается ими как пешками в своей большой игре, что было характерно для его произведений 60-70-х годы, теперь сами вербовщики и завербованные ведут собственную игру. Герой романа, владелец модного ателье, где он слышит больше исповедей, чем священник, далеко не так безобиден, как Наш человек в Гаване Грэма Грина, на которого ссылается автор. Завербованный английским шпионом, он почувствовал себя актером-импровизатором. Поняв, что говорить он должен то, что от него хотят услышать, выдумал тайную оппозицию, своего друга назначил ее лидером и вскоре перестал различать факты и вымысел. Англичанин же предстает как шпион новой формации. Его интересует личная выгода – дальняя, когда Панамский канал, возможно, пойдет с молотка, и ближняя – деньги, которые разведывательные службы готовы бросить в костер, если его удастся разжечь. И портному это удается. Самоубийство своего испуганного друга он инсценирует как убийство и делает его героем, что оказывается достаточным основанием для бомбежки.

В других романах конца 90-х годов (Наша игра – Our Game, 1995; Сингл и Сингл – Single and Single, 1999; Верный садовник – The Constant Gardener, 2000) Ле Карре бросает своих шпионов и дипломатов на борьбу с организованной преступностью, будь то торговля наркотиками и оружием или фармацевтическая индустрия, проверяющая новый препарат на африканцах как на подопытных животных. Но освоение новых территорий не дало писателю материала для постановки сущностных проблем, которыми отличались его лучшие шпионские романы.

Лит.: Кочеткова И. Джон Ле Карре: Новый роман в контексте творчества писателя // Диапазон. 1991. № 1; Monaghan D. The Novels of John le Carre: The Art of Survival. L., 1985; The Quest for le Caкre / Ed. A. Bold. L., 1988.

А. Саруханян

Добавить комментарий