Певец империи

Певец империи

После бегства из Америки Киплинги обосновались в графстве Сассекс, навсегда оставшемся для него любимым уголком Англии, в деревне Роттингдин, но там он не раз с тоской вспоминал свою Наулаху, где сумел так основательно отгородиться от мира. В Англию вернулся куда более знаменитый писатель, чем некогда из нее уехал. Все читали Книги джунглей, помнили наизусть многие его стихи, да и его сказки не забывались. Они выходили новыми сборниками, повторявшими рядом с заново написанным и кое-что из уже опубликованного. Теперь толпы зевак мечтали хоть краешком глаза взглянуть на популярного автора. Роттингдин расположен на дороге, ведущей из Лондона в курортный город Брайтон, и недостатка в любопытствующих не было. Киплинги надстроили стены, окружавшие дом, но это не помогло. Кучера экипажей, проезжавших мимо усадьбы Киплингов, предупреждали пассажиров, чтобы те встали со своих мест и таким образом получили возможность кинуть взгляд через забор. Иногда удавалось даже увидеть самого Киплинга, гуляющего по саду или при звуке приближающегося экипажа спешно ретирующегося в дом. Джером К. Джером с присущим ему юмором говорил, что Киплинг напоминает ему комету, тщетно пытающуюся потерять свой хвост.

Певец империи

Когда в 1898 году умер Берн-Джонс, Киплинги некоторое время спустя, в 1902 году, переселились поближе к осиротевшей семье. Их новое поместье Элмс (Вязы) располагалось в стороне от дороги, здесь было спокойнее. Они округляли свои владения, нанимали работников и все больше чувствовали себя настоящими английскими помещиками. Киплинг как-то сказал одному своему другу, что наконец-то открыл для себя Англию — самую симпатичную из виденных им чужих стран. Впрочем, по нему это трудно было понять. Он стал раздражительным, вечно спешил и, когда торопился на поезд в Брайтон, выезжал в последнюю минуту, а потом заставлял шофера гнать машину на предельной скорости.

В его очень скромно обставленном кабинете висел портрет Берн-Джонса. Корзина для бумаг всегда была полна доверху. Сюда идет большая часть того, что я пишу, — говорил он. Работая, он иногда начинал размахивать большим индийским ножом, который держал при себе, и однажды вырезал им на столе: Как часто я уставал, сидя за тобой! Чем старше он становился тем тщательнее работал над языком своих произведений, и теперь уже никто не мог обвинить его в небрежности стиля. Насколько возможно после смерти дочери, он снова был счастлив. И снова не подозревал, что приближается еще один критический момент его жизни. Впрочем, он этого не понял и тогда, когда этот момент наступил.

У англичан давно были немирные отношения с бурами — потомками голландских поселенцев в Африке. В 1899 году они особенно обострились. Англичане обвинили две бурские республики — Трансвааль и Оранжевую — в дискриминации живущих на их территории английских подданных и начали сосредоточивать войска на границе этих республик. Президент Трансвааля Пауль Кругер потребовал их отвода, и когда 11 октября 1899 года срок его ультиматума истек, начал совместно с союзной Оранжевой республикой активные и в высшей степени успешные действия против английских войск. Война, которую Англия провоцировала, обернулась против нее. И не только на поле боя. Все мировое общественное мнение восстало против Англии. В пределах самой страны год от года все активнее действовали пробуры — противники войны. Конечно, силы были неравными и победа Англии была предрешена, но, чтобы добиться ее, Англии пришлось прибегнуть к таким жестокостям, что это вызвало всеобщее возмущение.

Но не Киплинга. За пределами официальных кругов не было более последовательного защитника этой войны, чем он. В политическом отношении Киплинг к этому времени стал еще большим реакционером; один из поджигателей Англо-бурской войны, Сесил Роде, был его ближайшим другом, и при том, что отношение к этой войне в писательском мире было сложным (ее, например, поддержал Бернард Шоу, считавший, что существование малых государств противоречит принципам коллективизма), никто не скомпрометировал себя в это время больше Киплинга. Для английской интеллигенции он сделался белой вороной, и одна из статей, направленных против него, называлась Голос хулигана. Киплинг и в самом деле приобрел огромную популярность среди самых отпетых шовинистов, стремившихся к физическим расправам с противниками войны. В Роттингдине, где он тогда еще жил, он собрал Добровольческую роту, начал организовывать по всей стране ружейные клубы, готовившие будущих добровольцев и собиравшие вокруг себя убежденных милитаристов. Позднее он отправился на фронт и десять дней (с 21 марта по 1 апреля 1900 года) сотрудничал в военной газете Френд (Друг). Он создал фонд помощи семьям фронтовиков и собрал на эти нужды полмиллиона фунтов стерлингов. Это был гуманный шаг, принесший Киплингу благодарность миллионов людей. Но шаг этот был сделан сторонником войны. Киплинг считал, что надо помогать ее жертвам, но ему и в голову не могло прийти, что не должно быть самих этих жертв.

Некогда Редьярд Киплинг написал одно из лучших своих поэтических произведений — Балладу о Верном Томасе. В Балладе говорилось о независимости поэта как о его долге перед своим талантом. Он и сейчас отвергал любые почести, которые могло оказать ему государство. В начале Англо-бурской войны писателю собирались присвоить звание сэра, но он отказался. Он и до этого события и после него успел отказаться от множества орденов, в том числе и тех, что даются за достижения в области литературы и искусства. Но после одной из неудачных попыток наградить писателя король Георг V, его друг, справедливо заметил, что Киплинг, отвергающий награды, полезнее для государства, чем Киплинг, их принимающий. Человек, желавший, как он заявлял, жить и умереть просто Киплингом, и правда был полезнее, чем писатель, носящий на себе знаки своей прирученности.

С этого времени начинается и постепенно усиливается отчуждение Киплинга от других английских писателей. Он жил неподалеку от Джозефа Конрада, тот считал его большим талантом, но они никогда не встречались. Когда же Киплинг послал Конраду коротенькое письмо, где хвалил его Зеркало моря, тот написал Голсуорси, что в мире начали происходить чудеса. Очень интересовался Киплингом Герберт Уэллс, но не только потому, что считал его хорошим писателем. Этот певец империи виделся ему просто какой-то инферналией. А на похоронах Томаса Харди в Вестминстерском аббатстве 14 января 1928 года произошла сцена, которая многим запомнилась. Писатель и критик Эдмунд Госс имел бестактность познакомить Киплинга и Бернарда Шоу. Те торопливо пожали друг другу руки, и тут же каждый из них отвернулся, словно бы от нечистого. Но этим дело не кончилось. Шоу хотел нести гроб с Голсуорси, но оказался в паре с Киплингом. Огромный Шоу шел рядом с очкариком-коротышкой. Это производило комический эффект и словно бы символизировало их несовместимость.

Впрочем, войну принял и поддержал скорее политик, пользующийся своим писательским авторитетом, нежели писатель как таковой. Несколько стихотворений (правда, среди них была и такая выдающаяся вещь, как Пыль) — вот и весь поэтический урожай, собранный им во время войны. От Киплинга ждали крупного произведения, посвященного этой войне, — как-никак, он впервые понюхал пороху, но ни одного такого произведения он даже и не задумал.

Война основательно приобщила Киплинга к Африке. Сесил Роде построил для него и подарил ему дом в своем африканском поместье, и с 1900 по 1908 год он с января по март проводил в этом доме, но и это всего-навсего дало ему сюжеты для нескольких сказок, — точнее — навело на мысль о них. Как писатель Киплинг оставался англо-индийцем — может быть, даже больше англо-индийцем, чем прежде, ибо он вернулся к воспоминаниям минувших лет, будучи зрелым писателем. Ностальгия внутренне обогатила его. И подняла на новую ступень. К 1902 году окончательно сложилась книга Просто сказки, а за год до этого вышел В свет Ким — произведение, про которое мало сказать, что это единственный удачный его роман. Это — один из лучших английских романов. Начало XX века — время высочайшего взлета киплинговского таланта. И тут же начинается его стремительный спад.

Редьярду Киплингу в это время всего тридцать шесть лет. Он находится как раз на середине своего жизненного пути. И почти уже в конце пути писательского. Его еще будут переводить по всему свету. Он будет получать огромные гонорары. Он еще сделается почетным ректором одного университета и почетным доктором нескольких других. Ему еще присудят в 1907 году Нобелевскую премию по литературе. Признание будет все нарастать. Но это будет признанием его былых заслуг.

Про Киплинга можно сказать, что он прожил достаточно долго для того, чтобы пожать плоды своих трудов, но не для того, чтобы успеть еще потрудиться на славу.

И все-таки конец самого плодотворного периода его творчества был замечательным. Он написал Кима.

Понравилась статья? Поделиться с друзьями:
Добавить комментарий

;-) :| :x :twisted: :smile: :shock: :sad: :roll: :razz: :oops: :o :mrgreen: :lol: :idea: :grin: :evil: :cry: :cool: :arrow: :???: :?: :!:

Яндекс.Метрика