vldmrvch.ru

Аристократ среди интеллектуалов

Одним из характернейших признаков литературного детектива выступает его поразительная сопротивляемость бегу времени. Если мелодрама 60-х годов нашего столетия сейчас, в конце 90-х, выглядит порой как анахронизм, если шпионский роман 50-х годов просто не понятен тем, кто не жил в те бурные годы напряженного противостояния Востока и Запада, если триллер и фантастика обновляются с очередным витком научно-технической эволюции, то детектив в его интеллектуальном и крутом вариантах, окончательно сложившись к концу 50-х годов, в общем-то, продолжает развиваться в пределах этих формул. Да, отдельные реалии повседневности и суммы, во имя которых совершаются преступления, меняются, но все прочее, в том числе человеческая натура, подверженная искусам и порокам, сохраняет свою неизменность. Более того, после подвигов ликвидаторов и терминаторов, киборгов и робокопов старинные истории о загадочном преступлении вдруг обретают новую прелесть и обаяние, особенно если написаны они пером мастера. Именно в эту категорию и следует отнести детективные произведения английской писательницы Дороти Сейерс, творчество которой — яркая и увлекательная страница в истории развития жанра.

Дороти Сейерс родилась в Оксфорде в 1893 году в семье преподобного Генри Сейерса. С детства будущая писательница проявляла большой интерес к изящной словесности. Она не только очень много читала, но и довольно рано сама начала писать стихи и прозу. Ее первая книга — сборник стихов — увидела свет в 1916 году.

До этого Дороти с отличием окончила Соммервилл-колледж Оксфордского университета, специализируясь на средневековой литературе. Затем преподавала в женской школе города Халла, писала внутренние рецензии для оксфордского издательства Блекуэлл, с 1931 года все свое свободное время она посвящает литературе.

Детективный дебют Сейерс состоялся в 1923 году, когда увидела свет ее роман Чей труп?. В нем она познакомила читателей с великим сыщиком лордом Питером Уимзи, который стал главным действующим лицом в одиннадцати романах и двадцати одном рассказе писательницы.

aristocrat-among-intellectuals

Признанный мастер литературно-детективных загадок, Сейерс и своим биографам представила неплохой материал для упражнений в дедукции. Вскоре после выхода в свет первого романа она взяла отпуск — официально для работы над вторым. Выяснилось, однако, что отпуск был не столько творческим, сколько декретным. Несколько месяцев спустя Сейерс родила внебрачного ребенка. Существует версия, согласно которой отцом стал представитель рабочего класса, привлекший внимание Сейерс после ее неудачного романа с аристократом.

Тем не менее не пролетарию, но именно аристократу было суждено стать символом Идеального Мужчины в детективных романах. Лорд Питер Уимзи изображался с такой симпатией, что автора кое-кто иронически указывал на самую настоящую влюбленность автора в плод собственной фантазии. Что ж, справедливости ради следует заметить: герой Сейерс и впрямь заслуживает симпатий. Вряд ли можно с какой-то определенностью утверждать, кто из обширной галереи великих сыщиков гениальнее, но в том, что лорд Питер получился у Сейерс вполне обаятельным, трудно усомниться.

Он вполне также может претендовать на звание самого интеллектуального аристократа и самого аристократического интеллектуала в истории детектива.

Чтобы помочь читателям лучше узнать ее главного и горячо любимого героя, Дороти Сейерс сочинила новеллу — жизнеописание лорда Питера, якобы составленное его дядей.

Дабы не утомлять читателя повторением основных фактов из жизни великого человека, остается лишь отметить, что Питер Уимзи расследует преступления не из необходимости зарабатывать себе на жизнь и не из противоестественного тяготения ко всему мрачному и связанному с темой смерти. Как и его знаменитые предшественники, он делает это скорее из любви к разгадыванию ребусов и головоломок, а, как известно, самые занимательные из них — те, что рождены жизнью, я люблю расследовать преступления, — заявляет он в романе Смертельный яд (1930). Там же он называет детективную деятельность своим хобби. Как и положено истинному английскому джентльмену, он относится к себе с немалой долей иронии и, в отличие от бельгийца Эркюля Пуаро, рожденного воображением Агаты Кристи, вовсе не склонен к тщеславию. В романе Не своей смертью (1929) он так высказывается о любимом занятии Да какой из меня сыщик? Всю работу за меня на самом деле делает инспектор Паркер из Скотленд-Ярда. Я выдвигаю глупейшие версии, а он тщательно, дотошно исследует их и опровергает одну за другой. Так, методом исключений, мы и приходам к правильному решению.

Как известно, в классическом интеллектуальном детективе великие сыщики упорно доказывали свое превосходство над представителями полиции. Достаточно вспомнить постоянные неудачи бедняги Лестрейда в рассказах о Шерлоке Холмсе. Не упускал возможности показать свое преимущество в состязании с представителями официального сыска и Эркюль Пуаро. О частных сыщиках из американского крутого детектива и говорить не приходится — у них с полицией отношения порой обострялись до предела, тем более что сами полицейские сплошь и рядом оказывались замешаны в кооперации с преступниками.

В романах Дороти Сейерс такого противостояния нет и в помине лорд Питер, безусловно, великий сыщик, это никогда и никем вроде бы не ставится: под сомнение, но он как раз отлично сотрудничает с представителями Скотленд-Ярда, а старший инспектор Чарльз Паркер — его близкий друг. Хладнокровный и рассудительный Паркер прекрасно дополняет своего импульсивного, склонного к смелым гипотезам друга, и, работая вместе, они добиваются отличных результатов. Типичный представитель среднего класса, человек традиционной викторианской морали, Паркер и аристократ Уимзи создают то самое идеальное содружество, которое способствует возникновению социальной гармонии. Кстати, и шеф Скотленд-Ярда сэр Эндрю Маккензи — также старый друг лорда Питера, и это придает дополнительную респектабельность трудному делу охраны порядка и борьбы с преступностью.

Классический детектив, повествующий о гениальных догадках великих сыщиков, был конечно же порождением и отражением XIX столетия, века веры в разум, добрую волю и научно-технический прогресс. Казалось, для развитого интеллекта, способного взглянуть на мир под правильным углом, не существует никаких преград, и совместные усилия честных и умных людей способны сделать социальную жизнь удобной и приятной и искоренить зло, главные источники которого — это незнание истины и необузданные инстинкты. Аристократизм Великого Сыщика символизировал торжество чистого, незаинтересованного интеллекта, упрямо продвигающегося к истине через завалы условностей, предубеждений и ложных посылок. Можно, конечно, теперь, с дистанции времени, иронизировать над гениями дедукции, но с точки зрения оптимальных результатов по искоренению социального зла аристократизм и отстраненность — качества крайне необходимые. В самом деле, лорд Питер — идеальный расследователь, ибо он материально обеспечен и, стало быть, его не совратить с пути к истине никакими сверхпремиями за сговорчивость. Он не одержим стремлением выбиться из грязи в князи и потому не пытается совершить восхождение в том числе и повышением раскрываемости преступлений, что в реальной жизни, кстати, порой достигается сверхактивностью следствия, запугивающего и шантажирующего жертвы так, что их потом легко добивает судья. Лорд Питер независим, и у него настолько прочные связи в британском истеблишменте, что никто не в состоянии оказать на него давление. У него нет комплекса вины, нет оскорбленного честолюбия, что порой приводит к весьма искаженному восприятию объективной реальности.

По правилам классического детектива рядом с Великим Сыщиком маячила фигура этакого Кандида (получившего у критиков в Англии и США изящно-оскорбительное прозвище друг-идиот (idiot friend). Классические друзья-идиоты — это безымянный повествователь в новеллах По о шевалье Дюпене, доктор Ватсон у Конан Дойла, капитан Гастингс у Агаты Кристи. В функции такого персонажа входило восхищение другом-сыщиком, а также подача реплик и задавание вопросов, позволяющих мастеру дедукции растолковывать свои блестящие ходы для тех, кто слабо соображает (то бишь для любезнейшего читателя). У Дороти Сейерс такой пары нет. Есть, правда, камердинер Мервин Бантер, но он очень даже смекалист и отлично исполняет поручения лорда Питера, входя в доверие к слугам, поварам и дворецким тех домов, что имели касательство к очередному загадочному преступлению. Это очень крепкий союз, где нет слуги и хозяина, но есть люди, умело делающие полезное дело, детективный аналог пары Вустер — Дживз П. Г. Вудхауса.

В предисловии к детективной трехтомной антологии Дороти Сейерс отмечала. Любовный интерес является той сковывающей условностью, от которой детективная проза освобождается крайне медленно. Издатели и редакторы… пребывают в заблуждении, что художественное произведение не может существовать без симпатичных молодых мужчины и женщины, которые в последней главе соединяются брачными узами.

Высказывание это обретет дополнительный смысл, если оценивать его в контексте детективного творчества самой писательницы. О ее влюбленности в своего персонажа лорда Питера уже говорилось. В романе Смертельный яд он делает все, чтобы спасти от обвинения в убийстве и, стало быть, смертного приговора Гарриет Вейн, симпатичную молодую женщину, сочиняющую детективы. Дочитав последнюю страницу этого романа, читатель, однако, не знает, какое развитие получат взаимоотношения лорда Питера и Гарриет. Последняя, при всем своем хорошем отношении к утонченному аристократу, знатоку вин и собирателю первых изданий, не торопится отдать ему руку и сердце. Тем не менее, когда это все же должно случиться, Сейерс утрачивает желание продолжать сериал. Мысль о том, что ей придется делить любимого героя с другой, пусть даже рожденной ее фантазией, показалась ей невыносимой. С 1937 года она больше не пишет детективных романов, переключившись на более серьезные материи.

Она пишет эссе и пьесы религиозного содержания, много занимается средневековой литературой. В 1957 году выходит в свет ее перевод Песни о Роланде, с 1949 года публикуется перевод Божественной комедии Данте, полностью изданный в 1962 году.

Между тем ее детективные романы и рассказы продолжали издаваться в Англии и США, переводились на другие языки. В России, впрочем, Сейерс появилась с немалым опозданием. Во-первых, детектив как жанр никогда не пользовался расположением советских литературных чиновников, нутром чуявших в нем врага — как-никак этот жанр воспевал торжество закона, справедливости и утверждал, что для честного, ищущего ума нет никаких тайн и загадок, что шло вразрез с практикой социалистического общества, где такие установки полагались чем-то вроде сильного яда для строителей коммунизма. Никаких симпатий у ведавших переводным репертуаром не вызывали религиозные убеждения и консервативные установки писательницы, хотя не менее консервативным Конан Дойлу и Честертону у нас повезло и цензоры оказались благосклонны. С другой стороны, сами по себе тексты Сейерс с их многочисленными литературными аллюзиями и специальной терминологией бросали Вызов переводчикам, и далеко не все из них могли соответствовать высоким требованиям, задаваемым оригиналами, каковые давали основания некоторым ценителям детективного жанра утверждать, что Сейерс — самый интеллектуальный из представителей интеллектуального детектива.

Поставив точку в своей литературно-детективной карьере, Сейерс, однако, не утратила связи с коллегами по, перу. С 1949 года и до самой смерти, последовавшей в 1957 году, она была президентом детективного клуба, основанного в свое время Г. К. Честертоном. A еще два десятилетия спустя увидела свет литературная биография Уилки Коллинза, над которой писательница работала в последние годы жизни.

Сергей Белов

Об авторе
Поделитесь этой записью
Оставить свой комментарий

Пожалуйста, введите ваше имя

Ваше имя необходимо

Пожалуйста, введите действующий адрес электронной почты

Электронная почта необходима

Введите свое сообщение

Детективный метод © 2016 Все права защищены

Детективный метод. История детектива в кино и литературе