vldmrvch.ru

Комиссар Мегрэ

Комиссар полиции Мегрэ (своего имени он терпеть не может, и даже жена называет его только по фамилии) обрел свой облик в первом романе и практически не изменился к последнему. Мегрэ появляется сорокапятилетним, уже известным  в профессиональном кругу. У него слегка серебрятся сединой виски, тяжелое черное пальто, котелок, набор курительных трубок, галстук, который ему никогда не удавалось завязать как следует. В его фигуре виделось нечто плебейское. Он был огромный, ширококостный, с вырисовывавшейся под костюм тугой мускулатурой. К тому же у него была своя особая манера держаться, как бы на особицу. Это не всегда нравилось даже коллегам. Тут было нечто большее, чем уверенность, и в то же время это нельзя было назвать надменностью.

Мегрэ женат, в отличие от многих литературных сыщиков, и мадам Мегрэ — его верная подруга, заботливая домохозяйка, проявляющая искренний интерес ко всему, чем занят ее муж. Этот лирический мотив, проходящий через романы, создает едва ли не единственный образец взаимопонимания и душевной теплоты, аналог которому тщетно было бы искать в том мире, где работает Мегрэ.

В профессиональном плане — это герой-одиночка, несмотря на всю декларированную его привязанность к младшим коллегам, помощникам Люка, Жанвье, Лапуэнту. В первых романах еще действовал инспектор Торранс, которого Жорж Сименон, погорячившись, убил в Питере-Латыше, а потом вернул к жизни как ни в чем не бывало. Позже Торранс станет частным сыщиком и откроет свое Агентство «О», но по-прежнему будет сотрудничать с инспектором Люком и начальником Уголовной полиции. Серия рассказов Дела агентства «О» характеризуется ироническим, отчасти даже юмористическим отношением автора к описываемым расследованиям, повелению героев.

Мегрэ — из тех инспекторов, которых называют ходячими. Его стиль работы — это подробные, обстоятельные беседы с широким кругом лиц, которые могут дать, по его представлению, информацию не только о перемещениях объекта, но, в большей степени, о его манер поведения, стиле жизни. Мегрэ, как золотоискатель, просеивает пустую породу, надеясь в каждом лотке отловить хотя бы крупицу ценной информации. Его метод и не требует коллективного творчества, ибо он больше всего напоминает исключительно развитую интуицию, базирующуюся на склонности к психоанализу.

Сименон, словно упреждая упреки в неразработанности собственного процесса расследования, нередко дает внешнюю оценку деятельности своего героя в кульминационные моменты: …едва ли кому-нибудь под силу представить себе ликование Мегрэ в эту минуту. Впрочем, такой человек есть — это люка, который смотрит на своего начальника и поклясться готов, что у того слезы на глазах.

Комиссар распутал весь клубок сам, ни располагая никакими данными, если не считать таких, на которые никто не обратил внимания, распутал благодаря своей феноменальной интуиции и устрашающему умению вживаться в ближних своих (Подпись «Пикпюс»).

Традиции полицейского романа, к которому внешне должен был бы быть близок сериал Мегрэ, учитываются Сименоном весьма слабо. По сути лишь экспозиция Питера-Латыша, выполненная в классическом стиле, рассчитана  на узнавание любителями детектива. Немногие его компоненты (внешняя слежка, использование криминалистики) выглядит подпорками для основной темы. Быстро обнаружив небольшой круг лиц, связанных с главарем международной банды мошенников, нанесшим визит в Париж, Мегрэ получает весьма исчерпывающую информацию о главном предмете своих забот. Ему остается уловить момент, когда за игроком выступает человек. Именно на человеческих слабостях, а точнее — на человеческом в любом из преступников и строит свою линию расследования Мегрэ.

Ему не требуются, как правило, отпечатки пальцев, лабораторные анализы и прочая криминалистическая атрибутика официального полицейского дознания. Все это если и проводится в романах, то на периферии действия и служит подтверждением догадок инспектора. Создается впечатление, что в процессе следствия Мегрэ просто впитывает в себя, как губка, традиции и привычки людей того круга, к которому принадлежит подозреваемый, — вплоть до того, что начинает ощущать себя в шкуре объекта преследования. Длительность процесса погружения зависит от конкретной среды, но в любом случае рано или поздно наступает момент, когда информация достигает некоей критической массы, и Мегрэ обретает твердую уверенность не только в том, кто убил, но и в представлении обо всей подоплеке событий, приведших к преступлению.

Так, в Кабачке ньюфаундленцев (название оригинала На свидание в Тер Нова), одном из ранних романов Мегрэ, знакомясь со странным происшествием в небольшом рыбацком поселке, основную часть романного времени проводит в местном кабачке, где отдыхают после рейса экипажи. Плебей, как нарочито подчеркивает автор, Мегрэ чувствует себя в этом притоне вполне комфортно, а главное — способен вызвать на откровенность практически каждого, в ком заинтересован.

Вживание в атмосферу места происходит настолько эффективно, что для Мегрэ не составляет большого труда даже представить себе канву событий на борту рыболовецкого судна — ту самую предысторию, которая оказалась причиной гибели двух человек.

То, что Сименон верен себе, подтверждает, например, и такое маленькое наблюдение. В романах, разделенных более чем тридцатью годами, один к одному повторяется финальная сцена: инспектор мирно беседует с главным преступником за бутылкой вина, в домашнем халате, при обоюдном желании воссоздать объективную картину предшествовавших событий (Кабачок ньюфаундленцев и Мегрэ и виноторговец).

Вообще роль карающего меча закона чужда Мегрэ. Это неправильный полицейский, то дающий возможность преступнику покончить с собой, не доведя дело до судебной огласки (Гнев Мегрэ), а то и вовсе отпускающий его с миром, так как убежден, что имеет нравственное право поступить таким образом (Человек, повесившийся в церкви).

А в романе Городок в тумане (Инспектор Кадавр) ситуация смоделирована так, что только неофициальное расследование позволяет автору полностью раскрыть тайну убийства молодого человека и в то же время не применять никаких санкций по отношению к убийце.

Погружение Мегрэ в быт провинциального городка Сент-Обен, исполненное писателем традиционно обстоятельно, показывает всю убогую и ханжескую мораль его обитателей. Посильную помощь ему оказывает местный юноша, приятель убитого. Он из тех, — говорит о ком-нибудь Луи. Быть из тех в его понимании означало быть соучастником в заговоре молчания, принадлежать к числу людей, которые хотят жить, словно все в этом мире устроена наилучшим образом…

Классическое для Сименона отношение пары следователь — подозреваемый выразил сам Мегрэ в этом же романе: Мне кажется — я даже почти убежден в этом! — что, хотя вы и виновны в гибели Альберта Ретайо, вы в тоже время сами жертва. Я даже скажу  больше: вы были орудием преступления, но по-настоящему не вы виноваты в его смерти.

С годами фигура Мегрэ, его внутренний мир, философское отношение к событиям занимают все большее место в романах. Некоторые из них прямо посвящены биографии героя (Дело Сен-Фиакра, Записки Мегрэ). Детектив интенсивно сближается с трудными романами. Мы с Мегрэ порядком изменились, — говорит Сименон в шестидесятые годы. — И в романах, где действует Мегрэ, я ставлю порой более сложные проблемы, чем в своих социально-психологических романах. Опыт и мудрость Мегрэ помогают мне разрешать их и делать доступными для читателей разных стран и разного культурного уровня.

Несмотря на то, что Мегрэ в процессе расследования почти не появляется в своем кабинете, романы с его участием нельзя отнести к динамичным. Основное их содержание — это диалоги, которые ведет комиссар полиции со множеством людей. Это именно беседы, а не допросы (Мегрэ с ужасающей очевидностью понял, что можно мгновенно парализовать сразу несколько человек простым вопросом: «что именно вы делали между шестью и семью вечера?»), а смысл их хорошо виден из фрагмента разговора Мегрэ со своим давним другом доктором Пардоном:

— Вы из тех, кто призван восстанавливать справедливость… И однако можно сказать, что, арестовывая виновного, вы делаете это как будто с сожалением.

— Так бывает, верно.

— В то же время вы принимаете расследование близко к сердцу, как если бы это касалось вас лично.

Мегрэ невесело усмехнулся.

— Ведь каждый раз я соприкасаюсь с чьей-то нелегкой судьбой и как бы заново прохожу жизненный путь этого человека, отыскивая мотивы его поступков… Когда вы идете к неведомому для вас больному, разве его излечение не становится вашим личным делом и вы не боретесь за его жизнь, словно этот больной самое дорогое для вас существо?

Об авторе
Поделитесь этой записью
Оставить свой комментарий

Пожалуйста, введите ваше имя

Ваше имя необходимо

Пожалуйста, введите действующий адрес электронной почты

Электронная почта необходима

Введите свое сообщение

Детективный метод © 2016 Все права защищены

Детективный метод. История детектива в кино и литературе