vldmrvch.ru

Знаток орхидей и его оруженосец

Эксцентричность на грани высокопарности, даже напыщенности с оттенком добродушного самодовольства, звучащая в этом заявлении, — и не из области полемических переборов или невольных обмолвок. Она — стопроцентное отражение физического и духовного облика героя, одного из самых примечательных и запоминающихся галерее великих расследователей XX века. Достаточно сказать, что романами и повестями с участием Ниро Вульфа вот уже седьмое десятилетие зачитываются не только в США, где происходит и: действие, но и в других странах и на других континентах. Читатели с неизменным интересом реагировали как на экзотическое, по англосаксонским меркам, имя главного героя — Ниро Вульфа, так и на не вполне обычное, говорящее (в буквальном переводе с английского оно означает тучный, грузный) имя автора — Рекса Тодхантера Стаута (1886-1975).

Оставляю на усмотрение дотошных биографов вопрос о том, сколь (случайно или намеренно соответствие фамилии автора внешности героя — этой мыслящей горы, — которому нелегко устроиться даже в самом вместительном кресле (семьдесят или даже восемьдесят фунтов избыточного веса, как знаменитый отшельник с Западной Тридцать пятой улицы в Нью-Йорке доверительно сообщает кому-то из своих клиентов). Однако без риска ошибиться возьму на себя смелость утверждать, что и сам внешний вид эксцентричного гения дедукции, и вся совокупность его личностно-интеллектуальных характеристик, и не допускающий изменений антураж его уютного особняка, где достаточно места и для просторной оранжереи, в которой ее владелец культивирует изысканные сорта экзотических орхидей, и для кухни, в которой безраздельно владычествует: виртуоз поваренного дела Фриц, и для сплошь заставленного книжными полками кабинета-библиотеки — все это, повторяясь из книги в книгу, упрочивало популярность начинающего в середине 30-x годов романиста. Романы Рекса Стаута контрастировали не только с американской действительностью, отмеченной явными и неявными чертами тяжелейшего экономического кризиса, но и с самой национальной детективной прозой той поры, ведущие представители которой, начиная с Дэшила Хэммета, сознательно делали акцент на кричащих противоречиях окружающего, не оставляя читателю надежды хотя бы на отдаленное торжество добра и справедливости.

Самому писателю, родившемуся в 1886 году в Ноблсвилле, штат Индиана, получившему университетский диплом в штате Канзас и успевшему переменить немало профессий (государственная служба, гостиничный бизнес и так далее), было немногим меньше пятидесяти, когда он открыл своего героя. Эрудит и ненасытный книгочей, попробовавший свои силы и на поприще традиционной реалистической прозы, и в сфере научной фантастики, на опытном поле детективного романа. Стаут с некоторой демонстративностью по отношению к собственно американским новаторским образцам жесткого, крутого детектива хэмметовского типа обратился к детективу британскому. К произведениям Артура Конан Дойла, Дороти Сэйерс и Агаты Кристи. Под стать их героям, умевшим распутать хитроумное кружево головоломных загадок и уходящих в прошлое фатальных секретов, Стаут вывел на первый план в середине 30-х годов свои персонажи американских сыщиков: Ниро Вульфа и его незаменимого помощника, единомышленника и бессменного хроникера Арчи Гудвина.

Ниро Вульф и Арчи Гудвин, русская версия

Если функционально роль Гудвина мало чем отличалась от привычно исполняемой доктором Ватсоном при гениальном Шерлоке Холмсе или капитаном Хастингсом — при импульсивном бельгийце Эркюле Пуаро (и тот и другой становились рассказчиками), то при углубленном рассмотрении все более разительно проступало, однако, и нечто принципиально новое, что привнес американский прозаик раннее несходство начиналось с образа самого Ниро Вульфа. В самом деле, наделенный, как и Холмс, фантастически развитым даром интеллектуальной дедукции толстяк из особняка на Западной тридцать пятой улице принципиально пассивен: невероятным усилием для него оказывается не только погрузиться в машину, чтобы ехать куда-нибудь, но зачастую и просто принять посетителя (потенциального клиента от которого, в конечном счете, зависит его материальное благополучие) на дому, особенно если это женщина. Впрочем, вошедшая в поговорку феминофобия Ниро Вульфа, похоже, скорее маска, нежели истинная сущность колоритного персонажа. Например, давней подруге Арчи Гудвина обаятельной Лили Роуэн или эстрадной певичке Джулии Джекет, которая волей непростых обстоятельств становится квартиранткой старомодного особняка, без особого труда удается растопить лед взаимного непонимания…

Но, как бы то ни было, оранжерея с редкими сортами орхидей остается башней из слоновой кости для стаутовского героя, который подобно художнику-анахорету в одиночестве и безмолвии распутывает причудливые узлы драматических взаимоотношений между людьми, которых, случается, Вульф никогда в жизни не видел и не слишком стремится увидеть. Сыщик-эстет, детектив-эпикуреец, он с откровенным высокомерием относится к унылой черновой работе, над которой изо дня в день, из недели в неделю обречен корпеть инспектор нью-йоркской городской полиции Кремер: ему нет необходимости копаться в ворохе вещественных доказательств, часами выслеживать потенциального преступника, спрятавшись в стенном шкафу квартиры, где было совершено убийство, долгие часы проводить в купе поездов или в салоне воздушных лайнеров…

Нет необходимости, ибо все это делает четверка преданных сотрудников, состоящих у него на службе: солидный Сол Пензер, неприметный, но результативный Фред Даркин, франтоватый Орри Кэтер и, конечно, незаменимый для своего горячо почитаемого босса Арчи Гудвин — прямая противоположность хозяину. Без него-то, энергичного, подвижного, любящего танцы, музыку и общество молодых женщин (с одной из которых он неизменно мечтает когда-нибудь соединиться брачными узами), Ниро Вульфу не ступить и шагу. Порой даже складывается впечатление, что эти двое, клиента, да и их самих, живо напоминают героев бессмертного сервантесовского романа Дон Кихота и Санчо Пансо, только поменявшихся местами. Как если бы худой и проворный оруженосец, вопреки обыкновению, вдруг начал понукать своего не в меру раздавшегося и обленившегося хозяина: полно, дескать, сеньор, портить зрение над рыцарскими романами, не угодно ли сразиться с ветряными мельницами?..

Органично дополняя друг друга, Вульф и Гудвин не стареют с ходом лет и десятилетий — такова привычная литературная условность, которую с готовностью приемлют многочисленные почитатели творчества Рекса Стаута; разве что в 40-е годы эксцентричный отшельник с переменным невниманием слушает радио, а в 60-е — не стесняясь в выражениях, бранит телевидение за скудоумие и бессодержательность программ. При всем том оба до мельчайших личностных черточек остаются американцами, прекрасно отдающими себе отчет в могуществе средств массовой информации и при надобности изобретательно ставящими их себе на службу. В точном смысле слова единомышленники, они отчетливо сознают пределы своих профессиональных и юридических возможностей; неслучайно, когда миллионерша Рэчел Бранер предлагает Вульфу вступить в неравную борьбу со всесильным ведомством Джона Эдгара Гувера, он лаконично отвечает ей: Мадам, я не чудотворец и не идиот…

И все-таки Вульф движим главным (и, по сути, единственным) моральным императивом: права и свободы отдельного гражданина в демократической стране должны быть защищены от внешних посягательств. Это стало аксиомой для десятков частных расследователей, работающих в США: хэмметовского Сэма Спейда, чандлеровского Филипа Марло, гарднеровского Перри Мейсона. Представителю ФБР Брэггу Вульф хладнокровно заявит, предварительно заманив недалеких агентов этого зловещего ведомства в хитроумно подстроенную ловушку: Я не собираюсь вступать в смертельную распрю с вашим бюро; единственной моей целью является выполнить поручение моего клиента, для чего я и нанят. До тех пор покуда вы не начнете тревожить моего клиента или меня, я не воспользуюсь ни документами, ни свидетелями.

Правда, такие случаи в практике Ниро Вульфа — скорее исключение, нежели правило.

Роман Звонок в дверь; написанный на позднем этапе сорокалетней писательской карьеры Рекса Стаута, отразил нарастающее общественное недовольство антигуманной практикой теневых организаций, все с большей беззастенчивостью вторгающейся в бурные 60-е годы в частную жизнь рядовых американцев. Но и этот поворот на жизненном пути избалованного читательским признанием прозаика по-своему показателен. Как будто в писавшемся год за годом портрете отшельника с Западной Тридцать пятой улицы до тонкостей изучившего тайные помыслы своих соотечественников: корысть, зависть, ревность, соперничество — все, что становится питательной средой и движущей пружиной к преступлению,— недоставало одного жизненно важного штриха. И когда этот штрих был найден, явственно проступило его сходство с еще одним полюбившимся литературным героем.

…Все с тем же Дон Кихотом Ламанчским.

Николай Пальцев

Предисловие к сборнику Ниро Вульф из серии Знаменитые сыщики.

Об авторе
Поделитесь этой записью
Оставить свой комментарий

Пожалуйста, введите ваше имя

Ваше имя необходимо

Пожалуйста, введите действующий адрес электронной почты

Электронная почта необходима

Введите свое сообщение

Детективный метод © 2016 Все права защищены

Детективный метод. История детектива в кино и литературе