Роман «Шерлок Холмс против Джека Потрошителя» (в британском издании «Этюд в жестоких тонах») впервые выходит в полном, несокращенном варианте, без адаптаций к цензурным требованиям. В сокращенном издании, предпринятом в недавнем прошлом, были изъяты именно те страницы, на которых описывались всяческие антипедагогические вещи: то, что на свете существуют проститутки, а также технология убийств ужасного Потрошителя. В результате роман сильно пострадал (мы не говорим о качестве перевода, где язык героев XIX века совершенно не отличается от языка, и часто сленга, героев XX века). По «журнальному варианту» вообще невозможно понять — кого же именно умертвлял Потрошитель. Девушек убивал. И все. Более того, правила хорошего тона не позволяли упомянуть, что Потрошитель расчленял трупы (и было непонятно, почему же он, собственно, назывался Потрошителем). По этой «веской» причине никак нельзя было сказать, что он отрезал, и даже унес у одной из жертв, некий орган, впоследствии найденный Холмсом в квартире — логове Потрошителя. При внимательном чтении явствует, что пролетарский пуританизм разрушил даже построение детективной интриги. Парадоксально и смешно, что ревнители пролетарской чистоты нравов оказались достойными наследниками пуритан викторианской Англии, опасавшихся упоминать даже о ножке курочки, дабы не вызывать непристойные ассоциации…

Роман вообще можно оценить тогда, когда поймешь, какими глазами смотрит на него западный читатель, которому он был адресован. И этот читатель посвящен во все детали действительных преступлений Джека Потрошителя и его поисков.

По сюжету писатель-сыщик находчивый, остроумный и фантастически проницательный, горит желанием открыть «инкогнито»   Джека Потрошителя, маньяка-убийцы, державшего в страхе весь Лондон.

Джек Потрошитель — живучий миф западной цивилизации, прочно вошедший в массовую культуру, оживляемый (или оживающий?) всякий раз, когда очередной маньяк-убийца заливает город или страну волной ужаса. И Эллери Куин заставляет своего героя, писателя-сыщика Куина, расследовать хорошо известное дело, искусно вписываясь в запротоколированную реальность. Чтобы оценить, с каким искусством это проделано, надо знать все детали истории Джека Потрошителя. Поэтому сообщим их вам, читатель, чтобы уравнять в информированности с читателем западным.

Лондон 1888 года, когда в нем происходили описываемые события был крупнейшим городом мира. В нем жило почти четыре с половиной миллиона человек. Из них 450 тысяч ютились в трущобах Ист-Энда, который являл собой сущий лабиринт из запутанных узеньких улочек. В перенаселенных домах порой ютились по пять человек в одной комнатенке. Каждый четвертый лондонец в то же время был безработным, количество тех, у кого не было крыши над головой, доходило до сорока тысяч, и это без учета тех, кто жил в приютах для бедняков, подобных тем, который описан в романе Эллери Куина.

6 августа 1888 года в 23.45 констебль Барр проходил по Коммершел Роуд, наблюдая при слабом свете уличных фонарей обычную жизнь Ист-Энда. В пивной Браунс Инн неподалеку еще вовсю заказывали бренди, на улице было достаточно много народу. Барр свернул на темную Пламбер Роуд и здесь, в подворотне, наткнулся на тело убитой женщины, рядом с ней уже натекла большая лужа крови. Хотя лицо убитой было искажено гримасой ужаса, Барр опознал ее — за неделю до этого он допрашивал после облавы на вокзале некую Марту Тернер, ей было 35 лет и принадлежала она к числу многочисленных проституток Уайтчапеля. По прибытии сержанта с нарядом полиции труп был отправлен в морг, а место происшествия было тщательно обследовано. На нем ничего не осталось, кроме лужи крови.

Расследование в Скотланд-Ярде шло размеренным ходом. Коронер, т. е. следователь по делам об убийствах, Винни Бэкстер, обладавший, в отличие от большинства коллег, медицинскими и анатомическими познаниями, занес в протокол: Органы нижней части живота разделены уверенными разрезами тренированным человеком. Ни один из органов при этом не поврежден. Преступник, без сомнения, разбирается в медицине и обладает хирургическими навыками. Направление разрезов указывает на то, что он — левша. Орудием преступления мог быть большой анатомический скальпель, который используют хирурги, солдатский штык или острый нож. Допустима любая из этих возможностей, но однозначно определить, какая именно, нельзя. Тщательно проведенное обследование показало, что отсутствует один орган внизу живота.

Коронер задал вопрос Барру относительно этого органа (ни один из современных источников не называет его более конкретно), но полицейский объяснил, что на месте преступления не осталось ничего. Стало быть, убийца забрал его с собой.

На следующий день были проведены допросы по всему району, где произошло убийство. Никто ничего не видел и не слышал: ни крика, ни чего-то подозрительного. Опросы в нескольких гостиницах и пивных поблизости ничего не дали. Марту Тернер знали многие, но уже несколько дней ее никто не видел.

Прошел август, и дело Марты Тернер пополнило список нераскрытых. Десять минут первого ночи 31 августа 1888 года у Финсбери Серкус — на границе между Сити и Ист-Эндом — был найден труп проститутки Мэри Энн Николс. Голова ее была отделена от тела, низ живота вскрыт. Все указывало на то, что здесь действовал тот же преступник. Он вытер руки куском ткани, который вырезал из юбки жертвы. Эту кровавую тряпку кто-то из констеблей нашел в нескольких сотнях метров от места преступления. Дело попало под правительственный контроль. Новый руководитель полиции Джеймс Монро объявил о премии в сто фунтов стерлингов за сведения, которые могли бы способствовать поимке преступника. Одновременно он распорядился усилить наряды полиции в ночное время. Деньги были обещаны немалые, поэтому сообщений поступило много, но все оказались ложными. Несколько задержанных были отпущены через несколько часов. Неделя прошла без всякого успеха в деле.

8 сентября совершилось третье убийство. Жертвой снова оказалась проститутка из Уайтчапеля. Энни Чэпмен была изрезана еще сильнее, чем две предыдущие жертвы. Ее труп был найден неподалеку от того места, где произошло второе убийство. Лондонские газеты под огромными заголовками поместили подробные отчеты обо всех трех убийствах, основанные на сообщениях сотрудников Скотланд-Ярда, а большей частью — на домыслах журналистов. Тираж газет резко возрос, их рвали из рук.

В Лондоне началась паника. С наступлением темноты ни одна женщина не отваживалась в одиночку появляться на улице. Одновременно росло возмущение бессилием Скотланд-Ярда. Монро в ответ на нападки прессы заявил: Убийца, по всей видимости, — садист со склонностью к половым извращениям и скрывается в Уайтчапеле.

Коронер Винни Бэкстер не разделял этой версии. Он внимательно исследовал все три трупа и сделал свои выводы; он сообщал в докладной руководителю полиции: Мы видим, что преступник вырезал из тела жертвы внутренний орган. По размерам он таков, что может поместиться в кофейной чашечке. Предполагают, что преступник — сумасшедший, движимый болезненными побуждениями. Может быть, так, а может и нет; во всяком случае, цель преступления достаточно хорошо выясняется благодаря фактам, так что никоим образом не является необходимым предполагать душевную болезнь — ведь на отсутствующий орган есть спрос. Чтобы доказать вам это, упомяну один факт. Несколько часов спустя после того, как я прочел в утренних газетах известие об экспертизе, произведенной на последнем заседании, я получил от сотрудника одного из наших ведущих медицинских учреждений сообщение, что они располагают информацией, которая, вероятно, обладает ценностью для нашего следствия. Я сразу же направился к ним и узнал от директора Патологического Института, что у них всего лишь несколько месяцев назад был один американец и просил их обеспечить его определенным числом экземпляров органа, который отсутствовал у убитой. Посетитель предлагал заплатить за каждый экземпляр по двадцать фунтов стерлингов. Он якобы занят научной работой и намерен прилагать к каждому печатному оттиску своих трудов экземпляр (данного органа) в натуре. Его просьба была отклонена, но он настаивал на своем требовании. Он хотел, чтобы органы консервировались не в спирте — обычной среде, а в глицерине, чтобы они сохранялись в мягком состоянии; их следовало посылать прямо в Америку. Известно, что он повторял свои предложения и в другом институте. Не исключено, что какой-то опустившийся субъект узнал об этих требованиях и таким образом пришел к мысли заполучить один экземпляр. Кажется почти невероятным, чтобы столь отвратительный и ужасный план мог родиться в голове человека; к сожалению, история криминалистики показывает, что возможно любое преступление. В подтверждение своих слов Бэкстер привел несколько случаев, когда вырезались органы у похищенных после похорон трупов и осуществлялись похожие серии убийств — пятьдесят лет назад. Дело в том, что до 1832 года британские врачи не имели возможности законным путем получать для исследований и для изучения медицины трупы, а потому некоторые ученые по ночам крали с кладбищ свежепохороненные трупы, другие же покупали их у воров, которые специализировались на этом.

Бизнес этот процветал. Чтобы получить за труп от восьми до четырнадцати фунтов стерлингов, изобретались все новые и новые возможности. Дельцы забирали из приютов для бедных трупы умерших, объявляя, что являются родственниками покойных, и продавали их в Институт анатомии. На следующую ночь они взламывали Институт, крали труп и предлагали на продажу в другое место. Достаточно часто профессора, развернув принесенный им узел, констатировали, что купили не труп, а какого-то в стельку пьяного типа.

Добавить комментарий