vldmrvch.ru

Народный любимец

В выборе главного героя для своего первого детектива очевиден полемический задор. Ставший к тому времени популярным во всем читающем мире Шерлок Холмс и герой Гастона Леру не только ничем не похожи, но в определенном смысле являются прямыми антиподами. Холмс — британский джентльмен средних лет, сдержанный и скептичный, как и положено джентльмену, ведет уединенный образ жизни и, можно сказать, от скуки занимается расследованием криминальных историй, которые не может распутать полиция. Он вполне самодостаточен и полагается на необычайную силу своего интеллекта, наблюдательность и аналитические способности.

Rouletabille-this-is-a-man

Герой Леру — юный журналист, в Тайне Желтой комнаты ему еще нет и двадцати лет, Жозеф Жозефен по прозвищу Рультабий (Колобок). Рультабий — настоящий вулкан эмоций: он общителен, открыт, доброжелателен, то откровенно наивен, то по-молодому нахален. Словом, как теперь сказали бы — обаяшка. При всем уважении к Холмсу назвать его обаятельным нелегко. Столь же трудно представить рассудительного героя Конан Дойла страстно влюбленным без явной взаимности, терзаемого муками ревности и совершающего безрассудные поступки…

Между тем именно таково состояние и поведение Рультабия, описанное Леру в романе Странный брак Рультабия.

В традиционном англо-американском детективе сыщик не может иметь семью, и роль женщины в его жизни сведена до минимума. Это негласное правило, несколько позже сформулированное С.С. Ван Дайном и Р. Ноксом, Леру нарушает с безудержной французской отвагой.

Его Рультабий, — прежде всего человек, и ничто человеческое ему не чуждо.

Многие исследователи творчества Леру считают, что образ Рультабия он писал именно с себя, иными словами, они видят в юном детективе второе я автора. Я не был бы столь категоричен. Спору нет, не обязательно быть маститым литературоведом или дипломированным психоаналитиком, чтобы понять, что имел в виду Гюстав Флобер, восклицая: Эмма Бовари — это я!

Нет сомнений в том, что Леру очень любил своего героя, которого наделил многими своими чертами — любовью к путешествиям, некоторой склонностью к авантюрам. Впрочем, не лучше ли предоставить слово самому Гастону Леру: Сидя у себя в кабинете в редакции Матен, Рультабий, Я задумал тебя. Ты — тот тип человека, который всегда рядом со мной… Красивый, молодой, пылкий, спортивный… Все журналисты, окружавшие меня, были интеллигентные, проницательные, храбрые люди, всегда готовые принять участие в каком-нибудь приключении, и очень честные! И талантливы к тому же, черт возьми!

Простим Леру восторженную идеализацию журналистской братии, тем более что в своих художественных произведениях он к коллегам гораздо строже. Однако характеристику своему герою он дал исчерпывающую. Рультабий именно таков и этим долгие годы привлекал читателя. Существует похожая на правду легенда, что чуть ли не каждый второй прохожий на улицах Парижа без запинки отвечал на вопрос, кто такие Рультабий и Фантомас, но затруднялись назвать имена их создателей.

Это ли не самый точный показатель всенародной популярности?

А каким человеком был сам создатель народного любимца Рультабия? Конечно, обожавшая отца дочь Мадлен не самый объективный биограф, но поскольку она обладала литературным даром, то портрет, оставленный ею, очень живописен, в детстве мы жили в Ницце. Отец не любил ездить в Париж и делал это только по необходимости. Интеллектуальная парижская среда была ему совершенно не интересна и чужда. Большой гурман и весельчак, он обожал жить на широкую ногу и не имел никакой практической сметки. В молодости он быстро растратил наследство, полученное от родителей… Деньги текли у него между пальцами, он так и не научился их считать… Дрессировал он меня, как лошадь, заставляя заниматься всеми мыслимыми видами спорта, в том числе боксом, которому меня учил одноногий преподаватель. Знакомые про меня говорили: А, Мадлен… Ну она же родная сестра Рультабия…

Наша жизнь дома напоминала театр. Отец, брат и я все время как будто играли какую-то бесконечную пьесу, в которой действовали персонажи, выдуманные отцом. Когда меня бранили, я весело отвечала: А что, разве Шери-Биби никогда не делал глупостей? Каждый вечер отец читал нам написанный им за день новый эпизод, и мы всякий раз с нетерпением ждали этого момента так же, как и читатели газет, публиковавших очередной кусок, который заканчивался словами продолжение следует

Любопытно свидетельство еще одного верного поклонника Леру, бывшего председателя Общества Леру, выдающегося политического деятеля Франции Эдгара Фора, Президента Национального собрания. Впервые я увидел его мальчишкой-подростком, поскольку мой отец, врач-гигиенист, лечил его от избыточного веса: он был очень полный. Пройдя необходимый курс, Леру подарил мне книгу с автографом: На память о потерянных семи килограммах. Его сегодня вспоминают потому, что он нашел для своего излюбленного жанра необычные и верные интонации. При жизни читатели восхищались мощью его творческого воображения и замечательными человеческими качествами. Он всегда был на стороне угнетенных и выступал против несправедливости.

Любящий вкусно поесть весельчак — типичный образ никогда не унывающего остроумца-француза, ведь недаром французское слово «бонвиван» вошло и укоренилось в большинстве европейских языков, включая русский.

Но этот чадолюбивый гурман и весельчак был и великим тружеником. Собственно, он и разработал во французской литературе разные типы детективного романа. Классическим, наиболее ярким образцом которого является Тайна Желтой комнаты с необъяснимым преступлением и его расследованием. Сочетание классического детектива с элементами готического романа (Призрак Оперы), детективно-приключенческий роман (Странный брак Рультабия) и, наконец, иронический детектив (Заколдованное кресло).

 

Об авторе
Поделитесь этой записью
Оставить свой комментарий

Пожалуйста, введите ваше имя

Ваше имя необходимо

Пожалуйста, введите действующий адрес электронной почты

Электронная почта необходима

Введите свое сообщение

Детективный метод © 2016 Все права защищены

Детективный метод. История детектива в кино и литературе