vldmrvch.ru

Вахмистр Штудер

Детективы Фридриха Глаузера, за исключением Чаепития трех старух, объединены образом вахмистра бернской кантональной полиции Якоба Штудера (Wachtmeister Jakob Studer). Создание этого образа — несомненное достижение Глаузера. Штудер живее, противоречивее и человечнее своих именитых предшественников – Шерлока Холмса, Эркюля Пуаро или комиссара Мегрэ. Он — обыкновенный человек, с массой слабостей и недостатков. Его отличает только способность вживаться в ситуацию и подбирать ключи к сердцам людей. Внешне Штудер совсем не похож на своего создателя, но его внутренний портрет схож с обликом Глаузера. Оба они аутсайдеры, только Штудер аутсайдер неявный, затаившийся, на службе в полиции он вроде бы лишь для заработка, на деле же служит внутреннему закону — совести. Роль оперативного работника уголовно полиции дает ему возможность незаметно вносить коррективы в отправление официального правосудия, наказывать зло и давать торжествовать добру и справедливости.

Глаузер наделил своего героя отличной профессиональной подготовкой. В молодые годы Штудер участвовал в международных конгрессах криминалистов, у него много знакомых и друзей среди известных детективов, он в совершенстве владеет французским и итальянским языками. Положение Штудера в полицейской иерархии — всего лишь вахмистр! — никак не соответствует его опыту и способностям. Чтобы устранить это противоречие, Глаузер вводит в биографию сыщика один важный эпизод, о котором упоминается в каждом романе: когда-то Штудер был комиссаром столичной полиции, но в расследовании одной банковской аферы проявил принципиальность, отказался, несмотря на недвусмысленные указания начальства, замять дело и поплатился карьерой. Его разжаловали в рядовые и перевели из городской полиции в кантональную. Здесь он слывет чудаком, мечтателем, к нему относятся с пренебрежением, но волей-неволей поручают дела, с которыми не справляются другие сотрудники. То есть дела особой важности.

Такое положение Штудера как нельзя более соответствует функции, возложенной на него автором. Будь он в соответствии со своими данными высокопоставленным чиновником, он не имел бы возможности сталкиваться с миром отверженных и обездоленных. Сделай его автор заурядным полицейским, тогда неестественной выглядела бы его поразительная проницательность. Банковская афера все поставила на свои места.

Глаузер глубоко и тонко, в непривычном для детектива ключе, раскрывает внутренний мир, духовную жизнь сыщика, высвечивает его тайные побуждения, склонности, неосознанные и подавленные влечения. Штудер интересен как личность, как характер, данный во взаимодействии окружением, в противоборстве с властью обстоятельств. Пока сыщик изучает детали преступления, внимательный читатель присматривается к нему самому, незаметно для себя подпадает под обаяние его личности и оказывается во власти напряжения, возникающего из столкновения Штудера с теми силами, которые из корыстных побуждений препятствуют скорейшему раскрытию преступления.

Чтобы сохранить хрупкое равновесие между ролью, которую он на себя взял, и глубинными мотивами, лежащими в основе его поступков, Штудер призывает на помощь все свое самообладание. Внешне он почти безропотно подчиняется начальству, с достоинством снося насмешки и унижения. Но всегда поступает так, как считает нужным, как подсказывает ему совесть.

По собственной инициативе Штудер берется за расследование причины смерти коммивояжера в деревне Герценштайн, хотя дело это считалось законченным (Вахмистр Штудер). В ходе дополнительных разысканий выясняется, что подсобный рабочий Шлумпф, взявший на себя вину за убийство, был лишь козлом отпущения, безвинной жертвой начитавшихся дешевых романов родственников коммивояжера, особенно дочери — она потребовала от влюбленного в нее парня благородного самопожертвования в духе героев расхожих книжонок. Вдохновителем же преступления оказался местный богач, а убийцей — председатель общинного совета: дошедший до крайней – степени бедности коммивояжер шантажировал его, случайно узнав о махинациях с опекунскими деньгами. Правда, Штудер так и не решается публично разоблачить убийцу, понимая, что ни один прокурор не станет возбуждать дело против председателя общины. Разве что его вынудят к этому неопровержимые доказательства. Он выбирает другой путь: в беседе с глазу на глаз он воспроизводит ход и детали преступления, и ошеломленный проницательностью сыщика общинный президент кончает с собой. Штудер не препятствует такому исходу.

Так, на свой страх и риск, он действует и в других романах. Почти всегда убийца бывает наказан до того, как к нему подберется рука правосудия — ведь эта рука своего может и помиловать. Сыщик не мешает вершиться высшему суду — суду совести. В Температурном листке коварного патера, долго водившего за нос Штудера, а, убивает один из пострадавших. Во Власти безумия преступник, пытаясь бежать, попадает под колеса автомобиля и гибнет. В Кроке и Компании разоблаченный Штудером хозяин гостиницы (действовавший, кстати, из благородных побуждений — он расправлялся с агентами гангстерской шайки, нещадно грабившей крестьянские общины в кантоне Аппенцель) не может быть взят под стражу, так как он смертельно болен. То же самое происходит и в большинстве рассказов, в том числе и в тех, где в роли проницательного сыщика выступает не Штудер, а его предшественники: Глаузер пришел к образу своего вахмистра далеко не сразу (рассказы Король Цукер, Допрос и другие).

Обычно в детективном романе читатель усваивает точку зрения преследователя, охотника за преступником. У Глаузера этого нет: Штудер ищет не столько виновного (он может оказаться без вины виноватым), сколько истину. Он не просто расследователь противоправного деяния, он — исследователь жизни. Истине в детективном романе положено раскрываться в самом конце логической цепи доказательств. Глаузер в этом смысле не исключение, преступник у него тоже разоблачается на последних страницах. Но для него важнее знать, почему было совершено преступление, чем как и кем оно было совершено. Тут-то и происходит сближение литературы, предназначенной для массового читателя, с литературой серьезной, аналитической, социально-психологической.

Среди немецкоязычных писателей первой половины XX века работавших в детективном жанре, Глаузеру нет равных по значению и уровню художественного мастерства. Образ вахмистра Штудера сопоставим разве что с образом сименоновского Жюля Мегрэ или же с образом Филиппа Марло, созданным американцем Реймондом Чандлером. Комиссар Мегрэ — крестный отец вахмистра Штудера, они похожи и внешне, и манерой работать: психологический климат для них важнее вещественных доказательств. Но Глаузер — художник слишком талантливый и своеобычный, чтобы ограничиться копией. Он не эпигон Сименона, а Штудер — не тень комиссара Мегрэ. Что же до чандлеровского Марло, то образ этот не лишен признаков героизации, даже идеализации, чего не скажешь о Штудере. Марло делает больше, чем под силу одному человеку, его подвиги не всегда достоверны, они ни зависят от невероятных совпадений и счастливых случайностей.

Об авторе
Поделитесь этой записью
Оставить свой комментарий

Пожалуйста, введите ваше имя

Ваше имя необходимо

Пожалуйста, введите действующий адрес электронной почты

Электронная почта необходима

Введите свое сообщение

Детективный метод © 2016 Все права защищены

Детективный метод. История детектива в кино и литературе