Вторая книга Фредерика Форсайта получила название Досье ОДЕССА. Начинается она с пояснения: Слово «ОДЕССА», стоящее в заглавии, — это не название большого города на юге России или маленького городка в Америке. Оно образовано из шести первых букв и является сокращением от немецкого «Organisation Der Ehemaligen SS-Angehorigen». По-английски это означает: «Организация бывших членов СС».

Кстати, мельком сия организация упоминалась уже в Дне Шакала. Когда комиссар Лебель запросил по линии Интерпола семь стран о всех состоящих на учете полиции наемных убийцах, специализирующихся на устранении политических деятелей, то из ФРГ пришел ответ об одной-единственной возможной кандидатуре — в прошлом обер-штурмбанфюрере СС, действующем по заданиям подпольной организации ОДЕССА. На след этой организации эсэсовцев выходит и разоблачает ее во втором романе Форсайта отчаянно смелый (и чуть было не поплатившийся жизнью за смелость) 29-летний журналист Петер Миллер, разыскивающий скрывающегося под чужим именем убийцу своего отца Эдуарда Рошмана, на совести которого десятки тысяч людей, зверски уничтоженных во время войны в Риге.

Вплотную за Днем Шакала и Досье ОДЕССА появились Псы войны. Это роман о великолепной пятерке наемников во главе с ирландцем Шенноном, в лице которого мы знакомимся с еще одной разновидностью супермена. Услуги наемников понадобились британской горнодобывающей компании, ведущей разведку и добычу полезных ископаемых в некоей африканской стране, которой автор дал название Зангаро. Сотрудники компании натолкнулись на залежи платины, и глава корпорации решает держать пока открытие в секрете, а тем временем попытаться совершить в Зангаро государственный переворот, чтобы посадить своего ставленника в кресло президента республики и таким образом наложить лапу на сулящее неимоверную прибыль месторождение.

Осуществить переворот поручается майору Шеннону и его отважным солдатам удачи. Они доблестно свергают погрязшего в коррупции правителя Зангаро, но на его место ставят отнюдь не указанную им марионетку англичан, а просвещенного и независимого лидера. Суровый пес войны Шеннон предстает перед читателем честным и бескорыстным поборником справедливости, движимым жаждой приключений и чувством товарищества, презирающим опасность и прислушивающимся к голосу совести. Мужество не изменяет ему и когда он узнает, что смертельно болен. Он уходит в джунгли и предпочитает собственной пулей оборвать жизнь, которую не удалось отнять у него никому из врагов.

Массовая беллетристика любит пользоваться приемами, почерпнутыми у серьезной литературы. Псам войны предпослан скорбно-многозначительный эпиграф из Томаса Харди: …И чтоб никто не сажал цветов на моей могиле и никто не вспоминал меня…. По сути этот роман, хотя он и слегка закамуфлирован определенной дозой социального критицизма по отношению к бесцеремонному поведению западных монополий в Африке, представляет собой апологию современных ландскнехтов, попытку показать в героико-романтическом свете их кровавые похождения. Вполне естественно, что политический детектив должен чутко реагировать на показания политического барометра. Перефразируя известный афоризм, можно, наверное, сказать: каждое время имеет ту литературу, какую заслуживает. Есть печальная закономерность в том, что такие начинавшие с антифашистских произведений авторы, как Джон Ле Карре (В маленьком немецком городке, 1969) и Фредерик Форсайт (Досье ОДЕССА), с середины 70-х по середину 80-х годов в условиях противостояния Восток — Запад отдали дань антисоветизму и внесли изрядную лепту в создание образа врага (достаточно вспомнить Люди Смайли, 1979, Ле Карре). Что касается Форсайта, то уже в Псах войны выяснялось: на найденную англичанами африканскую платину зарятся алчные русские, а зангарский деспот — послушная игрушка в их руках. Но это была лишь прелюдия к Дьявольской альтернативе и Четвертому протоколу, лейтмотивом которых стал усиленно эксплуатировавшийся тогда на Западе тезис о советской военной угрозе.

Любопытно отметить, что если действие трех первых романов Фредерика Форсайта происходило в самом недавнем прошлом, то трех позднейших — в ближайшем будущем. Новация, привлекательная для читателя. Но для автора задача несравненно более трудная: на основе анализа текущих событий он пытался прогнозировать дальнейший ход их развития и внедрял в получаемую модель свою детективную интригу. Так, Дьявольская альтернатива легла на прилавки книжных магазинов в 1979 году, а действие перенесено в 1982-й; та же разница в Четвертом протоколе: книга датируется 1984 годом, а действие — 1987-м (причем — самое удивительное — Форсайт сумел точно предугадать, что в этом году в Великобритании состоятся досрочные выборы). Наконец, на обороте титульного листа полного драматизма Посредника указан 1989 год, а описанные там происшествия случаются по воле автора в 1991.

Добавить комментарий