vldmrvch.ru

Предисловие к книге У.Э. Хорнунга Умышленное убийство

Детектив, родившийся как жанр в начале 40-х годов прошлого столетия, когда Эдгар Аллан По опубликовал несколько новелл о блистательном интеллектуале Огюсте Дюпене, шутя разгадывавшем головоломные преступления, с первых своих шагов строился как поединок между гениальным сыщиком и хитроумными злоумышленниками. Галерею Великих Сыщиков всех времен и народов вслед за Дюпеном пополнил несравненный Шерлок Холмс, впервые представший перед английскими читателями в 1887 году, когда двадцативосьмилетний врач Артур Конан Дойл решил поправить свои финансовые дела сочинением историй о преступлениях. Довольно быстро Шерлок Холмс вместе со своим верным другом и летописцем доктором Уотсоном сделались любимцами читающей публики по обе стороны Атлантики, а впоследствии и вовсе превратились в миф, став моделью для подражания у многочисленных мастеров и подмастерьев детективного цеха.

В большинстве детективных сюжетов главным героем был гениальный сыщик, и читатели вместе с ним размышляли о том, кто совершил вопиющее злодейство и как поскорее вывести на чистую воду негодяя. Симпатии читательской аудитории были на стороне закона и порядка, а преступник выступал олицетворением тех темных сил, что грозили нарушить стабильность буржуазного общества, твердо идущего по пути прогресса, ввергнуть его в нравственный и социальный хаос.

И все же далеко не всегда преступникам отводилась роль вечно проигрывающих в поединке с представителями добропорядочного общества, будь то детективы-любители или полицейские. В 1897 году английский писатель Грант Аллен познакомил читателей с полковником Клеем, импозантным аферистом, вращающимся в большом свете и лихо обделывающим свои делишки. Вскоре, в 1899 году, любители криминальных историй получили возможность познакомиться с еще одним обаятельным жуликом — А. Дж. Раффлсом, порожденным фантазией английского писателя Э. У. Хорнунга (1866—1921).

Эрнест Уильям Хорнунг родился в графстве Йорк, учился в Англии, потом жил некоторое время в Австралии и, набравшись экзотических заморских впечатлений, опубликовал несколько историко-приключенческих романов из жизни этого далекого континента. Его литературная деятельность отличалась плодовитостью (всего Хорнунгом написано с полтора десятка романов, три сборника стихов и около десяти сборников рассказов), но в историю мировой словесности — по крайней мере ее остросюжетного филиала — он вошел именно как создатель А. Дж. Раффлса.

Когда Раффлс впервые появился на литературной сцене, там вовсю блистал дуэт Холмс — Уотсон, и Конан Дойл уже подумывал, не разделаться ли как-нибудь с этими персонажами, которые мало-помалу становились его хозяевами: публика требовала новых и новых продолжений описаний подвигов великого сыщика и его верного друга. Грабитель-любитель Раффлс и его приятель Кролик стали своеобразным ответом Конан Дойлу, с которым, кстати сказать, Хорнунг оказался в отношениях не только литературного соперничества: в 1893 году он женился на Констанции, младшей сестре Артура Конан Дойла, став тем самым зятем создателя Шерлока Холмса и доктора Уотсона, каковые, в свою очередь, оказались родственниками А. Дж. Раффлса и Кролика.

Герой Хорнунга довольно быстро завоевал симпатии читателей. Сборники рассказов о его похождениях переиздавались, переводились на другие языки. Хорнунг написал две пьесы по мотивам своих рассказов, они были с успехом поставлены и в Лондоне, и в Нью-Йорке. Раффлс появился и на киноэкране, и если он не сумел превзойти в популярности Шерлока Холмса, то уж среди таких, как он, обаятельных мошенников герой Хорнунга долгое время оставался одним из самых обаятельных.

Джордж Оруэлл, проницательный литературный критик и тонкий ценитель изящной словесности, как-то заметил, что писатель меньшего таланта, нежели Хорнунг, безусловно, сделал бы своего героя лордом или баронетом для вящей выразительности и более резкого контраста между положением в обществе и его сущностью, но писатель ограничился тем, что изобразил его джентльменом, и только, стараясь не слишком далеко заходить за грань вероятного и правдоподобного.

Согласно правилам детективного хорошего тона (черным по белому изложенным писателем и священником Рональдом Ноксом уже в 20-е годы нашего столетия), преступник должен был принадлежать тому же социальному кругу, что и жертва и подозреваемые. Простолюдинам злодеям вход в детективное царство-государство был строго воспрещен. Это могло опошлить тонкую игру между сыщиком и злоумышленником, который чаще всего оказывался наименее подозреваемым из числа действующих лиц. В этом смысле Раффлс вполне укладывается в традицию, хотя в отличие от подавляющего большинства преступников изображается — если не автором, то хроникером его подвигов Кроликом — с неподдельной симпатией. Раффлс ценит искусство (его кабинет украшают картины прерафаэлитов), он неплохо знает и поэзию. Кроме того, Раффлс — отменный крикетист, спортсмен, а это для британцев лучшая рекомендация. Кроме того, Раффлс, может, и не в ладах с законом, но он истинный патриот, как, впрочем, и Шерлок Холмс. Если последний рисовал пулями на стене гостиной вензель KB — королева Виктория, — то Раффлс, посылая ей к юбилею золотую чашу (разумеется, краденую), замечает другу Кролику. …Нами уже шесть десятилетий правит королева, самая лучшая из возможных монархов.

Что и говорить, мошеннику, даже такому обаятельному, как Раффлс, непросто удерживать читательские симпатии. Слишком много возникает преград и препон в его криминальной деятельности. Слишком многое он не имеет права делать. Убийства, жестокость, насилие, обман слабых — все это абсолютно недопустимо, и если плохие оппоненты Раффлса и приходят к плохому концу, то в основном по собственной вине, угодив в расставленные ими же самими ловушки.

Прелесть историй о Раффлсе заключается не в последнюю очередь в том, что их можно читать и перечитывать по нескольку раз. Э. У. Хорнунг неплохо овладел трудным ремеслом рассказчика, и его сюжеты держат читателя в напряжении, заставляя думать и гадать, что же будет дальше и как сумеет Раффлс выпутаться из очередной трудной ситуации, будь то состязание с другим — очень несимпатичным — мошенником, или дуэль с инспектором Скотленд-Ярда Маккензи, или попытки Раффлса — ни дать ни взять благородный разбойник из фольклорной традиции — восстановить справедливость и защитить обиженных присущими ему методами.

Сериал Хорнунга о Раффлсе и Кролике впитывает принципы плутовского романа и тем самым освящен почтенной литературной традицией. Здесь в игровой, карнавальной манере меняются местами низ и верх, правое и левое, сущность и видимость. В нем хватает иронии — традиционные представления о том, кто есть кто в британском обществе, проверяются на прочность. Впрочем, и без Раффлса у британской Фемиды на рубеже столетий хватало хлопот с теми, кто вроде бы принадлежал к сливкам общества. Разумеется, они не выходили с ножом на большую дорогу и кошельки у прохожих не воровали, но в умении из ничего сделать большие деньги иные представители аристократических фамилий могли дать сто очков вперед выходцам из низов, лишенным и обширных связей, и безукоризненных манер, и благородной внешности.

Как это случилось в свое время с Конан Дойлом, Хорнунг стал испытывать нарастающее раздражение по отношению к персонажу, который как бы начинал жить собственной жизнью и слишком настойчиво требовал от писателя дальнейшего прославления его подвигов. В один прекрасный день Хорнунг решил поставить точку — Раффлс погибает, и, в отличие от Конан Дойла, его создатель так и не воскресил своего героя.

Раффлса не стало, но сам типаж продолжал жить-поживать в свое удовольствие. Одним из наиболее близких по духу к детищу Хорнунга оказался обаятельный Арсен Люпен, персонаж многих рассказов и романов французского писателя Мориса Леблана, без сомнения знакомого с творчеством Хорнунга. В англоязычном детективе XX века симпатичный авантюрист является в самых разных обличьях: это и благородный взломщик Джимми Дейл в новеллах канадского писателя Фрэнка Паккарда, это и герои англичанина Питера Чейни, это и Святой, персонаж бесконечного цикла Лесли Чартериса, и многие, многие другие.

В отличие от гениев зла (Фантомаса французов Сувестра и Аллена, Фу Манчу англичанина Сакса Ромера, Арнольда Зэка американца Рекса Стаута, Глухого его соотечественника Эда Макбейна и многих других) обаятельные авантюристы олицетворяют не зло, но скорее жизнь в ее сложности и неоднозначности, не способную уложиться в прокрустово ложе моральных кодексов и заповедей. Они вовсе не образец для подражания, но лишь напоминание о том, как недостаточны порой бывают наши попытки рассматривать мир в черно-белых тонах и без улыбки. Поэтому читатель со спокойной душой может симпатизировать этим героям (будь то британский джентльмен А. Дж. Раффлс или джентльмен из более южных краев Остап Бендер), не рискуя быть уличенным в моральной ущербности. Что до последней, то Раффлс, Джимми Дейл или Святой, конечно же, имеют свои недостатки, но они просто агнцы по сравнению с такими поборниками справедливости и апостолами отмщения, как Майк Хаммер из крутых детективов Микки Спиллейна и прочие лихие ребята, получающие огромное удовольствие от возможности пускать в ход оружие под благовидным предлогом. Тема преступности всегда пользовалась особым вниманием читающей публики, и авторы в погоне за этим вниманием и тиражами разрабатывали все более хитроумные сюжеты, накручивали все более жуткие подробности злодеяний. Сегодня мир волнуют совсем не те проблемы, что занимали британское общество времен Хорнунга, но его истории в нашу крутую постчейзовскую эпоху обретают новое дыхание, радуют своей добротной старомодностью и позволяют неплохо отдохнуть от нынешних стрессов.

С. Белов

Предисловие к сборнику Умышленное убийство

Об авторе
Поделитесь этой записью
Оставить свой комментарий

Пожалуйста, введите ваше имя

Ваше имя необходимо

Пожалуйста, введите действующий адрес электронной почты

Электронная почта необходима

Введите свое сообщение

Детективный метод © 2016 Все права защищены

Детективный метод. История детектива в кино и литературе