vldmrvch.ru

От авантюрного романа к детективу

Идея авантюрности продолжает плодоносить и после того, как собственно авантюрный роман (рыцарский, плутовской) сходит со сцены, опускается в лубок, в масскультуру (вторая половина XIX века). Чтобы пройти живым и невредимым через все авантюры, через все испытания, уготованные фортуной, нужен был человек везучий; ближе к XX веку, его сменяет человек детерминированный: образ фортуны изживает себя, руководящей силой мыслятся условия места и времени, тем не менее повествование с приключенческой подкладкой не сдает свои позиции. Набирает энергию реализм — и одновременно складывается такой жанр, как детектив.

From-adventure-novel-to-the-detective

Отличия детектива от собственно авантюрного романа немаловажны. Вместо цепи равнозначных событий — одно главное событие и его последствия; действие движется не столько в русле событийности, сколько по вехам интеллектуального поиска (разгадка загадки преступления), а традиционный вопрос как? (как это произошло?) осложняется вопросом почему?, то есть выяснением причин случившегося. Детектив не мог появиться раньше, чем закрепилось в литературе понятие детерминации; этот жанр — продукт реалистической эпохи. С другой стороны, этот жанр явился на свет беллетристичным, ему назначено было сразу войти в систему форм второго рада. Даже больше: в истории детектива обостренно выразились особенности поэтики беллетристического жанра, свойственные ему соотношения общего и меняющегося.

Эталон героя

Что сюжет тут держится на схеме, доказывать излишне: это лежит на поверхности. Информация о преступлении, его расследование (проверка накапливающихся версий), исчерпывающий вывод при обязательных слагаемых сюжетного рассказа; преступник и сыщик — основные персонажи-антагонисты; группа подозреваемых лиц, череда предметных улик, криминогенная ситуация — непременные атрибуты изображения. К сыщику сходятся нити интеллектуального поиска, он его средоточие, если не организатор. Родословную детектива ведут от Эдгара По, от Габорио, но опорную модель жанра разработал Конан Дойль в рассказах о знаменитом Шерлоке Холмсе (конец XIX века) — знаменитом своей сверхпроницательностью, своим сверхразвитым логическим мышлением. Холмс и поныне — эталон жанрового героя, предвестник позднейших комиссаров, инспекторов, следователей1. По отдельности каждый из сыщиков — яркая личность, но вместе они — строевое подразделение: дышат в затылок друг другу. И блещут они одними и теми же, положенными им по штату, достоинствами. Профессиональное великолепие тут программируется. Сюжет словно расчерчен на квадраты, и когда в квадрат, отведенный для протагониста, попадает непрофессионал, человек не из холмсовской среды (священник Браун — центральное лицо новеллистики Г. Честертона), он сполна награждается всем тем, что отличает его литературных соседей — криминалистов, творящих чудеса. На пространстве детективного сюжета человека, вопреки пословице, красит его место. Детективная схема демонстрирует стойкий приоритет беллетристически общего — при обилии частных его проявлений.

Читателю современного детектива запоминаются иронические реплики по адресу детективных же стереотипов (теперь, как пишут в романах, должен раскрыться коварный умысел и тому подобное), что, однако, всерьез не угрожает их существованию; иронизирующему автору, подающему голос изнутри криминального сюжета, нелегко отстраниться от того, над чем он иронизирует. Это — признак зрелости на уровне второго ряда: самокритика жанра при сохранении жанрового стандарта.

Несравненные детективы

Однако и детектив не одинообразен, не отключен от эволюционного процесса. Различия, как правило, создаются не отклонениями от схемы, а способами ее материализации. У Конан Дойля, а тем более у Г. Честертона казус похож на ребус, на каждом шагу путаница, хитросплетения, химеры, и все это выпячено — с тем, чтобы во всей полноте мог раскрыться гений сыщика. Крупным планом показана работа интеллекта, игра воображения, развернуто зрелище гениальности; читателя приобщают к акту разгадывания, в котором есть что-то от магии и что-то от ясновидения и озарения. Казус зачастую весьма условен, видна его сконструированность, но действует расчет на читательский интерес, поглощенный перипетиями расследования, — такому читателю, по идее, не до сверки сюжета с жизнью. И феноменальностью успеха, достигнутого путем логических вычислений, такой читатель не смутится, ведь сага по себе умозаключения – безукоризненны. Конечно, такой – значит не всякий. Поверим Корнею Чуковскому: написанные для взрослых, рассказы о Холмсе давно уже стали детскими книгами2. Между тем традиция, ими порожденная, предполагала серьезное чтение. Не к детям обращалась Агата Кристи, а ведь она вторит Конан Дойлю спустя полвека после появления образа-образца (30-40-е годов XX века). В ее сочинениях уже знакомая нам постройка: запутанное, часто до невозможности, дело, масса непонятного, недостижимого, и посередине — второй Холмс (теперь его именуют Эркюль Пуаро), призванный, опять же, очаровать нас своими несравненными способностями по распутыванию и развязыванию криминальных узлов. Чудодей сыска продолжает победное шествие. Иные детективы Кристи называют психологическими, ссылаясь на то, что автора занимают семейные, кружковые конфликты, столкновения интересов и чувств, преимущественно потаенных. Справедливо, но надо уточнить: психологическое содержащие сюжета обычно затеняется непрерывно умножающимися потребностями дела, их обдумыванием и обсуждением, так что сложности душевной, эмоциональной жизни, где они есть, отступает перед сложностью уголовного лабиринта, по которому искусно пробирается великий сыщик (кстати, без ложной скромности аттестующий себя знатоком человеческой натуры3.

Заурядный комиссар Мегрэ

В соседстве с Пуаро начинал свою деятельность комиссар Мегрэ, сотворенный фантазией Жоржа Сименона и вознесшей читателями на вершину известности; имя комиссар: стало едва ли не нарицательным. Мегрэ тоже из плеяды великих, но изображен он иначе, чем его предшественники. Таланты его не выставляются напоказ, величие его не акцентируется, напротив, на его привычках и манерах — налет обыкновенности, даже заурядности, и ему, как всякому живому человеку и как серьезному специалисту, ведомы сомнения, страхи, ошибки. Да и распутывает он казусы, оставляющие впечатление подлинности, жизненности. Один за одним проходят эпизоды уголовной хроники современного большого города, и ее персонажи чаще всего — из гущи быта: бродяга, проститутка, содержатель бара, мелкий торговец и тому подобное. Встречаются и каверзы, и путаница, но они не выпячены; обычно ход следствия реконструирует более или менее предсказуемую социально-бытовую драму. Чтобы добраться до первопричин, комиссар погружается мыслью в обыденность, в течение повседневной жизни — там корни преступления, там его разгадка. Роман о Мегрэ можно назвать жанровым гибридом: детективная история вмещена в социологический очерк, вставлена в него, как в рамку. При всем том исходная сюжетная схема не разрушается: автор всюду аналитически пролагает путь от тайны к ее исчерпывающему разъяснению, всюду — наблюдение и розыск, расспросы и допроси (передаваемые зачастую протокольно), и в финале — эврика. Книги этой серии сходны между собой по своему предметному содержанию и по результатам пронизывающего их юридического анализа, и если читать их подряд, то может показаться, что перед нами — множество варьирующихся воплощений здравого замысла. Ряд произведений — будто главы одного произведения. Почерк Сименона-повествователя до известной степени индивидуален, и, однако, беллетристическая тенденция, определяемая приоритетом общежанрового, литературно-группового начала, неизменно торжествует.

Чем прочнее жанровые стереотипы, тем они привлекательнее для сочинителя-ремесленника. Вслед за собственно авантюрным романом в детектив попадает в сферу экспансии масскультуры, а поскольку властвует схема, то вообще не очень различима границу между второстепенный и ремесленным. И все же различие существует: ремесленник идет по пути откровенного опошления беллетристической поэтики. Бытует определение: сенсационный роман (оно сначала использовалось в рекламе лубочных серий, затем перешло в науку), и, действительно, сенсация — и ее производные — нередко подменяют собой подлинно детективную, то есть социально детерминированную ситуацию, понижая криминальный сюжет до пародии на него, до карикатуры. Естественно, окарикатуривается и центральный герой: Шерлока Холмса, к примеру, замещают его примитивизарованные двойники, кумиры улицы — Ник Картер, Нат Пинкертон. Кстати, Холмс и Картер зажили литературной жизнью почти одновременно (в конце XIX века), и так вышло, что с самого начала наметились две разновидности детектива — беллетристическая и бульварная. В малых пределах — свое выше-ниже.

Появление детектива в России

В России перемены запаздывают: и авантюрный роман держится дольше, и детектив появляется позже, чем на Западе. По крайней мере, аналог рассказам о Холмсе в тогдашней русской литературе не отыскивается. Но были попытки, придерживаясь идеи авантюрности, как-то отреагировать на утверждение реалистического вкуса; поздние приключенческие повествования активно аккумулируют социально-бытовую тематику. А. Вельтман отразил это обстоятельство в названии своего главного романа — Приключения, почерпнутые из моря житейского (1848)4. Название не обманывает: чуть ли не каждое приключение предстает как звено обширной семейной истории, бытовые экскурсы намного превосходят меру их сюжетной необходимости, так что непосредственное впечатление от прочитанного зачастую двоится: то ли бытописание продвигает фабулу, то ли фабульные повороты — предлог для бытописания. К тому же из моря житейского черпаются и мотивировки приключенческих событий. Сдвиги в общей организации романа — несомненные. Но в его основе все та же нитка бус, все то же непрерывное нанизывание случаев и случайностей, продлевающих биографии типично жанровых героев – авантюриста и его жертвы, и рассказ о них, по логике жанра, влечется к единственно возможному, то есть к единственно способному остановить лоток событий, финалу (полюбовное соединение противников). По отношению к гибридному детективу XX века книга Вельтмана — отдаленный, но выразительный прецедент.

Детективу как жанру предшествует использование детективных мотивов и элементов в большой литературе; речь идет, понятно, о романах Достоевского. Мотивы, представляющие для нас единый комплекс, как бы рассредоточены: в Преступлении и наказании отсутствует загадка убийства, но она есть в Братьях Карамазовых, и там же подробно воссоздается юридическое, судебное разбирательство; тогда как поединок преступника со следователем на стадии розыска — компонент первого романа. В Идиоте чуть ли не физически осязаема атмосфера преступления, криминогенная ситуация. Писатель, однако, идет не от литературы, а от жизни — заимствует материал из газетных сообщений, судебных отчетов и тому подобное. Жизнь наводит на конструктивные решения, которые лишь впоследствии станут жанровыми константами. В самих же романах Достоевского уголовное дело — нижний пласт многослойного сюжета, устремленного (что давно замечено) от криминального события к последним вопросам человеческого бытия, или так: событие вплавлено в сверхсобытийную проблематику. По-особому осмысляя — и во многом переосмысляя — элементы будущего детектива, большой художник создает оригинальную эпическую структуру, в принципе детектив не предвещающую (и вообще тиражирования избежавшую). По Бахтину, Достоевский обогатил литературу новым романным жанром — полифоническим романом, но используется это определение, как правило, именно и только в применение к романам Достоевского, то есть фактически удостоверяет их уникальность.

И. А. Гурвич

Фрагмент из книги
Беллетристика в русской литературе XIX века

  1. На дворе новое тысячелетие, но сам герой постоянен (Вулис А. В мире приключений. — М., 1986. – С.284).
  2. Чуковский К. О Шерлоке Холмсе.
  3. Впрочем, Пуаро не вездесущ, его дорой сменяют безвестные служащие уголовной полиции, а то и попросту энергичные любители, но всех их тоже ждет успех; заместителям чудодея негоже не оправдать доверия.
  4. Часть первая — Саломея (только о ней речь)
Об авторе
Поделитесь этой записью
Оставить свой комментарий

Пожалуйста, введите ваше имя

Ваше имя необходимо

Пожалуйста, введите действующий адрес электронной почты

Электронная почта необходима

Введите свое сообщение

Детективный метод © 2016 Все права защищены

Детективный метод. История детектива в кино и литературе