Судья детективного жанра

Если Фридрих Глаузер является родоначальником швейцарского детектива, то Фридрих Дюрренматт (1921-1990) — классик современной прозы, бесспорно, в то же время крупнейший мастер детективного жанра в Швейцарии. В романе Судья и его палач (1952) и повести Подозрение (1953) он еще целиком остается в традиции англосаксонского детектива. В обоих случаях изображается противостояние сил добра и сил зла. В повести Подозрение зло идентифицируется с фашизмом. Оно представлено ушедшими в подполье нацистскими преступниками, пользующимися мощной поддержкой и имеющими разветвленные международные связи. Им противостоит детектив-одиночка, который, чтобы устоять перед коварным, не знающим жалости врагом, временами и сам вынужден прибегать к далеко не безупречным способам защиты и нападения.

Почти демонической силой и проницательностью наделяет Дюрренматт своего инспектора Берлаха в романе Судья и его палач — иначе служителю правосудия не справиться с коварством и ухищрениями носителей зла. Берлах идет по следу сразу двух преступников — сотрудника полиции, убившего из зависти своего коллегу, и матерого гангстера. Когда-то в молодости Берлах поспорил с последним и пообещал рано или поздно воздать ему за все содеянное им злю полной мерой. В романе Берлах выступает в роли судьи. Роль палача, призванного казнить гангстера, он отводит полицейскому Чанцу — тому самому, что убил своего товарища. Чанц, разумеется, не догадывается об этом. Хитроумные маневром Берлах сводит преступников вместе, и оба получают по заслугам. Пусть и не безупречными средствами (действия комиссара сильно смахивают на самосуд), он добивается торжества справедливости. Но в этом маленьком шедевре торжествует сатирический дар Дюрренматта, его талант пародиста и непревзойденное умение создавать захватывающее читателя напряжение.

Сыщик Маттеи из романа Обещание (1958) чем-то напоминает Берлаха: он так же умен, добр и справедлив, готов, если надо, рисковать собой, ставить на карту не только собственную репутацию, но и жизнь. Но он, в отличие от Берлаха, слепо верит во всемогущество разума, в непогрешимость логики. Собственно, такая вера — непременное условие традиционного детектива, без нее он теряет всякий смысл. Дюрренматт же убежден, что в жизни много случайного, нелепого, абсурдного, что в ней сплошь и рядом встречаются вещи, никакой логике не поддающиеся. Поэтому Обещание — книга не о триумфе мастера сыска, а о его крахе. Гениальный сыщик, столкнувшись с властью слепого случая (точно вычисленный им убийца случайно погибает в автокатастрофе по пути к месту очередного злодеяния), не выдерживает такой насмешки над логикой и лишается рассудка. Восстановления социального равновесия не получилось, но детектив все-таки состоялся, несмотря на неожиданный финал: преступника Маттеи вычислил безошибочно.

Своему роману Дюрренматт придал подзаголовок Отходная детективному жанру. Это и в самом деле отходная, реквием, но не по детективному жанру вообще, а по его общепринятой схеме, по расхожему шаблону, не учитывающему многообразия ситуаций, возникающих в реальной жизни. А Дюрренматт – поэт сомнения, он рисует не благостные картины победы всесильного разума, а, предостережения ради, придает неразумным ситуациям, которых еще предостаточно в жизни, наихудший оборот.

Центральную коллизию дюрренматтовского романа можно толковать и по-другому: холодный логист Маттеи спотыкается не столько на нелепой случайности, спутавшей все его расчеты, сколько на проснувшемся в нем сострадании к чужому горю, на человеколюбии. Потрясенный отчаянием матери изуверски убитой дочки, он дает обещание во что бы то ни стало найти убийцу — и не выполняет его. Есть от чего потерять душевное равновесие порядочному человеку, не признающему компромиссов с совестью и не ищущему оправданий своим неудачам. И все же безумие Маттеи — скорее дань концепции наихудшего конца, чем художественная необходимость. Поражение сыщика нужно воспринимать не как дискредитацию разума вообще, а как предостережение от упрощенчества, от бездумного следования заданным образцам. Мало разрешить криминалистическую задачу, хотя и это требует огромного напряжения интеллекта и интуитивных прозрений. Важно не забывать, что помимо логической загадки есть еще загадка человека, есть тайна творения и творца, раскрыть которую вряд ли под силу самому проницательному детективу. Именно об этом напоминает читателю Дюрренматт, повествуя о бессилии мастеров сыска перед лицом непостижимой действительности.

Добавить комментарий