Статья Людвига

Эдгар Аллан По умер. Он умер в Балтиморе позавчера. Известие это поразит многих, но мало кого опечалит. Поэта хорошо знали по всей стране — многие лично, многие вследствие его репутации; у него были читатели в Англии и в некоторых странах Европы; но у него было мало или вовсе не было друзей; и сожаления по поводу его смерти будут выражены главным образом потому, что искусство потеряло одну из самых своих ярких, но странных звезд.

Семья мистера По, как мы узнали из книги «Поэты и поэзия Америки» Гризволда, откуда взята значительная часть фактов для этой статьи, была одной из старейших и самых почтенных в Балтиморе. Дэвид По, его дед по отцовской линии, служил генерал-интендантом в Мэриленде во времена  Революции и был близким другом Лафайета, который во время своего последнего визита в США лично обратился к вдове генерала и передал ей самую теплую благодарность за услуги, оказанные ее мужем. Его прадед, Джон По, женился в Англии на Джейн, дочери адмирала Джеймса Макбрайда, отмеченного в истории военно-морского флота Британии, и семья ее была связана родственными узами со многими известнейшими домами Великобритании. Его отец и мать были в некотором роде связаны с театром и жили случайными доходами, как и их более одаренный и прославленный сын, и умерли они от чахотки друг за другом в течение нескольких недель, оставив его сиротой в возрасте двух лет. Мистер Джон Аллан, весьма состоятельный джентльмен из Ричмонда, полюбил его и убедил его деда позволить ему усыновить ребенка. Ребенок вырос в семье мистера Аллана, и так как у этого джентльмена не было других детей, то всегда считался его сыном и наследником. В 1816 году он сопровождал мистера и миссис Аллан в Великобританию, побывал в каждом ее уголке, и четыре или пять лет провел в школе Ньюингтоне, близ Лондона, которую содержал преподобный доктор Брэнсби. Он вернулся в Америку в 1822 году и в 1825 году поступил в Джефферсоновский университет в Шарлоттсвилле в Виргинии, где вел довольно рассеянный образ жизни, так как нравы в колледже в те времена были весьма фривольные. Он получил свои первые отличные оценки при сдаче экзаменов, однако вернулся домой, оставив серьезные долги. Мистер Аллан отказался оплатить некоторые из долгов чести, и мистер По спешно покинул страну, отправившись в донкихотское путешествие, желая присоединиться к грекам, сражавшимся в то время за свободу. Он не добрался до места первоначального назначения, а уехал в Санкт-Петербург, в Россию, где столкнулся со многими трудностями, но сумел выпутаться из них благодаря бывшему американскому посланнику в этой столице Генри Миддлтону. По вернулся домой в 1829 году и сразу же поступил в Военную академию в Вест-Пойнте. Через восемнадцать месяцев мистер Аллан, успевший, пока мистер По находился в России, потерять свою первую жену, женился еще раз. Ему было тогда шестьдесят пять, а жена его была молода: По поссорился с ней, и пожилой супруг, приняв сторону своей жены, послал По раздраженное письмо, на которое тот ответил в том же тоне. Вскоре мистер Аллан умер, оставит свое состояние малолетнему наследнику и ничего не завещав По.

Армия, по мнению молодого поэта, не подходила бедняку; поэтому он сразу же оставляет Вест-Пойнт и отдается творчеству. В 1827 году он опубликовал небольшой томик стихов, большая часть которых была написана в юные годы. Некоторые из этих стихотворений процитированы в обзоре Маргарет Фуллер в газете «Трибюн» в 1846 году и справедливо отнесены к числу наиболее замечательных образцов рано сложившегося гения. Они иллюстрируют характер его возможностей и предвещают грядущий успех. Хотя писал он охотно и блестяще, его публикации в журналах долгое время не привлекали внимания, и надежды на возможность заработать на жизнь профессиональной литературной деятельностью почти испарились на фоне болезни, нищеты и отчаяния.

Но в 1831 году1 владелец еженедельной газеты в Балтиморе объявил две премии — одну за лучшую историю в прозе, другую — за лучшее стихотворение. Одним из членов комитета по присуждению премий был замечательный автор «Робинзона Подковы» Джон П. Кеннеди, известный своим остроумием и критической проницательностью; его коллеги по комитету были менее известны. Подобные мероприятия обычно проводятся крайне небрежно; члены жюри по присуждению литературных премий пьют хорошее вино за здоровье организатора над непросмотренными рукописями, которые они оставляют на усмотрение издателя, разрешая использовать свои имена в его собственных интересах. Так должно было быть и на этот раз, но один членов жюри, вытащив маленький сборник, написанный изысканным, каллиграфическим почерком, похожим на лучшие образцы книгоиздательства «Патнам», соблазнился прочесть несколько страниц, заинтересовался и обратил внимание жюри на рассказы, числом полдюжины, этого сборника. Было принято единодушно решение о том, что премии должно присудить первому гению, умеющему писать так разборчиво. Ни одна из других рукописей не раскрывалась2. Сразу же был вскрыт запечатанный конфиденциальный конверт, и стала известна фамилия удачливого конкурсанта, но она мало что кому говорила.

На следующий день издатель зашел навестить мистера Кеннеди и рассказал тому об авторе, возбудившем его любопытство и сочувствие, и мистер Кеннеди попросил привести автора в его контору. Когда их представили, призовые деньги еще не был выплачены, и автор был облачен в костюм, явно знававший лучшие времена. Автор был худ и мертвенно бледен, весь его облик свидетельствовал о болезни и крайней нужде. Обтрепанный сюртук скрывал отсутствие рубашки, а разваливающиеся башмаки говорили не только о необходимости ношения носков. Но глаза молодого человека светились умом и чувством, а его голос, умение вести беседу и манера держаться завоевали расположение юриста3. По поведал свою историю и свои планы, и стало ясно, что ему не хватало средств для подобающего появления в обществе, и не предоставлялось шанса, чтобы просто-напросто заявить о своем литературном даровании. Мистер Кеннеди сопроводил его в модную лаку, приобрел для него приличный костюм со сменой белья и отправил По в ванную комнату, откуда тот вернулся, внезапно преобразившись в джентльмена4.

Через определенное время мистер Томас У. Уайт основал в Ричмонде журнал «The Southern Literary Messenger», и по настоятельной рекомендации мистера Кеннеди По был принят на работу на должность редактора со скромным окладом — где-то долларов 500 в год. Он взялся за исполнение своих обязанностей с рвением, о чем свидетельствуют письма друзьям в Балтиморе, полные выражений горячей благодарности, однако пять или шесть недель спустя друзья были поражены известием о том, что По с характерной для него необдуманностью поспешно женился на девушки столь же бедной, как и он сам5. По оставался на посту редактора полтора года, за это время он написал множество блестящий статей и поднял «The Messenger» до уровня первоклассных литературных журналов.

Затем он переехал в Филадельфию, чтобы помогать Уильяму Э. Бэртону в редактировании «The Gentleman’s Magazine»6; этот альманах в 1840 году слился с «Graham’s Magazine»7, в котором По стал одним из ведущих авторов, особенно в области критики. Его статьи привлекли внимание тщательностью и мастерством разбора, а также едкой беспощадностью. Однако в этот период он страстно хотел проявить себя в области романтической прозы и опубликовал в 1841 году под названием «Гротески и арабески» сборник произведений, написанный в этом ключе. Изощренность, творческое воображение и невероятная сила трагического повествования утвердили репутацию По.

В конце 1844 года По переехал в Нью-Йорк, где издавал в течение нескольких месяцев литературный альманах под названием «The Brodway Journal». В 1845 году он опубликовал томик «Рассказов» в серии «Библиотека американских книг» издательства Уайли и Патнама, а также сборник стихов в той же серии. Помимо этих стихотворений он был автором романтической повести «Артур Гордон Пим», «Эврики» — опыта о духовной и материальной вселенной (он желал, чтобы об этом труде «судили как о поэме»), нескольких серий статей, опубликованных в различных периодических изданиях, из которых наиболее заметными являются «Маргиналии», обобщающие заметки о книгах и авторах, «Секретная переписка», «Автографы» и «Очерки о литераторах Нью-Йорка».

Его жена умерла в 1847 году в местечки Фордхем близ Нью-Йорка, и некоторые из наших читателей возможно помнят статьи в газетах того времени, сообщавшие о том, как он сильно нуждался в ту пору. Помнится, что полковник Уэбб собрал для него пятьдесят или шестьдесят долларов в «Метрополитэн клаб»; мистер Льюис из Бруклина послал ему такую же сумму, как только увидел бедственное состояние поэта; и многие также откликнулись сочувствуя положению столь известного человека.

С той поры мистер По жил скромно, довольствуясь от своих литературных трудов. Несколько недель назад он отправился в Ричмонд, в Виргинию, с чтением лекций о поэзии и тому подобном, и как стало ясно из его писем некоторым знакомым в Нью-Йорке, в течение недели в Ричмонде он выгодно женился на женщине из этого города, вдове, с которой был помолвлен еще в бытность свою студентом в университете8.

Мы не беремся воссоздать характер мистера По в этой наспех написанной статье. Мы можем только упомянуть о нескольких наиболее примечательных чертах его личности.

Его красноречие временами было почти сверхъестественным. Голос его звучал с поразительным мастерством, большие и выразительные глаза его смотрели спокойно или метали яростные всполохи в глаза тех, кто внимал ему, лицо его тем временем пылало или оставалось непроницаемо бледным, когда воображение распаляло кровь или студило сердца. Его воображение произрастало из миров, которые никто из смертных не мог видеть, ибо они доступны только взгляду гения. Начиная разговор с утверждения, обозначенного в предельно простых, ясных и четких понятиях, он внезапно отбрасывал формы привычной логии и с нарастающей силой творил некую реальность, исполненную мрачного величия или тончайшей, изысканной красоты, столь мимолетной, сколь явственной и столь быстротечной, что все внимание было приковано к нему, стоящему среди своих чудесных созданий, пока он сам не развеивал чары и не возвращал слушателей к обыденности с ее вульгарными фантазиями или низкими страстями.

Временами он был мечтателем, пребывающим в идеальных сферах — в небесах или в аду, населенных прихотливыми созданиями его разума. Он бродил по улицам в безумии или меланхолии, губы его шептали невнятные проклятия, взор его иногда возносился к небу со страстной молитвой (но не за себя, ибо он чувствовал или делал вид, что он уже проклят), но за счастье тех, кого он боготворил в тот момент; либо взор его обращался к самым глубинам терзаемого болью сердца; лицо его подергивалось пеленой печали, но он бесстрашно бросал вызов самой стихии; и, несмотря на дождь и ветер, насквозь промокнув и яростно размахивая руками, он мог всю ночь напролет разговаривать с духами, которых он лишь в такую погоду мог вызывать из Эдема, у врат которого его мятущаяся душа искала забвения от горестей, на которые его обрекла его собственная натура; Эдема, ставшего обителью тех, кого он любил, Эдема, который он может быть никогда не увидит, разве что в мимолетных мечтах, когда врата на миг отворялись для иных, не столь пламенных и более счастливых натур, не отмеченных печалью обреченности и смерти. Если неотложные дела, требовавшие полной отдачи сил и способностей, не занимали его, то им на смену приходила память об утрате, которую он постоянно носил в себе. Замечательное стихотворение «Ворон» возможно гораздо ближе к подлинной сути его природы, чем это предполагалось даже самыми близкими ему людьми, и оно несет в себе воспоминание и эхо его собственной истории. Он был истинным хозяином птицы

(А его) Хозяин прежний жил, видать, во тьме кромешной
И твердил все безнадежней, все отчаянней укор, —
Повторял он все прилежней, словно вызов и укор,
Это слово — приговор9.

Каждый истинный творец в большей или меньшей степени продолжает жить в своих произведениях, которые вне зависимости от жанра несут на себе отпечаток его личности, частицу его бессмертной души. Когда мы читаем страницы «Падения дома Эшеров» или «Месмерического откровения», то видим как силы тьмы объяли человека, а проницательный метафизический анализ обоих произведений позволяет распознать страхи и, что особенно важно, интеллектуальную природу автора. Однако мы видим здесь только лучшие стороны его натуры, только справедливость его позиции, ибо суровый жизненный опыт лишил его всякой веры в мужчин и женщин.

Он смирился с бесчисленными сложностями социального мира, и вся эта система виделась ему сплошным обманом. Подобный взгляд на мир и определил развитие его проницательного разума и от природы необщительного характера. Хотя он воспринимал общество как сборище негодяев, его проницательность была иного порядка — она не помогала ему справиться  с мерзостью жизни, а приводила к поражениям, и вера в торжество порядочности разрушалась. Во многом он походил на Фрэнсиса Вивиана из романа Булвера «Кэкстоны»10. Вспышки гнева мешали ему испытать простое человеческое счастье и порождали худшие стороны его характера. Ему нельзя было перечить, не рискуя вызвать приступ желчного раздражения, с ним нельзя было вести разговор о богатстве, ибо щеки его покрывались мертвенной бледностью от снедающей его зависти. Поразительная природная одаренность бедного юноши — красота, образованность, бесстрашный дух, наполнявшие пространство вокруг него огненной атмосферой — превращали оправданную уверенность в себе в надменность и его претензии на изгнание и восхищение оборачивались предубеждением против него. Раздражительный, завистливый — это, конечно, плохо, но не самое худшее, ибо неприятные стороны его характера прикрывались внешним лоском холодного и отталкивающего цинизма, а овладевавшие им страсти находили выход в язвительных насмешках. Похоже для него не существовало добродетели; и что самое примечательное, этой гордой натуре было вовсе не чуждо такое понятие, как дело чести. В нем жила нездоровая жажда возвыситься, то, что просто именуется амбициозностью, и у него не возникало ни малейшего желания уважать или любить себе подобных; одно неуемное желание преуспеть — не блистать в обществе, не быть полезным — а преуспеть, дабы получить право презирать мир, столь уязвивший его самолюбие.

Мы полагаем, что на литературное творчество большое влияние оказали и его собственные амбиции и удары судьбы. Это заметнее в его поздних работах, нежели в ранних. Почти  все, что он писал за последние два или три года, включая лучшие образцы его поэзии, в определенной степени автобиографично; в драпировках его фантазии, если задаться целью распутать следы, можно обнаружить едва спрятанную фигуру автора.

Возможно некоторые наши читатели смогут разобраться в аллюзиях прекрасного стихотворения, которые мы приводим ниже. Мистер По подарил рукопись стихотворения автору этих строк перед недавним отъездом из Нью-Йорка, заметив, что это последнее его произведение:

Это было давно, это было давно
В королевстве приморской земли;
Там жила и цвела та, что звалась всегда,
Называлася Аннабель-Ли,
Я любил, был любим, мы любили вдвоем,
Только этим мы жить и могли11.

Мы вынуждены опустить критический разбор произведений мистера По. Как мастер прозы он признан повсеместно, и едва ли его можно превзойти в мастерстве композиции или в эффектности письма; как критик он был более значителен в качестве прозектора, препарирующего предложения, нежели в качестве комментатора, разбирающего идеи. Он был немногим лучше придирчивого грамматиста. Он был и остается первоклассным поэтом. Его «Ворон», по мнению мистера Уиллиса12, является «наиболее эффектным образцом стихотворения, сочиненного на случай и когда-либо опубликованного  в нашей стране, оно остается непревзойденным в английской поэзии по изысканности идей, мастерству версификации и силе воображения». Как в поэзии, так и в прозе мистер По более всего преуспел в метафизическом описании страстей. Его стихотворения отмечены изысканностью композиции и непревзойденной законченностью формы. Они иллюстрируют болезненную чувствительность, мрачную силу воображения и практически безупречный вкус в понимании той красоты, которая более всего соответствовала характеру его личности.

Мы не знаем обстоятельств его смерти. Она была неожиданной, но исходя из того, что случилось в Балтиморе, можно предположить, что он находился на пути в Нью-Йорк.

«Прошел горяченный припадок жизни, он спит спокойно»13.

Людвиг

ПРИМЕЧАНИЯ

Данная статья (Ludwig Article) была опубликована Гризволдом под псевдонимом «Людвиг» в вечернем выпуске газеты «Нью-Йорк Трибюн» («The New York Tribune») от 9 октября 1849 года. Перевод с английского и комментарии Ю.В.Лучинского.

Гризволд Руфус Уилмот (Rufus Wilmot Griswold) родился в Вермонте в 1815 году в пуританской семье. Был наборщиком, баптистским священником и журналистом. Отличался большой литературной плодовитостью, оставив после себя множество работ по истории, философии, теологии, различные биографии, поэтические произведения и даже роман. В качестве редактора работал в таких журналах как «The New Yorker», «The Brother Jonathan», «The New World», «The International Magazine». В 1842 году Р.У. Гризволд становится редактором журнала «Graham’s Magazine», сменив на этом посту Э. По. Мнения и вкусовые пристрастия Р.У. Гризволда были довольно весомы в литературном мире Америки. Особенно влияние Гризволда возросло, когда он приступил к изданию антологий американской поэзии и прозы, снабдив их своими комментариями. Эти антологии (среди наиболее известных — «Поэты и поэзия Америки» («Poets and Poetry of America», 1842), «Прозаики Америки» («Prose Writers of America», 1847), «Поэтессы Америки» («Female Poets of America», 1849) были одними из первых в истории американской литературы и сыграли важную роль в середине прошлого века. Эдгар По назначил Гризволда своим литературным душеприказчиком, и после смерти Эдгара По в 1849 году тот издал двухтомное собрание сочинений По («The Works of Edgar A. Poe; Poems, Tales, and Miscellanies; with a Memoir»), включив в него одну из первых биографий По. Гризволд умер в возрасте 42 лет в 1857 году, пережив Эдгара По на 8 лет.

  1. Конкурс, о котором идет речь, был объявлен балтиморской газетой «The Saturday Visitor» в июле 1833 года.
  2. В воспоминаниях одного из членов данного жюри по присуждению премий Джона Лэтроуба (J.H.B.Latrobe) (эти воспоминания были впервые опубликованы в сборнике Edgar Poe Memorial Volume. Ed. by Sara Sigourney Rice. Baltimore, 1877) опровергается данное утверждение Р.У. Гризволда. Лэтроуб писал, что «содержащееся в составленном доктором Гризволдом жизнеописании, помещенном в качестве предисловия к собранию сочинений Эдгара По, утверждение о том, что «единодушно было решено, что премии можно присудить первому гению, умеющему писать столь разборчиво. Ни одна из других рукописей на раскрывалась», абсолютно не соответствует истине». (Цит. по Harrison J.A. The Life of Edgar Allan Poe. P. 105).
  3. По профессии Джон Кеннеди был юристом.
  4. По свидетельству упоминавшегося выше Д. Лэтроуба «утверждение доктора Гризволда о том, что «Мистер Кеннеди сопроводил его в модную лавку, приобрел для него приличный костюм со сменой белья и отправил По в ванную комнату», является чистейшей воды фальсификацией» (Цит. по Harrison J.A. The Life of Edgar Allan Poe. P. 109).
  5. Эдгар По становится редактором «The Southern Literary Messenger» в декабре 1835 года, а его свадьба с Вирджинией Клемм состоялась 16 мая 1836 года.
  6. Эдгар По редактировал журнал «The Gentleman’s Magazine» с июля 1839 года по июнь 1840 года.
  7. В октябре 1840 года У.Э. Бартон продал «The Gentleman’s Magazine» Джорджу Грэхэму, который был владельцем ежемесячного журнала «Arkinson’s Casket». Эти два издания Д. Грэхэм преобразовал в журнал «Granam’s Magazine», с которым с февраля 1841 года начинает сотрудничать Эдгар По.
  8. Речь идет о помолвке с миссис Эльмирой Шелтон, состоявшейся в сентябре 1849 года. Свадьба, о которой пишет Р.У. Гризволд, не состоялась.
  9. Фрагмент из стихотворения «Ворон» приводится в переводе В. Топорова.
  10. Р.У. Гризволд имеет в виду популярный в то время роман английского писателя Эдварда Булвер-Литтона «Кэкстоны», появившийся за год до смерти Эдгара По.
  11. Перевод К. Бальмонта. Стихотворение «Эннабел Ли» было приведено в «Сатье Людвига» полностью, и это была первая публикация данного стихотворения.
  12. Н.П. Уиллис — поэт, драматург, журналист, друг Эдгара По. Стихотворение «Ворон» было опубликовано впервые 29 января 1845 году в газете Н.П. Уиллиса «The Evering Mirror» с предисловием редактора. Фрагмент из этого предисловия и цитирует Р.У. Гризволд.
  13. Р.У. Гризволд завершает статью цитатой из «Макбета» (акт 3, сцена 2). Цитата дается в переводе Б. Пастернака в несколько измененном виде, для сохранения структуры подлинной шекспировской строки.

Добавить комментарий