vldmrvch.ru

Мастерство конструкции и искусство декораций

Реализм и правдоподобие у Агаты Кристи не больше чем мастерство конструкции и искусство декораций. А вот романтизм, хотя это может показаться странным поначалу, весьма близок этой писательнице, причем близок идейно. Не романтизм романов и фильмов ужасов, где в соответствии с законами триллера много трупов, встречаются призраки, кровоточат раны, гремят выстрелы и так далее. Романтизм Агаты Кристи не столько атрибутивен, сколько содержателен, и свое выражение он находит в вечной формуле — зло побеждается, добро торжествует, а пугающий тайнами мир в конце концов обретает некий порядок. Уж не скрытый ли романтик Агата Кристи? А почему бы и нет. Думаю, что мы до конца не осознаем сколь сильна эта традиция в Великобритании, сколь содержательно мощна и питательна. У Агаты Кристи в высшей степени романтическое изображение преступления. A мы, поддавшись ее чарам, ненадолго забываем о реальной жизни, оказавшись в мире математически точных конструкций.

У соотечественника и младшего современника Агаты Кристи известного драматурга и сценариста Гарольда Пинтера есть пьеса Ничейная земля. Название этой пьесы вспоминается, когда пытаешься обдумать прочитанное в детективах Агаты Кристи. Да, их территория при всей конкретике — это ничейная земля, ничейная территория. Вас сознательно отрывают от действительности, вырывают из череды утомительных, скучных, а то и драматических будней. Вам дают передышку. Если хотите, медицинский, оздоровляющий эффект этой прозы велик.

Такое механически виртуозное соединение тайны и мистификации с прозой дня и узнаваемостью реалий — не только сюжетный фундамент романов и рассказов Агаты Кристи, но и психологическая основа ее феноменальной читабельности.

Ясно, что при таком подходе к самой идее произведения в нем нет и не может быть места настоящему характеру. Его неизбежно должны вытеснить факты и события. Характер Агате Кристи нужен постольку, поскольку может объяснить случившееся. Характеры становятся абсолютно послушны автору, и речи не может быть о том, чтобы им позволили жить собственной жизнью. И они также послушно умирают, когда мы переворачиваем последнюю страницу книги — когда тайна раскрыта, им более нечего делать.

С художественной стороны это явный недостаток. Но и одновременно — огромное достоинство этой писательницы. Более того, на этом узком в художественном отношении месте Агата Кристи побеждает своих коллег по детективному цеху. И Чэндлер, и Дороги Сэйерс, и Дэшил Хэммет куда более психологичны, нежели автор Восточного экспресса. У них есть и психологическая глубина, и сложная мотивация поступков, и описание особых психологических состояний. Но они не втягивают читателя в столь азартную и магическую игру разгадки.

Психологические изыски мешают Агате Кристи. Она опускает их, потому что знает: главное не упустить из внимания загадку и ее разрешение. И этого, только этого ждет от Агаты Кристи ее читатель, даже самый интеллектуальный. Поэтому ее нисколько не смущают стереотипы. Она знает, что ее читателю достаточны контуры героя-архетипа, а уж он сам, увлеченный интригой, вдохнет в этих марионеток жизнь. В каком-то смысле ее книги похожи на детские книжки-раскраски, когда дело ребенка расцветить картину, обратившись за помощью к собственной изобретательности.

Агата Кристи очень тщательно отбирает детали. Она никогда не позволит себе утомлять читателя ненужной информацией, для усвоения которой требуются специальные знания. Смысловой эпицентр ее произведений, если воспользоваться словами Чарльза Диккенса, в непреодолимом желании узнать о том, что затаилось в темных углах человеческого сердца. Она писала об обычных людях, и при этом демонстрировала отменное знание человеческой природы. Успеху способствовало и естественное чувство сострадания к людям, которое сочетается у нее с умением быть сдержанной и тактичной.

…Когда стало очевидно, что брак с полковником Кристи рушится, Агата вдруг исчезла. Газеты были полны сенсационными сообщениями. Родственники предложили награду в 100 фунтов стерлингов любому, кто располагает какой-либо информацией по этому делу. Хозяин местной аптеки подлил масла в огонь, сообщив, что миссис Кристи не раз обсуждала с ним действие различных ядов. Сумма вознаграждения выросла до 500 фунтов. Полиция была поднята по тревоге. Искали днем и ночью — в деревне, местном лесу, болоте.

Вдруг все кончилось. Сотрудник гостиницы в небольшом английском городке Харрогите потребовал вознаграждение в 100 фунтов. Он сообщил, что вот уже девять дней, как в гостинице остановилась Агата Кристи. Вела она себя подчеркнуто отстранено, так что у проживающих в отеле даже создалось впечатление, что у женщины не все в порядке с памятью. На самом же деле это была блистательная игра, в которой Агата Кристи подчинила жизнь литературе, а литературе пришлось лишний раз признать, что нет на свете ничего удивительнее и загадочнее, чем жизнь. Перед ней меркнет любой вымысел.

Хочется рассказать и еще одну историю, приключившуюся с одним видным литератором на приеме, где напротив него за столом сидела Агата Кристи. Дело было летом. Все утро он провозился в саду и несколько опоздал к началу обеда. Вдруг он поймал на себе взгляд холодных, проницательных глаз Агаты Кристи. Знаменитая писательница неотрывно смотрела на его руки. Под ногтями в уголках остались следы земли. И вот эта маленькая деталь и приковала к себе внимание Агаты Кристи. Может быть, она уже строила сюжет будущего рассказа…

Будут ли читать Агату Кристи век спустя, выдержит ли она, такая популярная сегодня, самое жестокое испытание — временем? Не стоит теряться в догадках. Жизнь опрокидывает наши умственные построения: недавно отечественные критики уверяли, что Агату Кристи не станет читать советский читатель, что ее творчество не вызовет интереса у людей социалистического лагеря.

Все это дешевый и конъюнктурный социологизм. Агату Кристи будут читать не потому, что она великая писательница (она не великая писательница), и не потому, что она замечательная стилистка (стилистка Агата Кристи довольно посредственная), а потому, что ее тип детектива философичен и наделен магнетической силой. Если оставить в стороне все рассуждения, он апеллирует к нашему врожденному чувству вины, он — про нас самих. Ведь растерялся же тот литератор, поймав на себе ее взгляд. И стал вспоминать, чем занимался поутру, почему не достаточно хорошо почистил ногти. Переместившись в сферу скрытых инстинктов, комплексов, страхов, нереализованных надежд, словесных оговорок, детектив Агаты Кристи покидает просторы и наделы литературного произведения и переносится на вечную территорию мифа. Детективы Агаты Кристи с равным интересом читает профессор логики из Оксфорда и советская школьница, прячущая томик с ее рассказами под партой.

Агата Кристи никогда не писала о том, чего она не знала, не пыталась она быть и интеллектуальной. Более того, интеллектуальность она принесла в жертву изобретательности своих сюжетов. Она всегда была настоящей служительницей своего кумира — публики. Как старый опытный фокусник, она достает из цилиндра свои многочисленные истории — по сути простые, но такие запутанные людскими страстями и пороками.

Конечно, у Агаты Кристи особый дар. Может быть, сама она точнее всех определила его в следующих словах: Большинство людей, возможно, просто не хотят ничего знать и замечать. Они говорят — ради разговора, бессмысленно роняя слова. Но все же иногда встречаются люди, которым и в самом деле интересно происходящее, у которых открыты глаза и уши.

E. Гениева

Послесловие к сборнику Мышеловка

Об авторе
Поделитесь этой записью
Оставить свой комментарий

Пожалуйста, введите ваше имя

Ваше имя необходимо

Пожалуйста, введите действующий адрес электронной почты

Электронная почта необходима

Введите свое сообщение

Детективный метод © 2016 Все права защищены

Детективный метод. История детектива в кино и литературе