vldmrvch.ru

Тайны Агаты Кристи

Достаточно широко распространено мнение, что читательский интерес к произведениям Агаты Кристи удерживается мастерски сплетенной интригой и живым, динамичным диалогом. Думаю, что писательница безусловно обладала своеобразным даром психологического бытописательства или бытового психологизма. Конечно, было бы нелепо сопоставлять психологизм Кристи и Достоевского или Джойса. Но она и в самом деле немало знала о частной жизни людей и их взаимоотношениях в быту и умела точно и зримо передать свое знание нам. Скажем, постоянный поединок мисс Марпл и ее суетливой и заботливой сиделки мисс Найт: при соблюдении всех внешних приличий — какой накал борьбы и какая глубина внутреннего непонимания!

Быть может, в книгах Кристи нет высоких страстей. Но ведь и в настоящей жизни они не так уж часто встречаются. Писательница вовсе не идеализирует бедных и далеко не преклоняется перед богатыми. Она знает, что и дети могут быть жестоки и испорчены, а старики лицемерны и безжалостны.

И все же она верит в разумное начало в мире. Вечное Зло, порождающее всевозможные преступления, которые никак нельзя списать за счет родимых пятен или пресловутых пережитков проклятого прошлого, скорее всего неистребимо окончательно, но всегда преодолимо силами Добра, преобладающими в здоровом, разумно устроенном обществе. Боюсь, что идеалом такого общества для Агаты Кристи, как и для мисс Марпл, была та, прошлая Сент-Мэри-Мид, еще без новых Домов и супермаркета…

Эпоха завершилась, моя эпоха. Разумом мы предвидели, что это случится, рассуждали на эту тему, но до последнего момента держались унаследованных привычек, — писал крупнейший английский сатирик XX века Ивлин Во.

И дело не только в том, что Ивлин Во по происхождению принадлежал к тому же служилому классу, что и большинство персонажей Агаты Кристи, а впрочем, и читателей, и не в том, что Bo в свои оксфордские годы дружил со вторым мужем писательницы Максом Мэллоуном, и не в том, что у забывчивого каноника Пеннифезера был литературный предшественник — рассеяный студент-богослов Поль Пеннифезер и из раннего романа Во Упадок и разрушение. Литературных и жизненных аналогий между, казалось бы, столь разными писателями можно отыскать множество!

Нельзя не сказать о том, что в изображении полиции Агаты Кристи откровенно следует за Конан Дойлом. При всем обязательном уважении к людям в мундирах как представителям власти, полицейские у нее в лучшем случае ревностные служаки, но у них, увы, не бывает, как у великих сыщиков Холмса и Пуаро, озарений, рожденных интуицией, но подготовленных логическим и тщательным сопоставлением фактов. Словом, полиция мало что может без помощи одаренных дилетантов.

Это — чисто английское убеждение, безусловно разделяемое писательницей, в том, что преданный какому-нибудь делу дилетант вполне способен превзойти равнодушного профессионала. В каком-то смысле собственный жизненный опыт писательницы подтверждал эту неистребимую веру в продуктивность дилетантизма. Не говоря уже о музыкальных способностях и высоком исполнительском уровне Агаты Кристи, она, так никогда и не получившая никакого образования, выйдя второй раз замуж за археолога Макса Мэллоуэна, всерьез заинтересовалась археологией, неоднократно принимала участие в раскопках на Ближнем Востоке и через некоторое время превратилась в достаточно авторитетного знатока древней керамики.

Не убежден, что многие российские поклонники королевы детектива знают, что под псевдонимом Мари Уэстмакотт Кристи выпустила шесть романов. Первый — Хлеб великанов вышел в 1930 году, последний — Ноша — в 1956-м. в автобиографии писательница информирует о том, что двадцать лет скрывала от всех свой псевдоним. Почему? Быть может, ей, по сути никогда не сталкивавшейся ни с полицией, ни с преступниками, хотелось внести в свою жизнь некий элемент тайны.

Впрочем, тайна в ее жизни уже имелась: в декабре 1926-го, после того, как по выходе весной того года романа Убийство Роджера Экройда она обрела огромную популярность, потеряла мать и была покинута мужем. Агата Кристи неожиданно исчезла из дома. Когда друзья и родственники забили тревогу, полиция обнаружила брошенную машину. В дело тут же включилась пресса. Полиция с удвоенной энергией бросилась на поиски — загадочно пропала писательница, имя которой было у публики на устах. Примерно через неделю Кристи нашлась на другом конце Англии: она преспокойно жила себе в отеле под чужим именем. Сама писательница вспоминать эту историю терпеть не могла — в автобиографии о ней ни слова. А мнения биографов расходятся. Что это было? Нервный срыв, потеря памяти, временное раздвоение личности, просто неодолимое желание скрыться от навалившегося горя и повышенного внимания читающей публики? А может, все-таки попытка сыграть в реальности некий детективный сюжет?

Неоконченный портрет

Отчасти понять душевное состояние писательницы в те месяцы поможет роман Неоконченный портрет, опубликованный В 1934 году под вышеназванным псевдонимом. Он как раз и повествует об исчезновении героини, вернее, о той цепи переживаний, которая ее к этому поступку приводит.

Роман, очевидно, автобиографичен, что легко подтверждается даже самым беглым сопоставлением страниц автобиографии, опубликованной более четырех десятилетий спустя. Детские годы Селии, героини Портрета, и юной Агаты Миллер практически ничем не отличаются. Молодая писательница хорошо знала родную литературу и с помощью традиционных приемов будто старалась оправдаться перед читателем, застраховаться от возможной неудачи. Роману предпослано письмо автора-повествователя, который не профессиональный писатель, а художник, к тому же из-за ранения, полученного на войне, расставшегося со своим ремеслом. Ну какие к нему могут быть претензии. Если он, рассказывая грустную историю Селии, допустит какой-нибудь промах?!

Неоконченный портрет пронизан ностальгическим чувством по счастливому безмятежному детству, выпавшему на удивительную эпоху с рубежа XIX—XX веков. Стиль жизни — обеспеченный, размеренный, казалось бы, незыблемый — неминуемо клонился к закату. На смену ему надвигалось что-то неизведанное и грозное — мировые войны, революция, жестокие социальные катаклизмы.

В судьбе Селии как бы смутное предчувствие грядущих страшных перемен. Милая провинциальная английская барышня из высшего среднего класса, наивная и сентиментальная, по-своему оптимистически расчетлива, но совершенно неподготовлена к жизненным испытаниям.

Книги, которые она читала, жизненным невзгодам ее не научили. Так, увы, получалось не только у детишек из обеспеченных семей. Большую часть XX века в России юные поколения воспитывались в сознании того, что они сами или уж во всяком случае их дети будут жить почти в раю. Этот безудержный, но беспочвенный оптимизм, сталкивавшийся с суровой действительностью давал закономерный печальный ревности в себе самом, разочарования в окружающих, стрессы, неврозы. Плоды этого воспитания мы с печалью пожинаем до сих пор.

Первая часть Неоконченного портрета рассказана повествователем-художником, случайно встретившим Селию, готовую на самоубийство. Он сумел отговорить ее, удержать от страшного шага. И тут для нас возникает новая загадка, которая, хотя нам никогда не разгадать ее, представляется в высшей степени увлекательной. То, что Селия — второе я писательницы, не нуждается в доказательства. А рассказчик, сумевший так быстро и тонко понять Селию и спасти ей жизнь? Существовал ли он в реальности? Или же Агата Кристи сама и в действительности, а потом и в произведении сыграла и эту роль, умудрившись посмотреть на себя Селию со стороны и удержаться от рокового шага?

Безмятежная атмосфера детства и юности, психологическая готовность исключительно к счастью — все это, сформировавшее характер Селии, в одночасье рухнуло, подвергшись в общем-то банальным жизненным испытаниям. Но, быть может, эти ранние благополучные годы дали героине и, позволю себе предположить, самой Агате силы, необходимые для того, чтобы выстоять. Ведь давно уже не секрет, что именно детские впечатления в значительной степени и формируют будущую личность.

Героини и романа, и автобиографии росли в любви. Внимательные, заботливые родители, а также няня, горничная или кухарка, у которой в любое неурочное время можно добыть что-нибудь вкусненькое. Но обожавшие девочку взрослые не только баловали ее. Пожилая и добродушная няня рассказами о Боге, рае и еде, своими немного комичными запретами — нельзя по воскресеньям играть в крокет — закладывала в душу ребенка моральные нормы.

С самых ранних лет Селия знала, что надо быть хорошей. Быть может, именно это немного наивное стремление и помогло ей потом пережить печальные события? А что значит быть хорошей? Не делать людям зла. Несмотря ни на что, этим, казалось бы, на удивление простым, но важнейшим правилом Селия руководствовалась и во взрослые годы. Судя по всему, те же принципы исповедовала и ее создательница. Во всяком случае, ни один многочисленных биографов писательницы не отмечает в ее характере и поведении никаких непривлекательных или отрицательных черт, кроме излишней скромности и скрытости.

Любопытно, что Селия, как и самой Агате, с детства регулярно снится страшный Стрелец.

Об авторе
Поделитесь этой записью
Оставить свой комментарий

Пожалуйста, введите ваше имя

Ваше имя необходимо

Пожалуйста, введите действующий адрес электронной почты

Электронная почта необходима

Введите свое сообщение

Детективный метод © 2016 Все права защищены

Детективный метод. История детектива в кино и литературе