Нуар. Основы жанра

Нуар. Основы жанра

Нуар — это одно из самых массовых и популярных представлений о модернистском пессимизме, связывающем в единое целое философские поиски европейских интеллектуалов и популярную американскую литературу от крутого детектива до психологических триллеров Джима Томпсона и Патриции Хайсмит.

На первом этапе развития нуара наиболее ярким воплощением нуар-стиля были частные детективы, из романов Дэшила Хеммета или Реймонда Чандлера, убедительно воплощенные на экране Хамфри Богартом. Подчеркну, не литературные образы, а кинематографическое воплощение. Жесткий, несгибаемый, со множеством индивидуальных черт, чьи действия направлены на восстановление общественного порядка или личной справедливости, одинокий детектив разбивается о стены коррупции, преступных синдикатов и ловких дельцов способных откупиться от любого преступления.

На втором, главном этапе развития нуара, частного детектива сменяют несправедливо осужденные жертвы системы или изгои общества, роковые красотки или общительные и смертельно-опасные психопаты. В послевоенный период развития американской литературы частных детективов сменяют убийцы, реваншисты, психопаты и карьеристы с криминальными наклонностями. Все они активно борются за свои «идеалы», не гнушаясь криминальных методов. На них в гораздо меньшей степени давят экономические условия, зато гораздо больше давления оказывает общество, необходимость соответствовать общественным идеалам и потребностям. По мнению критиков, именно социальное давление впоследствии привело к созданию героев-психопатов, тщательно скрывающие свои «криминальные цели» под вполне благовоспитанным обликом.

Яркий образец героя первых послевоенных лет представляет Хорас Маккой в его исповеди:

«… Это доказывает, что я пришел к преступлению благодаря собственному выбору, а не через давление окружающей среды. Я не рос в трущобах с пьяницей отцом и шлюхой матерью, я выбрал преступление, как собственный путь. Я ненавижу общество, но не потому что оно плохо обращалось со мной и разрушило мою душу. Любой преступник, трус вдвойне, если обвиняет в своих поступках общество».

Подобные персонажи несут с собой «мрак, темноту, отчуждение и социальную дезориентацию», которые обычно перерастают в кошмар. Это явление связано с влиянием мировой войны и модернистским кризисом культуры.

Идеальными предшественниками европейского интеллектуального нуара являются Томас Элиот и Джозеф Конрад.

Джозеф Конрад, почерпнувший многие темы у Достоевского и Диккенса, оказал сильнейшее влияние не только на популярную литературу, не только на криминальную литературу, но также на кинематограф.

Наиболее известным произведением среди предвестников нуара называется роман «Сердце тьмы» Джозефа Конрада. Разрыв между суровыми мужскими чувствами и изнеженным духом аристократизма, проиллюстрирован на примере проявления силы духа в тревожных обстоятельствах. Здесь самое время вспомнить обещание Уэллса экранизировать этот роман в 1940 году. Если бы американский режиссер сумел воплотить задуманное, думается, что это был бы один из лучших образчиков нуара на экране.

Другой роман Конрада «Секретный агент» оказал сильнейшее влияние на популярную литературу, задавая канву мрачной чувственности и повествовательным приемам на несколько десятилетий вперед. Ироничное представление виновных или несправедливо обвиненных персонажей, нелинейная структура и безрезультатный финал. И хотя роман был написан еще в начале XX века, его шаблонами и наработками писатели пользовались даже после Второй мировой.

Впрочем, влияние этих писателей на европейскую и американскую культуры хорошо изучено, а потому мы не станем останавливаться на этом подробно, упомянем лишь отдельные моменты. Грэм Грин называет свою Гринландию «провинцией Бесплодной земли»1. Также из мемуаров Лилиан Хеллман мы знаем, что Дешил Хэммет во время написания своего романа «Стеклянный ключ» обсуждал с ней творчество Элиота и в частности идеи, заложенные в «Бесплодной земле».

Упомянув о предшественниках нуара, далее следует уточнить вопрос о границах этого явления. Что это — визуальный стиль, жанр, серия подражаний или просто поздняя попытка обобщить ряд однотипных произведений?

Критики предлагают целый спектр возможных решений в данном вопросе. Можно допустить, что это просто жанр, обобщающий не только литературные, но и кинематографические произведения. Другие исследователи предлагают, как вариант интерпретации — «набор идей», или «организационный принцип»2.

Некоторые из критиков даже полагают, что литературные пессимизм и отчаяние порождаются ложным представлением о реальности. Ведь финальной точкой любых процессов описанных в произведениях нуара является деструкция человека, а потому большинство ответов в нуаре — это лишь однобокое представление действительности, если не преднамеренный обман. Эта вечная тема воплощена еще в вопросе, заданном через героев Джозефом Конрадом. В романе «Секретный агент» Винни убеждает Стиви, что полиция «Он считал городскую полицию благодетельным учреждением для ограждения от зла, и относился к ней с доверием и любовью».

На определение нуара влияют национальные особенности, имеющие свою специфику и границы, находящиеся в зависимости от национальной культуры. Например, в Англии к нуару относят произведения серьезных писателей — Конрада, Грэма Грина, Эмблера, но эти же английские критики предпочитают романы Чейза, которые имеют все признаки нуара, списывать в криминальную литературу. Во Франции воплощением нуара стала «Черная серия» и романы Лео Мале о Несторе Бурма, объединяющие экзистенциальные вызовы и криминальную субкультуру. В США к нуару относят не только романы Кейна, Маккоя, Вулрича и Гудиса, но и крутые детективы Хэммета, Чандлера, а также психологические романы Томпсона. Этот набор напоминает состав «Черной серии», где криминальные образцы объединяли с сентиментальными и мрачными психологическими произведениями Кейна, Вулрича и Гудиса.

Естественно после этого перечисления возникают вопрос о жанровой разновидности романов Патриции Хайсмит, произведения которой также можно охарактеризовать как нуар. Продолжая этот необъятный список, возникает вопрос, как тогда оценивать психологические романы Френсиса Айлза («Умышленная злоба» или «Перед фактом»). Произведения английского писателя имеют все отличительные признаки нуара — пессимистичный взгляд на действительность, повествование от первого лица, отсутствие логического финала. Более того, Беркли не просто зачитывался, но даже пытался пародировать стиль Джеймса Кейна. Но когда Виктор Голанц, издатель романов Беркли, в рекламе назвал их «шокерами», ранний термин, позднее преобразованный в триллер, обидчивый Беркли еще долго вспоминал этот «вопиющий промах». Английский писатель был твердо убежден, что разрабатывает не новый жанр, не пишет в стиле нуар, а лишь предлагает новое решение для зашедшего в тупик классического детектива.

Исходя из вышеприведенных примеров, и желая добиться более точного определения, мы ограничим определение нуара. Произведения крутого детектива имеют много общих черт с нуар-произведениями, но оптимистичный финал, как в «Мальтийском соколе», не позволяет нам объединить его с «Почтальоном» Джеймса Кейна. Также как и оптимистичные финалы в романах Гудиса указывают на их принадлежность к криминальному жанру.

Продолжая разграничение, мы прибавим доводы Ли Хорсли относительно разницы между нуар-триллерами и детективами. Триллеру присуще — избыток чувственности, неявная структура, отличающая его от детектива, напряжение, возникающее в связи с вовлечением главного героя в грозные события, нагнетание страха и тревога, создание контрастов, особенно когда угроза должна перекинуться в реальность, уязвимость героя и, безусловно, увлекательность. Но в нуаре эти принципы появляются не часто, а потому нуар условно можно отнести к промежуточному звену между крутым детективом и триллером. Очевидным аргументом в пользу этого вывода служит датировка возникновения этих жанров.

Образцы криминальной литературы имеют несколько иной антураж или действие, сосредоточенно идущее к финалу, что позволяет их отделить от чистых образцов нуар-литературы.

На основании вышеперечисленного Хорсли предлагает 4 критерия для нуара:

  1. Субъективная точка зрения в изложении событий;
  2. Внимание автора к неустойчивой позиции главного героя;
  3. Напряженные отношения между героем и обществом, порождающие темы отчуждения и ущемления;
  4. Нуар как социально-политическая критика.

Сильвер и Уорд также подмечают важность роли, доверенной главному герою, и дают упрощенный вывод, что описание главного героя играет первостепенную роль в литературном нуаре. Хорсли уточняет это положение. Он указывает, что в нуаре важна не только роль, которую на себя примеряет главный герой — потерпевший, преступник, детектив, важна информация о его взаимоотношениях с окружающим миром. Особой важностью обладают субъективные описания и восприятие окружающего мира (заблуждение и реализм, сексуальные желания и навязчивые идеи, страхи и паранойя).

Наиболее точное описание этой субъективной стороны дает режиссер Фриц Ланг: «Вы должны показать героя так, чтобы зрители могли на своей шкуре прочувствовать этого человека».

Предшественнику нуара Джозефу Конраду удалось в холодноватом повествовании от третьего лица добиться ощущения кругового обмана, благодаря вниманию к противоречиям и кривотолкам. Позднее большинство писателей достигали этого же эффекта благодаря использованию повествования от первого лица. Разговорный стиль и обилие диалогов в крутом детективе позволяет легко добиваться эффекта многозначности, позволяя увидеть событие с разных точек зрения.

Простое решение для выявления многозначности предлагает Джим Томпсон в романах «Уголовник» и «Ликвидировать». Он подчеркивает однобокость рассказа, доверяя представление истории нескольким персонажам, которые сомневаются в словах предыдущих рассказчиков, опровергают версии своих конкурентов. Томпсону удается добиться эффекта, когда читатель уже не может поверить ни одному из рассказчиков, в итоге автор приводит читателей к осознанию невозможности добиться от них объективной картины произошедшего.

В отличие от криминальных романов, выявляющих ложь и обман, авторы нуар историй стремились отобразить психоз или паранойю, страх или ощущение тревоги. Нуар-стиль более сложный и призрачный жанр, чем классический детектив или скажем вестерн. Некоторые исследователи нуара, полагают, что различие между детективом и нуаром заключаются лишь в том, с чьей точки зрения читатели видят преступление. А потому большинство мрачных и напряженных историй даны в описании героев. Мастерство писателя проявлялось в умении показать лукавство или увертки героя описывающего ситуацию с выгодной для себя позиции.

Ключевым признаком классического детектива является наличие треугольника — жертва, преступник, детектив. Но в нуаре эта конвенция детектива также стабильно подвергается пересмотру и деконструкции, хотя и не предлагает устойчивой структуры взамен. В отличие от детектива, где сыщик является главным действующим лицом, авторы нуар историй старательно избегали и этого шаблона.

Еще одной особенностью нуара является мотив коллективной вины, а также изолированность и обреченность в мотивах и действиях героя. Согласно Хорсли, обобщенной тематикой нуар историй является злополучные отношения между героем и обществом, причем характер этих взаимоотношений носит деструктивный характер. Обычно герои страдают от неудач, бессилия и неопределенности, изоляции и предательства. От этого главный герой выглядит одержимым, уязвимым, он — параноик или беглец, вынужденный бороться и страдать от экзистенциального отчаяния. Еще одной общей темой в нуаре стали слабости героя, как неспособность сделать правильный выбор, неумение реализовать собственный выбор, подчинение курсу, диктуемому судьбой. Это давление окружающего общества или внешних обстоятельств воспринимается как указание на бессмысленность целеполагания или попросту абсурдность мира.

Авторы нуара избегали мистических описаний судьбы, их описания соответствовали историческим реалиям своего времени. Например, американские авторы конца 30-х годов объясняют судьбу как экономическое давление, а в послевоенные годы удары судьбы связывали с закрытостью предвзятого общества.

Принято считать, что после 80-х годов в эпоху господства потребительского общества тенденция рассматривать борьбу социума и индивида окончательно стерлась. На потребу дня литература актуализировала совсем другие темы. Такое явление как нео-нуар сосредоточено на проблемах дезориентации индивида, попытках упорядочить пространство, охваченное хаосом. Нуар перемещается и откровенно монополизирует современный жанр шпионского романа, где отчуждение и отгороженность заложены в самой сути профессиональных отношений. Не менее популярны в нео-нуаре темы справедливости и невиновности.

Общим местом для литературного и кинематографического нуара является движение к абсурду. Альфред Аппель предлагая психологическое объяснение популярности нуара дает следующий ответ: «отчаяние, одиночество и страх — способ видения, который затрагивает аудиторию, более тесно, потому что это описание гарантирует, что подавленные импульсы и страхи являются общими для ответов любого человека». Но это путь в никуда, подобно героям Гудиса мы возвращаемся к исходной точке.

Мы допускаем, что Дэвид Гудис «интуитивно прошел» этот цикл философских или эстетических вопросов и будничным повседневным языком изложил бессмысленность подобных взглядов. Но его выводы лежат не в философской плоскости, они изложены в виде простых историй.

Из биографии «Дэвид Гудис»

  1. Гринландией английский писатель называл место, где происходит действие большинства его романов. «Бесплодная земля» — поэма Томаса Элиота.
  2. Явление трудно обобщить, поскольку с момента появления термина «нуар» в 1971 году, было выпущено более 300 фильмов, отождествляющих себя с нуаром, а ведь под этим термином выходят романы, телевизионные программы, комиксы, видеоигры. Когда массив нуар-произведений разросся до немыслимых размеров, термин начали дополнять различными уточняющими характеристиками «поп-нуар», «кибер-нуар, «техногенный нуар», «нео-нуар», «тв-нуар».
54321
(0 votes. Average 0 of 5)