О советском детективе

О советском детективе

Недавно отдельным изданием вышел роман Алексея Толстого — Гиперболоид инженера Гарина. К детективу этот роман может сопричислиться не сполна, — скорее это роман вообще — авантюрный — в целом.

Hyperboloid-of-Engineer-Garin

Детектив нужен нам для привлечения читательской массы.

Хотим, чтобы массовик, середняк из грамотных запасся наконец-таки перронным билетом и вышел на литературную платформу. Да, временами выходит он на эту платформу, но бежит тотчас оттуда как ошпаренный. Потому что с платформы пускают — товарный поезд скуки — малой скоростью, ежедневно, еженедельно, ежемесячно. Иначе не обозначить нашу рядовую беллетристику, груженную бытом — сырым, немым, бездвижным. Вопиющая реклама критики и библиотек иногда пособляет унылому производству — та или иная штука беллетристики подбирается читателем.

Мы знаем, за какую скобку берется читатель. Мы знаем, какого рисунка вещь ему любезна. Ничего нет проще — пододвинуться к нему: дать ему любимый рисунок, но уже с расцветкой той, которая нужна. Вместе с рисунком он усвоит и расцветку, дело сделается. Пример Достоевского, Диккенса может научить. Диккенс эксплуатировал низменные жанры — роман тайн и прочее — Достоевский философию подвешивал к грандиозному по ходу, по развитию уголовному роману.

От популярных форм и жанров отправлялись мастера, работавшие на массы.

Нам нужна советская переоснастка детектива. Для переоснастки следует знать оснастку первоначальную. Иначе: требуется подход инженерный.

Прежде всего должны мы поднять культуру детектива. Моделью возьмем сильнейшие образчики жанра. В сильном детективе строение всегда единообразно. Даются исходные факты — даты несомненные (убийство при таких-то обстоятельствах). Некоей даты не хватает — к ней-то и прилагается сыск (кто убил? — в этом проблема. Пример тот же).

Выступает сыщик — выступает с анализом. Начинается исследование. Предлагается гипотеза (признаки убийцы — такие-то, такие-то). По ходу дела гипотеза обычно бывает полу — снята, ее заменяют новой, эту новую — третьей, без конца, покамест сыщик не упрется в истину.

По существу детектив — игра в научное исследование. Романность его в том, что исследовательская экскурсия ведется на открытом воздухе, исследователь (сыщик) чрезмерно подвижен, проталкивается сквозь живой быт, живые вещи. Но живой быт и живые вещи принадлежат ко всякому жанру.

Специфична для детектива именно его чисто логическая динамика. Детектив сентиментален в очень малой степени. Читателю предлагают стлаться вслед сюжету не столько чувством, сколько мыслью. Метод исследования сыска становится в романе премьером, метод — уязвляет и увлекает. Вглядевшись в детектив, убеждаемся — нападки на низость его пора откинуть. Если у масс есть к детективу охота — это очень неплохо: значит, массы можно увлечь к добрым вкусам. Детектив — отличная школа пытливости и логики — он дает благороднейшую радость — радость мускульного чувства познания.

Роман Алексея Толстого сюжетно расслаблен. Основная установка: борьба между Роллингом и Шельгой за разрушительный аппарат Гарина. Но сам Гарин со своим аппаратом тоже не остается неподвижным, объект детектива приведен в активность, это усложняет.

Затем, в отношениях между Гариным и Шельгой нет теснин — они не враги, не спортсмены-конкуренты; дальше борьба раскинута привольно по всему земному шару. Итог: линии сюжета разбегаются, путаясь и потом опять легко — слишком легко — разъединяясь, их слишком много, поэтому четкого темпераментного рисунка нет.

Хуже всего: мало логики, много мелодрамы — столетние коньяки миллиардера Роллинга и — револьверты. Револьвертов ужасно много — Алексей Толстой их обожает, почти как горьковская Настя из На дне, — пальба идет и в Старом и в Новом Свете, через каждую страницу Алексей Толстой приближается к детективу Лейхтвейс-пещерного типа, к примитивности, культуру детектива он снижает.

Поэтому нам роман его не в пример. Примерно разработан у Толстого только сыщик. Осовечиванье детектива следует начинать с фигуры сыщика. Сыщик всегда тянет к себе читательские симпатии — он по своей сюжетной роли должен показать чудеса воли, умелости и интеллекта — сыщицкое место в детективном романе симпатичное место — и Алексей Толстой удачно поступил, посадив у себя сыщиком Шельгу — члена BKП, крепкого и осторожного работника международной революции.

Анализу будет подлежать не бледный ужас в улице Неоплаканных Погребений, а какой-либо широкий участок актуального быта — неблагополучный и подозрительный.

Необязательна также обычная форма сыска. Ревизия, контроль — нечто сыску равнозначное. Если взять темой даже такую прозаическую, как ревизия предприятия,— детективное исследование и тут сумеет развернуться достаточно литературно — пусть только автор сложит со сноровкою исходные посылки и сделает тем самым интересным и страстным путь изобличителя.

Так намечается сближение детектива с бытовым романом. Бытовому роману породниться с детективом прибыльно.

Н. Берковский 

Добавить комментарий