vldmrvch.ru

Талант – средство от забвения

Детективным произведениям, даже самым знаменитым, свойственна одна общая и уникальная особенность — они достаточно быстро и прочно забываются. Ускользают из памяти имена персонажей, хитросплетения интриги, логические построения сыщика. Но остается ощущение атмосферы — чего-то трудно уловимого и не вполне объяснимого — в лучших вещах Эдгара По, А. Конан Дойла, Э. Габорио, Г.К. Честертона, К. Авелина, А. Кристи, Р. Чандлера, Э.С. Гарнера, Ж. Сименона, Буало-Нарсежака… Список безусловно, можно продолжить. Значит ли это, что несколько десятков или сотен детективов все-таки принадлежат большой литературе? Единицы — несомненно: рассказы Эдгара По, Лунный камень У. Коллинза, романы и новеллы Г.К. Честертона, так называемые развлекательные чтения Грэма Грина. А вот Эллери Куин, к примеру, предлагал такой критерий: Если годы и годы спустя вам живо вспоминается первоначальное впечатление; если представление о существе данной вещи, о ее сокровенном смысле или о ее тонких обертонах хранится все это время на какой-то полочке в вашей памяти, значит, она наверняка принадлежит к большой литературе. Здесь вряд ли уместно затевать теоретическую дискуссию о том, что же такое большая литература. Но в критерии Куина есть свой резон. Человек, прочитавший несколько книг Кристи и Чандлера, может запамятовать сюжетные перипетии и имена персонажей, но, без сомнения, в памяти останется, скажем так, атмосфера, ибо она разная и воссоздана с необходимой мерой таланта.

Решимся ли мы наконец сказать, что эти произведения принадлежат большой литературе?

Или же станем на точку зрения Сомерсета Моэма, который, с одной стороны, писал, что детективные вещи Конан Дойля не имеют себе равных по популярности, и нельзя не признать, что создатель Шерлока Холмса, как никто другой, заслужил эту популярность, а с другой, утверждал, что Конан Дойль запечатлевал в памяти своих читателей каждый штрих, каждую черту с такой же настойчивостью, с какой великие мастера рекламы расхваливают достоинства своих сортов мыла, пива или сигарет…. Ясно, что для Моэма популярность и принадлежность к настоящей литературе вещи не всегда совместимые. Но ведь Конан Дойл придумал не только этот неправдоподобный бутафорский персонаж, по выражению Моэма, но и подарил нам ощущение атмосферы Лондона конца XIX века — первого десятилетия XX века. С этом спорить трудно, но нелегко возразить и Моэму.

Сам любитель и мастер парадоксов, знаменитый английский писатель обнаруживает в ключевой фигуре детектива — сыщике — парадоксальное противоречие. В самом деле, любопытно, что получится, если под углом зрения, предлагаемым Моэмом, рассмотреть мисс Марпл, Эркюля Пуаро, да и самого Холмса: Как ни старается такой любитель делать вид, будто бескорыстно служит делу справедливости, или — во что не смогут поверить даже читатели детективов, — будто он одержим охотничьей статью, на самом-то деле это бесцеремонный, назойливый тип, который всюду сует свой нос и исключительно из любви лезть в чужие дела занимается работой, которую всякий порядочный человек предоставляет исполнять по долгу службы блюстителям закона и порядка. Вызывает ли у нас симпатию честертоновский отец Браун? Да. Но прежде всего потому, что хочет исправить оступившегося человека, а не покарать его. А мисс Марпл?

Спору нет, есть в этой старой деве некая прелесть времен ушедших, когда устои были тверды, а запросы ограничены. Но, положа руку на сердце, признаемся в том, что вряд ли кто-нибудь с радостью согласился бы иметь мисс Марпл среди своих ближайших соседей…

Быть может, именно Моэм дает простой и лежащий на поверхности ответ на вечный вопрос: В чем причина постоянного успеха детектива? Моэм справедливо считал, что писатели-детективщики берут тем, что у них есть наготове история и они рассказывают ее коротко. Сам, будучи первоклассным мастером рассказа, Моэм формулирует законы повествования, которыми пользуются авторы детективов: Короче говоря, им приходится писать, следуя естественным законам повествования, которым люди следовали еще с тех пор, как какой-то малый с хорошо подвешенным языком рассказа историю об Иосифе в шатрах израильских. Нетрудно заметить, что Моэм говорит об общих принципах повествования, так сказать, ориентированных на читателя, стремящегося вызвать его интерес. В разные эпохи именно этими принципами руководствовались безымянные авторы библейских историй и притч, Шекспир, Рабле, Дефо, Филдинг, Смоллетт. Бальзак, Стендаль, Гоголь. Все они рассказывали истории и притом истории интересные. Для всякого, кто изучает функционирование литературы или, попросту говоря, читательский спрос, несомненную ценность представляет следующее наблюдение Моэма: …писателей-детективщиков читают из-за их достоинств, несмотря на их очевидные зачастую недостатки; «серьезных» писателей читают по сравнению с ними мало из-за присущих им недостатков, несмотря на их выдающиеся зачастую достоинства.

Об авторе
Поделитесь этой записью
Оставить свой комментарий

Пожалуйста, введите ваше имя

Ваше имя необходимо

Пожалуйста, введите действующий адрес электронной почты

Электронная почта необходима

Введите свое сообщение

Детективный метод © 2016 Все права защищены

Детективный метод. История детектива в кино и литературе