vldmrvch.ru

Соблазны мэтра

С радостью берутся сегодня многие англичане за увлекательные романы Уилки Коллинза. При этом причины для разных читателей свои и определяются тем, чего каждый из них в книгах Коллинза ищет. Но интерес налицо.

Почему, однако, столь широко читаются и быстро раскупаются переиздаются таких книг Коллинза, как Женщина в белом и Лунный камень, а не каких-либо других? Думается, благодаря мифу, закрепляемому критикой и литературоведением, по которому У. Коллинз рекомендуется как основоположник популярного в наши дни детективного жанра. Вместе с тем убеждение иных критиков, что Уилки — это только отец детектива, глубоко ошибочно, как ошибочно и представление о нем как о второстепенном прозаике-беллетристе конца XIX века.

Романы У. Коллинза, увлекательные и остросюжетные, содержат богатейшие пласты юмора и тонкого психологического анализа. Впрочем, и этим дело не ограничивается. Недаром за последнее время можно встретиться с попытками разобраться в том, какие стороны проблематики Коллинза особенно импонируют наиболее мыслящей части читателей XX века, в особенности наших современников.

Лучшие романы Уилки Коллинза (а наследие его состоит из произведений далеко не равноценных) поддаются различному прочтению. Их можно прочесть как увлекательные боевики, причем в одних случаях с учетом всех достоинств его прозы, а в других — только ради увлекательной фабулы, виртуозно завязанных узлов сюжета. Читаются они и по-другому, и тогда за сложнейшим и, бесспорно, художнически построенным сюжетом встают проблемы, которые тщетно било бы искать у кого-либо из его современников, разве что у Джордж Элиот, занимавшей особое место в литературе тех дней в силу ее репутации писателя-философа.

О Коллинзе как о личности написано немало. О творчестве его — гораздо меньше и глуше. Он привлекал к себе внимание своим вызывающим (в те дни) поведением и своей близкой дружбой с Диккенсом. Познакомившись с Диккенсом в 1853 году, Коллинз очень скоро стал необходим ему в связи с теми настроениями, которые одолевали старшего из писателей в 50-х годах: следует вспомнить, что, когда началось общение Диккенса и Коллинза, первому было сорок, второму — двадцать восемь лет, и Диккенс переживал в то время начало творческого кризиса и семейного конфликта. Писатели совершали дальние прогулки, вылазки за границу, чаще всего в Париж, а там начинались нескончаемые посещения кабаре и салонов сомнительной репутации, спектаклей в театрах различных жанров и профилей. Метр охотно поддавался соблазнам, а часто и сам подбивал Уилки на очередную выходку, задыхаясь в обстановке своего респектабельного семейства и нуждаясь в отдыхе после изнурительной и лихорадочной работы.

Уилки Коллинз, склонный к сибаритству, писал медленно, а пытаясь под влиянием Диккенса менять темп своей работы, быстро срывался и уже в молодости страдал постоянным нервным истощением. Писать Коллинз начал рано, но настоящего успеха добился не сразу и не легко. Его исторический роман Антонина (1850) получил неплохую прессу, но не принес сколько-нибудь широкого признания. Если следующий роман — Бэзил (1852) — и нашумел, то болыие в силу того, что в нем были нарушены неписаные законы викторианских приличий. Известность пришла к Коллинзу по-настоящему, лишь когда им были написаны Женщина в белом (1860) и Без имени (1862).

Романы Армадейль (1866) и в особенности Лунный камень (1868) принесли уже нечто большее: успех Лунного камня превзошел успех наиболее популярных книг Диккенса. Потом началась медленная деградация, хотя печатался Коллинз много и после Лунного камня выпустил десятки книг.

Коллинз жил так, точно нарочно дразнил окружающих. Даже самые свободомыслящие из литераторов косились на него и его выходки, которые никогда нельзя было предвидеть. Шокировало и откровенное пристрастие Коллинза к нравам континентальной Европы.

Побывав еще в детстве в Италии, где семья его отца-художника прожила два с лишним года (1836—1838), Коллинз после смерти отца постоянно выезжал на континент, бывая то в Италии, то в Швейцарии, то в Германии, но преимущественно во Франции, где чувствовал себя (особенно хорошо и свободно. Зная несколько языков, он чувствовал себя за границей много лучше, чем дома, где его тяготили викторианское ханжество и чопорность. Широта взглядов Коллинза в отношении всего заграничного воспринималась многими, в Англии почти как порок и вызывала всяческие, порой смехотворные, пересуды.

Конец Коллинза был печален и так же необычен, как его жизнь. Начав уже в 50-х годах страдать наследственной болезнью глаз и ревматизмом, приступы которого сопровождались тяжелыми болями, Коллинз — слабовольный и повышенно чувствительный к физическим страданиям — рано пристрастился к опиуму. Если вначале опиум принимался Коллинзом как лекарство, то постепенно он стал для него наркотиком, без которого уже нельзя было существовать. Дозы непрерывно увеличивались, что не могло не привести к состоянию, близкому к наркомании, а со временем, и к постепенному распаду личности. И это должно было неизбежно отразиться на литературной продукции писателя в последние годы его жизни.

Драматургия детектива

Еще в начале литературной деятельности Коллинза, когда он только нащупал пути к наибольшему успеху, проявился очевидный интерес молодого литератора к драматургии и театру, его склонность к мелодраме. Коллинз постоянно участвовал в любительских спектаклях, организуемых Диккенсом, переделывал свои романы для театральных постановок. Он рано начал пробовать свои силы в драматургических жанрах. Но, пережив разочарование за разочарованием на этом поприще, Коллинз перенес приемы современной французской драмы в свои романы. Это заметно почти во всех его книгах и признавалось самим автором. Первый и главный принцип Коллинза-романиста — острота и драматизм фабулы и ситуаций.

Полагая, что роман и драма — близнецы в художественной литературе, — писал Коллинз, — что одна — драма рассказанная, а вторая — драма сыгранная; что все глубокие и сильные чувства, которые может возбудить драматург, могут быть с тем же успехом возбуждены романистом, — я не считал нужным, придерживаясь правды, касаться только того, что обыденно и буднично.

Начало приведенной декларации — основа художественного кредо писателя.

Развивая эту мысль, Коллинз заявляет: Необыкновенные эпизоды и события, происходящие в жизни далеко не всех людей, представлялись мне столь же законным материалом для писателя, как и те, которые случаются с каждым из нас в обыденной жизни.

Коллинз пытается доказать свой тезис, утверждая, что гораздо легче фиксировать внимание читателя на том, что находится за пределами его личного опыта, поскольку именно необычное, редко происходящее в обыденной жизни, может вызвать интерес, возбудить волнение, захватить чувства и разбудить мысль.

Коллинз продолжал здесь традицию и романтиков, и таких реалистов, как Бронте и, конечно, Диккенс, но опирался на практику драматургии, и прежде всего драматургии современной — мелодраматически сенсационной.

Несмотря на погоню за сенсацией и сюжетной остротой, Коллинз работал над своими книгами медленно и трудно. Его лучшие романы писались по два, даже три года, и автор с большой требовательностью относился к своему стилю — к внешней форме воплощения своих замыслов. В одном из своих писем он признавался: Я один из самых медлительных литературных ремесленников на свете. Я все время переделываю и зачеркиваю, пока моя рукопись становится совершенно неразборчивой. Не могу иначе… С каждым годом я предъявляю своему стилю все большие требования.

Об авторе
Поделитесь этой записью
Оставить свой комментарий

Пожалуйста, введите ваше имя

Ваше имя необходимо

Пожалуйста, введите действующий адрес электронной почты

Электронная почта необходима

Введите свое сообщение

Детективный метод © 2016 Все права защищены

Детективный метод. История детектива в кино и литературе