Перед поднятием занавеса

КЛИТЕМНЕСТРА

Вот я перед вами. Удар нанесен, и дело сделано.
Открыто и без страха расскажу, как он погиб.
Окутала его я полотняной плотной тканью,
как сетью. Не мог ни убежать он, ни уклониться
перед ударом. Нанесла удары раз за разом, дважды,
а он два раза крикнул и рухнул мертвым.
А когда лежал, нанесла третий удар — жертвенный,
в благодарность Зевсу, господину царства мертвых…
Так вот упал он и погиб. Сейчас же душа его
ртом выбрызнула вместе с ручьем крови,
таким сильным, что меня обдало всю, как черным дождем.
И охватило меня блаженство, как землю после дождя,
когда слышит набухание расторгающих плен семян.

Эсхил. «Орестея»

В тот день Джо Алексу исполнилось 35 лет, но он не напомнил об этом никому, поскольку сам чуть не забыл об этом событии. Утром, глядя на календарь, Алекс вспомнил годы детства, торт, в котором каждый год прибавлялась одна новая свечка, лица близких, постепенно забывающиеся подарки. Внезапно до боли резко вспомнился день, когда, летя над облаками к горящему внизу немецкому городу, он увидел под солнцем тень истребителя с крестами на крыльях и подумал, что сегодня его день рождения, но в следующий миг он может погибнуть, именно в годовщину дня, в который появился на свет. Но это было много лет назад. Джо давно избегал мысли о всех личных праздниках. Он один на свете, и ничто не предвещало пока изменения этого положения вещей. Тем более сегодня.

Алекс непроизвольно посмотрел на стоящий на камине поднос. На нем лежали два билета в театр, помеченных сегодняшним числом. Он собирался пойти с Каролиной на постановку «Макбет», причем по двум причинам. Во-первых, с некоторого времени Джо почувствовал, что его дружба с Каролиной ослабевает. Они были знакомы давно, может слишком давно. Каролина импонировала Джо как внешностью, так и внутренней культурой, Джо знал, что и он привлекает ее. Каролина побывала в квартире Алекса впервые год назад. Потом они провели неделю на море в Брайтоне. Узы, связывающие их, были тонкими, легкими, и, может, потому, никто из них особенно не старался их порвать. Определенное время им бывало даже хорошо вместе. Джо, будучи в возрасте, когда инстинкт моментами напоминает человеку, что он должен найти себе спутницу жизни, несколько раз даже подумывал, что если бы захотел жениться, то такая личность, как Каролина, вполне бы подошла. Милый, чистый дом, красивая выдержанная хозяйка, спокойная, лишенная ухабов дорога жизни. Вроде бы все верно, но в жизни было, пожалуй, кое-что еще, кое-что, чего Джо до сих пор никогда не испытывал. Любовь. А Каролину он не любил и считал, что никогда не полюбит.

Несмотря на это, когда в последнее время Джо начал чувствовать, что отдаляется от Каролины все больше, он ощутил некоторое беспокойство, зная, что достаточно было бы захотеть, заставить себя поверить, что не хочешь ее в самом деле потерять, чтобы Каролина осталась. Но Джо не мог вызвать этого чувства, он всегда применял полумеры. Такой полумерой и была посланная ей записка с приглашением в театр на сегодняшний вечер. Где-то в этой записке, среди милых, общепринятых слов должен был бы возникнуть восклицательный знак или любое другое усиление обыденных фраз… Но Джо этого не умел, и потому стоял сейчас, одетый к выходу, печальный, но в то же время испытывающий неприятное облегчение. Если Каролина не позвонит, значит, она не позвонит, наверное, уже никогда.

Второй причиной, по которой Алекс хотел пойти сегодня в театр, было желание увидеть Сару Драммонд, игравшую роль леди Макбет. Но и этот повод не был до конца ясным и очевидным. Ни игра великой актрисы, ни возможность провести три часа с глазу на глаз с бессмертной проблемой честолюбия и измены не могли бы сегодня заставить его выйти из дома. Просто Джо обязан был увидеть Сару, потому что это было последнее ее лондонское выступление в этом году, а сам он намеревался отправиться послезавтра утром в ее имение, куда был приглашен Яном Драммондом, мужем Сары. Алекс не хотел бы находиться в ее доме, не посмотрев ее в этом году на сцене, поскольку считал это неприличным.

Джо и нынешний инспектор Скотленд-Ярда Бен Паркер были в течение пяти лет более чем друзьями. Они входили в состав экипажа бомбардировщика, который, возвращаясь из одного из оккупированных французских портов, вспыхнул уже над Англией и рухнул на землю с высоты шести тысяч футов. Из семи находящихся в нем человек только трое успели выпрыгнуть и раскрыть парашюты. С того времени они не расставались. Разлучило их только наступление мира. Драммонд, молодой и очень способный химик, не хотел служить стране вне фронта и использовал во время войны всяческие протекции, чтобы остаться в авиации и не дать отозвать себя в лабораторию, но возвратился туда после перемирия и быстро завоевал признание в научном мире.

Алекс стал автором детективных романов. Он совершенно не чувствовал призвания к этой профессии, но знал, что после пяти лет боев не сможет уже никогда возвратиться в бюро, которое оставил девятнадцатилетним парнем. Джо попробовал писать и, к своему удивлению, увидел, что его романы идут нарасхват. К счастью, Алекс читал достаточно хороших книг, чтобы легкая слава не вскружила ему голову, и поэтому старался писать последующие романы как можно лучше. Это, кстати, была еще одна причина плохого настроения Алекса сегодня вечером. Маленькая, плоская машинка «Olivetti» стояла открытой на письменном столе, а на вставленном в нее листе виднелись напечатанные разрядкой два слова «Раздел первый».

И это было все. В течение двух недель один и тот же лист был заправлен в машинку. В течение двух недель Алекс часами ходил по комнате, приближался к письменному столу, садился, а потом вставал и снова начинал ходить. Он знал точно, какой должна быть эта книжка, хотя даже не составил ее плана, Джо чувствовал, что замысел великолепный: загадка, поставленная перед читателем так размещена в пределах прослеживания, что к ее решению будет вести только одна единственная узкая дорожка, добросовестно обеспеченная всякими необходимыми указаниями, но в то же время скрытая во мраке.

Алекс вздохнул. То, что чувствуешь, не имеет никакого значения, если не можешь начать. Возможно, в тихом, окруженном старыми деревьями, зажатом приморскими скалами Саншайн Менере — поместье Драммондов — при тактичном гостеприимстве хозяев он сможет наконец-то писать. Джо знал, что стоит только начать и все пойдет хорошо.

Алекс посмотрел на часы, а затем на молчащий телефон. Если Каролина не позвонит в течение пяти минут… Телефон зазвонил. Джо поднял трубку.

— Добрый вечер… — сказала Каролина.

— Добрый вечер. Я начал уже опасаться, что ты не получила моей записки.

— Получила… — в голосе Каролины прозвучало едва уловимое колебание. — Сожалею, но я сегодня уезжаю… — снова колебание. Джо молчал. — Уезжаю надолго. Звоню, чтобы сказать: до свидания, Джо.

— До свидания, Каролина. Желаю тебе доброго пути.

— Спасибо… — пауза. — Ты был со мной очень милым, Джо. Надеюсь, что еще когда-нибудь увидимся.

— Наверняка… Пауза.

— Ну, до свидания, Джо.

— До свидания, Каролина.

На другой стороне провода тихо опустился рычаг, нажатый спокойной, маленькой рукой. Джо Алекс медленно опустил трубку, но едва она коснулась аппарата, телефон снова зазвонил. Алекс резко поднял руку.

— Слушаю.

— Это ты, Джо?

— Бен?

— Да, разумеется, это я. Что ты сейчас делаешь?

— Что делаю? Хочу быть огорченным, но не огорчен и переживаю из-за этого. Понимаешь?

— Понимаю. Или думаешь, полицейский не имеет личных переживаний?

— Не убежден… — пробормотал Джо, — Может, зайдешь ко мне? Собственно, я иду в театр и…

— Это значит, что у тебя есть два билета на Макбет и ты не знаешь, что делать со вторым…

— Более менее… — сказал Джо, и тут до него дошло. — Откуда ты знаешь, что на «Макбет»?

— Просто догадался…

— Гм…

— Что, гм…?

— Ничего. А ты хочешь пойти?

— Не знаю. Сегодня я одинокий полицейский, — проговорил Бен Паркер. — Полицейский, облаченный в наиболее подходящий вечерний костюм. По правде говоря, хотел вытянуть тебя из дому. Есть в Ист-Энде один ресторан не для широкой публики, который стоило бы посетить. То есть можем соединить полезное с приятным. Но это не срочно. Просто служебная рутина. Тем более, раз уж ты имеешь билеты на «Отелло»…

— На «Макбет».

— Вот именно, Этот спектакль мне решительно подходит. Есть преступление, есть мотивы и есть основательный анализ психологии преступника. Я мог бы много чего добавить в сюжет, если бы умел пользоваться белым стихом.

— Это означает, что ты хочешь пойти?

— Да, Потом могли бы зайти куда-нибудь пропустить по рюмочке. У меня к тебе есть небольшая просьба.

— Личная?

— Нет.

— Это интересно, У нас двадцать минут до начала спектакля, а я должен еще по дороге купить цветы. Куда за тобой заехать?

— Никуда, — прозвучал спокойный ответ. — Я в баре напротив твоих окон, и если отодвинешь занавеску, увидишь перед баром черный автомобиль. За рулем сидит щекастый молодой человек в кепке. Его зовут Джонс, и он в звании сержанта.

— Это значит, что ты сейчас находишься на работе, правда?

— Я лишь слабовольный человек, — рассмеялся Паркер. Но Джо, зная Бена много лет, был уверен, что тот скорее выстрелил бы себе в голову из служебного пистолета, чем воспользовался служебной машиной в своих целях.

— Сейчас спускаюсь… — крикнул Алекс в трубку, поправил, глядя в зеркало, прическу и вышел в переднюю за верхней одеждой, раздумывая над тем, откуда Бен знает, что он сегодня хотел посмотреть «Макбет», что Каролина не пришла, что…

Джо Алекс запахнул посильней плащ, потому что вечер был холодным. Он ощущал легкое волнение. Плохое настроение прошло.

Добавить комментарий