Пятно крови

Некоторое время друзья ели в молчании. Алекс выпил две чашки горячего кофе и заставил себя съесть кусок хлеба с маслом. Потом отодвинул тарелку.

— Не могу больше, — сказал.

— Я тоже, — Паркер встал. — Перейдем снова в кабинет. Там допросим мистера Роберта Гастингса. Я думаю, что он объяснит нам несколько вещей и что это его объяснение затемнит дело до конца.

И инспектор не ошибся.

— Не могу вам ничего сказать об этой ужасной трагедии, — сказал Гастингс после предварительного подтверждения во всей последовательности показаний Девиса и Сперроу. — Я глубоко потрясен, а вместе со мной, как мне кажется, все люди, которые понимали, каким большим был исследовательский вклад Драммонда в область, над которой он работал. Это безвозвратная потеря не только для вас, англичан, но и для нас всех. Это ничего не значит, что я жаждал видеть его в Америке. Те дела — это дела конкуренции и борьбы между индустриями. Но сама личность Яна и его ум были, не взирая на место, где он работал, бесценными для людей. Такие, как он, творят прогресс, формируют его и вырывают у природы целый кусок неизведанного. Я знаю немногих исследователей, которые могли бы с ним сравниться.

— Но после завоевания Сперроу, например, смерть Драммонда затормозила бы в Англии развитие той области, о которой вы вспомнили. Область эта расцвела бы в Америке, не так ли?

— Не понимаю вас, — сказал Гастингс. — То есть не хочу вас понимать.

— Профессор… — Паркер встал. — Я здесь для того, чтобы найти человека, который убил Яна Драммонда. Никто, кроме сумасшедшего, не убивает без мотива. Убийство не было совершено сумасшедшим. Поэтому я хочу найти мотив. Когда я его найду, то буду иметь в руках убийцу. Вы могли бы, по крайней мере теоретически, убить Драммонда для того, чтобы сделать невозможным завершение его дела…

Роберт Гастингс покраснел и вскочил на ноги. Он стиснул кулаки и метал молнии из глаз.

— Еще одно слово, — закричал Гастингс и…

— Таким образом вы показываете, — сказал спокойно Паркер, — что вы больше цените словесную формулировку на тему этого убийства, чем спокойное выслушивание того, что я должен вам рассказать, и вашего ответа о том, почему вы не убили Драммонда и не могли этого сделать. Или почему не убил его человек, который был с вами в сговоре?

Гастингс и дальше оставался красным, но спокойный тон голоса Паркера подействовал на него.

— А вы отдаете себе отчет в том, что вы мне сказали?

— А вы считаете, что все живущие здесь люди менее достойны уважения, чем вы? И однако Драммонда не убил никто извне. Это был кто-то из вас! И все вы являетесь одинаково подозреваемыми в глазах правосудия. Вы меня понимаете?

— Да, понимаю вас, — Гастингс сел. — Прошу вас, спрашивайте. Я отвечу вам, как только смогу.

— Вы ничего не хотите добавить к своему отчету о вчерашнем вечере?

— Нет, — Гастингс отрицательно покачал головой. — Ничего.

— Вот именно! — Паркер хлопнул в ладоши. — И вы, именно вы взрываетесь негодованием, когда я говорю, что вы могли убить Яна! Ведь я мог бы сейчас приказать арестовать вас и не знаю, не сделаю ли этого, если… — он замолчал на долю секунды, — если вы не объясните мне, откуда взялось пятно крови на кончике вашего левого ботинка. — Инспектор наклонился и указательным пальцем дотронулся до носка ботинка.

Алекс, который всматривался в профессора, не спуская с него ни на минуту глаз, увидел, что лицо того покрылось смертельной бледностью.

— Что? — сказал Гастингс. — Пятно крови? — он прикрыл глаза.

— Да, пятно крови, — Паркер в молчании выпрямился. В течение минуты никто из них не двигался. Потом Гастингс посмотрел на кончик ботинка и задрожал.

— Что?.. Что вы намереваетесь сделать?.. — спросил профессор. — Я? Я не знаю откуда…

— Я намереваюсь либо отдать этот ботинок на экспертизу, и тогда, я уверен, она определит на нем кровь Яна Драммонда, потеря которого так вас задела. Тогда вас посадят в тюрьму, и я не буду вам объяснять того, что собираюсь сделать. Либо… Вы признаетесь откуда взялось пятно крови на вашем ботинке и останетесь здесь как подозреваемый, или я не поверю вам, и вам будет предъявлено обвинение.

— Но я… Вы, наверное, не понимаете, что для человека с моим положением… в мире науки… Вы отдаете себе в этом отчет?

— А вы отдаете себе отчет, профессор, что вы были гостем в этом доме, что убит хозяин, человек, которому вы сами выдали такую хвалебную эпитафию, и вы, ученый с мировым именем и человек, который, как я слышал, заботится о репутации в мире, утаили уже при первом допросе правду и, таким образом, помогаете убийце, если, конечно, не являетесь им сами.

— Но я повторяю вам, что я не убивал Яна Драммонда. Клянусь в этом!

— Профессор Гастингс. Прошу вас, не ведите себя, как ребенок. Может, вместо этого захотите подумать, как доказать нам, что вы являетесь человеком, клятва которого чего-нибудь стоит. Не раз вы нам лгали самым отвратительным образом. Несмотря на то, что вы считаетесь соучастником убийства.

— Но я… Повторяю вам, что, я не убивал Яна.

— Кроме того, что вы были здесь в ночь убийства, вы не подняли тревоги и топтались в крови убитого! Пустяки!

Гастингс задвигал головой, как боксер, который получает удар за ударом и любой ценой хочет продержаться до конца и не потерять сознания. Он глубоко вздохнул.

— Когда Филипп Девис влетел ко мне за той тысячей фунтов, он выглядел так странно, что я какой-то момент сомневался, все ли в порядке с его рассудком. Вы должны понять, что несколькими минутами раньше профессор Сперроу был у меня, а за час до того согласовал свой отъезд и условия, на которых приедет в Штаты. Через час Сперроу пришел ко мне с безумным выражением лица, и казалось, что он совершенно изменил решение по причинам, которые не хотел мне объяснить. Потом вошел Филипп Девис и выразил вдруг согласие, схватил чек и исчез с ним так поспешно, как будто банки действуют ночью. Я был удивлен. Я чувствовал… знал, что между ними всеми что-то происходит, что делается тут что-то, о чем я не знаю и что влияет на их решения… Для меня это было очень важным делом. Я не только исследователь, но и пайщик в большом концерне синтетической промышленности. Мы заинтересованы в том, чтобы привлекать самых лучших ученых со всего мира. Я не стыжусь этого. Мы ставим условия, предлагаем большое вознаграждение, и можно с этим согласиться или нет. Драммонд отверг сразу мое предложение, и это не изменило ни в коей степени моего отношения к нему. И сейчас я утверждаю, что научный мир потерял одного из величайших своих людей. Если бы он жил дальше, то пришел бы, вне всяких сомнений, к огромным достижениям… Но что я хотел сказать? Да. Ну вот, остался я один в комнате. В течение часа… Сперроу, который согласился, отказал, а Девис, который отказал, согласился. Я не знал, что и думать об этом их странном поведении. Выглянул через окно. В лаборатории Яна еще горел свет. Я решил заглянуть к нему под каким-либо предлогом и узнать, что случилось. Я был уверен, что он должен иметь какое-то влияние на то, что происходит с двумя остальными исследователями. К сожалению, я не ошибался, хотя влияние это было совершенно иное, чем я предполагал. В любом случае я сказал себе, что не случится ничего плохого, если зайду и под видом прощального разговора, так как я должен был уехать очень рано, попробую сориентироваться, в какой степени я могу считать дела Девиса и Сперроу решенными. Я спустился. Двери были закрыты. Я знал, что в кабинет не принято стучаться, потому тихо нажал на ручку. Когда я оказался внутри, то увидел, что Драммонд сидит за столом и через мгновение увидел все остальное… Подошел, чтобы проверить, жив ли он и не нужно ли вызвать помощь. Но он был уже холодный. Я закончил три курса медицины, которую когда-то изучал как факультативный предмет. Сразу же сориентировался, что тут уже ничего не поможет. В эту самую минуту я понял, что подозрение может пасть на меня. Вы искали мотив убийства. Мне это тоже пришло в голову. Драммонд упоминал мне о каком-то письме, которое пришло как будто в английскую полицию и в нем предупреждалось о покушении со стороны неизвестных лиц. Я смеялся раньше над этим, но тогда мне было уже не до смеха. Это я представлял интересы, противоречащие интересам, которым служили исследования Драммонда. Я отступил к двери и вспомнил, что ведь оставил отпечатки пальцев на ручке двери. Я вытер рукавом обе ручки начисто, внешнюю и внутреннюю, а потом на цыпочках побежал наверх и закрылся у себя в комнате. Я быстро разделся и лег в кровать, но не спал и знаю точно, когда Филипп Девис сунул мне чек под дверь. Огорчился тогда. Потом ничего уже больше не случилось до момента, когда ко мне постучала полиция. То, что я сказал, полностью соответствует истине, и мне нечего больше добавить.

— Так… — Паркер сел. — В котором часу вы здесь оказались?

— Было, может, 12.10, а может, 12.12. Мне трудно определить, знаю, что, выходя из комнаты Яна, смотрел на часы и было где-то минут десять первого.

— А как долго вы были здесь, в кабинете?

— Две, может, три минуты.

— Это значит, что в 12.15 вы вышли отсюда?

— Очевидно, да.

— Хорошо. Возвращайтесь в комнату, профессор. И прошу вас ее не покидать.

Гастингс встал. Он был и сейчас очень бледен.

— Я имею надежду, что вы не посадите меня в самом деле за убийство Яна? — спросил он с беспокойством.

— Нет, — Паркер покачал головой. — Еще перед тем, как вы вошли сюда, я знал, что вы не могли убить Яна Драммонда, но наверняка были здесь после совершения убийства.

— Значит, вы знали! — Гастингс вышел, потирая ладонью свою большую лысину, на которой сверкали капельки пота.

Добавить комментарий