В лунном свете

Ночь была теплой, такой теплой, что Джо Алекс почувствовал ощутимую разницу между прогретым воздухом сада и холодной, пахнущей камнем атмосферой холла. Было достаточно светло. Острые кинжалы лунного блеска пробивали частокол старых деревьев и ложились на цветах клумбы, вырывая их из тьмы и придавая им иные формы, более фантастические и таинственные. Недалеко слегка изогнутый стебель нераспустившейся еще белой розы напоминал приподнятое туловище со снежной узкой головой, поднятой кверху. Росла она около края обрамления громадной клумбы, которая занимала почти все свободное пространство перед домом и была пересечена только посередине тропинкой, ведущей к старым платанам и липовой аллее. Вокруг клумбы было темно. Густая стена парка казалась еще более густой и непроницаемой из-за света запутавшейся в кронах лип луны.

Возле белой розы стоял человек. Алекс прищурил глаза и присмотрелся к нему, сходя с широкой ступени, соединяющей дом с парком. Человек двинулся к нему и остановился. Алекс узнал Филиппа Девиса.

— Вы не встречали профессора Сперроу? — спросил Девис. — Я жду его здесь, — добавил он, как бы оправдываясь.

— Наверное, он сейчас спустится, — Алекс остановился и прикурил сигарету. — Пошел проводить жену наверх.

— Да, да, конечно. Я знаю… — Джо заметил, что молодой человек нервно потирает руки.

— Красивая ночь, — сказал Алекс, чтобы хоть что-нибудь сказать. Он должен был сейчас спокойно и в одиночестве обдумать книгу в целом, спланировать ее сюжет. Потом он сможет уже спокойно начать писать.

— Да, конечно, очень красивая, — Филипп приподнялся слегка на цыпочках и посмотрел над плечом Алекса на освещенную переднюю, в которой послышались шаги. Это была всего лишь горничная Кейт.

— Снова вам звонят из Лондона, мистер, будьте любезны, — сказала она и улыбнулась в полутьме Алексу.

— Мне? — спросил Алекс.

— Нет, вам, — указала на Девиса.

— О Боже мой! — шепнул Филипп, но так, что Джо мог его услышать. Девис быстро пошел к двери и, миновав горничную, исчез в передней. Молодая и красивая Кейт подняла голову, посмотрела на луну и вздохнула.

— Очень красивая ночь, мистер, правда?

— Да, конечно… — Алекс невольно осмотрел ее с головы до ног и быстро отвернулся. — Мне нужно идти на прогулку после ужина, — буркнул он, чтобы завершить разговор. Не время сейчас ухаживать за молодыми горничными в парке. Хотя Джо со стыдом мог убедиться, что и это уже случалось в его жизни.

«У меня свои маленькие слабости, как и у каждого человека…» — сказал себе мысленно, и одновременно, как будто его собственная натура хотела ему доказать, что он прав, Джо Алекс подумал о Саре Драммонд, которая в этот момент находилась здесь, в темном парке, одинокая на одной из множества запутанных аллеек. Джо обернулся. Кейт исчезла, а на ее месте появилась широкая, тяжелая фигура мужчины. Сперроу. Он стоял, всматриваясь в парк. Увидев Алекса, вздрогнул, хотел как бы отвернуться и уйти, но Джо уже начал беседу.

— Минуту назад здесь был мистер Девис и искал вас. Он сейчас отошел к телефону.

— Да. Большое спасибо… — Сперроу сошел со ступени и продолжал оглядываться вокруг так медленно, как будто рассчитывал на то, что слабый блеск луны не позволит заметить движения его головы. — Конечно. Он имеет ко мне какое-то дело, кажется. Наверное, сюда вернется… А я немного пройдусь.

И не добавляя больше ни слова, Сперроу пошел в противоположную сторону, удаляясь от того места, где стоял Алекс. Через мгновение он исчез в тени деревьев, показался еще раз в полоске света и снова исчез, в этот раз окончательно. Джо недолго слышал отголоски шагов Сперроу по гравию. Это были шаги намного более быстрые, чем шаги человека, «идущего пройтись». Как будто Сперроу шел в каком-то определенном направлении. И хотел как можно быстрее оказаться на месте. Джо снова подумал о Саре Драммонд.

Он со злостью потряс головой. «Это их личное дело! — подумал он. — Я не должен вмешиваться в то, что меня не касается».

Алекс медленно двинулся вдоль клумбы и, сделав большой полукруг, оказался под одним из платанов у входа на липовую аллею. Там стояла длинная зеленая скамейка, которую он заметил еще днем. Сел на нее и погрузился в мысли о своей книге. Вернее, Джо имел намерение погрузиться в них, но что-то снова ему помешало. Сидя, он видел перед собой дом. Окна левой стороны нижнего этажа, где располагались лаборатория и кабинет Драммонда, были освещены, хотя закрытые жалюзи не позволяли увидеть, что происходит внутри. Из них проникал мягкий желтый свет, перекрещивающийся с холодным светом луны так, что сидящий мог увидеть все, что находилось между домом и скамейкой. И действительно, Алекс видел какую-то фигуру, направляющуюся медленно вокруг клумбы в его сторону. В первый момент он подумал, что это Филипп Девис, закончив телефонный разговор, возвращается на свой пост, где будет дожидаться Сперроу, не зная, что последний уже направился в парк. Но через мгновение свет упал на лысую голову идущего и обозначил его легким нимбом. Это был Гастингс. Американец шел со слегка склоненной головой, свободно заложив руки за спину. Казалось, что он поглощен своими делами до такой степени, что его, очевидно, не очень-то волновала красота ночного парка, и уж точно он не был бы рад в эту минуту начать разговор с кем-то, с кем познакомился лишь сегодня утром и с кем не имел ни единой темы для разговора.

Подумав обо всем этом, Алекс тихо встал и, используя густую тень, отбрасываемую кроной платана, вошел в темноту липовой аллеи.

Джо возвратился к мысли о книге. Да, это было отличное решение. Убийца имел все мотивы для убийства при условии… Ну, да! Нужно будет только показать обстоятельно фон, на котором разыграется катастрофа. Этот самый дом, похожие люди, то же самое пересечение интересов и страстей… Размышляя, Алекс углублялся все дальше в парк и непроизвольно повернул на ту самую дорожку, по которой днем шел с Драммондом. В какой-то момент он остановился. Алекс сейчас находился на самом краю парка, как раз перед тем местом, где дорожка заканчивалась, перед теми столиком и скамейкой, где они сидели после полудня. Было очень темно. Где-то вверху отозвалась большая ночная птица. Прокричала пронзительно и забила крыльями в ветвях невидимого огромного дерева. Потом стало совершенно тихо.

Но Алекс не двигался. Он мог бы поклясться, что секунду назад до него донесся звук слов, произнесенных быстрым тихим шепотом. Он посмотрел перед собой, стараясь разглядеть что-нибудь в темноте. Ступая чуть ли не на цыпочках, он сделал еще несколько шагов к месту, где поворот дорожки был закрыт кустами. Встал за ними и смотрел. Свет луны падал прямо на столик, скрывая в тени скамейку, но даже этого бледного света хватило, чтобы в белом пятне во мраке узнать платье Сары Драммонд. Рядом с ней сидел какой-то человек, лица которого Алекс не мог разглядеть.

Алекс хотел тут же отступить назад. Он не подслушивал еще никогда в жизни и считал подлостью влазить без приглашения в чужие дела. Но слова, которые услышал Алекс, остановили его на месте.

— Хотела бы я, чтобы все умерли: и он, и ты, и я! — сказала Сара.

— Может, и я бы хотел! — это был Сперроу. Алекс узнал сразу твердый, спокойный тон его голоса. — Это ужасно, но мне казалось, что ты меня любишь. Я был идиотом.

— Ох, Гарольд… — в этом вскрике крылось столько усталости, что человек, к которому обращалась Сара, встал.

— Знаю. Сейчас я знаю все. Если бы знал тогда… Если бы я знал, что буду использован только для того, чтобы ты могла еще раз убедиться, что ни один самый порядочный человек не может перед тобой устоять. У тебя свои прекрасные развлечения. Может быть, они справедливые и честные. Но я их не понимаю. Я… я их просто не понимаю. Предал жену из-за тебя, предал его, Яна… Я подлец… Я уже не могу смотреть людям в глаза, не знаю, что говорю. Но, к сожалению, люблю тебя… А ты, ты любишь его. И говоришь мне об этом спокойно. Сейчас!

— Но пойми ведь… — сказала Сара. — Пойми, что в жизни так бывает. Может, и я думала, что… — она замолчала. Потом решительно, как будто решила пресечь эту ситуацию раз и навсегда и принять все последствия, какими бы тяжелыми они для нее не оказались, Сара сказала:— Послушай! Не могу тебе сказать ничего больше. Я хотела с тобой здесь встретиться, потому что так дальше быть не может. И приехала я из Лондона, чтобы тебе это сказать. Да. Я люблю Яна. И никогда от него не отрекусь. Мы оба сделали ошибку. Ты… ты должен вернуться… к Люси, а я… я забуду. Никогда ты не услышишь от меня ни слова обо всем, о наших отношениях, ни я от тебя. Ты должен жить, как будто ничего не случилось. Как будто это был сон. Это единственный выход. Верь мне.

— Но я люблю тебя! — Сперроу снова встал, словно не мог усидеть на месте. — Люблю тебя и не смогу так жить! Я не смогу смотреть на тебя каждый день, все помнить и говорить себе: «Все это мне снилось!» Не смогу!.. — он замолчал. — Что-то должно случиться… — сказал Сперроу тихо, больше для себя, чем для нее. — Что-то должно случиться со мной, с нами, с ним. Я пойду к нему, расскажу все, а потом уйду и никогда его уже потом не встречу!

— А ты подумал при этом обо мне? — спросила Сара спокойно. — Или ты считаешь, что это самое благородное, что может сделать мужчина: пойти к мужу любовницы и донести ему об этом?

— Что? — Сперроу рассмеялся тихо, невеселым колючим смехом. — Самое благородное? В этой ситуации ничто не может быть благородным. Уже никогда. Я должен пойти к Яну и рассказать ему… что не смогу с ним дальше работать. А что же мне еще ему сказать?

— Не знаю. Тысячу вещей, кроме этой одной. Ты этого не сделаешь, не можешь это сделать. Или хочешь мне отомстить?

— А Люси? — спросил вдруг Гарольд, как мальчишка. — Ведь она, наверное, знает?

— Что знает? — в голосе Сары был ужас.

— Знает, может догадывается. Ведь… уже давно изменился в отношениях с ней. Я не актер. Не умею играть. Я старался быть с ней добрым, как можно лучшим, потому что знаю, что я — подлец, но, наверное, она должна чувствовать, что… что… — Сперроу замолчал. Потом сказал почти с удивлением: — Ведь ты довела меня до того, что я уже не люблю ее. Как это могло случиться?

Некоторое время оба молчали.

— Гарольд… — сказала Сара мягко, и Алекс аж прикусил губу, понимая, что сейчас начнется великое наступление этой великой актрисы. — Гарольд, ведь ты говоришь, что любишь меня… Но я не могу бросить Яна. Я поняла все. Я не смогла бы быть счастлива ни с кем, даже с тобой… То было… было чудесно и должно было закончиться. Все на свете проходит, и все оставляет печаль. Но разве это значит, что мы должны быть врагами, что должны метаться в погоне за недостижимым, мы не хотим понять, что и так получили больше, чем нам было предначертано. Человек грешен. Знаю об этом, наверняка, больше, чем ты. Я прошла через большее количество унижений и радостей в своей жизни, чем ты. Я уже не юная девушка. Мне тридцать пять лет. Хотела бы быть счастливой. Думаю, что и тебе дала немного радости. Но я не хочу ранить, топтать и убивать невинных. Ни Ян, ни Люси никогда не должны ни о чем узнать. Это не их вина, и не они должны быть несчастливы. А ведь будут. К одному преступлению против них прибавим второе, еще худшее. Это мы должны понести на своих плечах всю тяжесть…

— Но я не могу… — повысил голос Сперроу. — Я уже не могу жить так дальше. Еще сегодня я пойду к Яну и скажу ему, что завтра должен уехать. Пусть думает, что хочет. Может, ты и права, я, наверное, должен сохранить тайну ради тебя, если уже иначе мы не можем говорить о том, что нас: связывало. Не скажу ему. То есть я буду стараться не сказать ему. Не знаю, смогу ли я. Может, он убил бы меня за это. Но я был бы тогда счастливей, чем сейчас…

— Успокойся, — Сара встала. — Я должна идти. Останься здесь еще ненадолго. Не нужно, чтобы кто-то мог что-нибудь заподозрить. Особенно сейчас…

— Уеду! — Сперроу сел на скамейку, и Алекс догадался, что он взялся за голову. — Уеду в Америку и не возвращусь сюда. А Люси напишу с парохода. Не скажу ей, о ком идет речь, будь спокойна. Но ты должна меня понять. Я уже ее не стою… Запятнался… В конце концов, я думаю только о тебе… К сожалению, только о тебе.

— Ради Бога! — сказала Сара. — Будь мужчиной! Несмотря на то, что случилось, будь мужчиной!

— Хорошо! — глухо сказал Сперроу. — Буду им.

И, не говоря больше ни слова, шагнул в темноту и исчез, прежде чем Сара Драммонд успела что-либо сказать. Алекс замер. Затем постепенно, шаг за шагом, он отступил на дорожку, боясь, чтобы под ногой ему не попалась ни одна сухая ветка. Но сидящая на скамейке женщина была слишком погружена в собственные бурные мысли, чтобы обращать внимание на то, что делалось вокруг нее.

Оказавшись на липовой аллее, Алекс пошел немного быстрее и перестал идти крадущимися шагами. Издалека долетал шум моря. Луна взошла уже над деревьями, и весь сад превратился в серебристо-черный лабиринт непонятных силуэтов. «Бедный Ян. Сказал, что он счастлив… Мудры древние греки, которые говорили, что никого не нужно звать счастливым, пока не закончит своей жизни в счастье…» В кабинете на нижнем этаже и дальше горел свет. Ян боролся со своими проблемами, не зная ничего и ничего не предчувствуя. Алекс посмотрел на часы. В бледном свете он увидел только одну направленную вниз стрелку. Половина десятого.

Джо дошел до скамейки под платанами и уселся, жалея, что поднялся с нее когда-то. Вокруг клумбы теперь прогуливались две особы: Филипп и Гастингс. Они были близко.

— Разумеется, — сказал Гастингс, — не давлю на вас. Но такой талантливый молодой человек был бы нам по-настоящему необходим. Вы ведь знаете, что в нашей университетской лаборатории работают люди со всего мира… Будучи лояльным в отношении моего друга Драммонда и профессора Сперроу, я должен признать, что вы можете многому у них научиться. Но открытая жизнь и большие перспективы — у нас. Просто у нас — больший размах, и талантливый человек может перескакивать сразу через несколько ступенек жизненной лестницы. Никто ему не помешает, если только он будет этого стоить. Вы знаете мой домашний адрес, значит, прошу вас написать, если вы захотите приехать. Буду…

Они отошли, и Алекс не мог услышать больше. Обе фигуры приблизились к дверям дома и там расстались. Американец вошел вовнутрь. Филипп Девис после короткого колебания снова отправился в медленное путешествие вокруг клумбы. Когда он был близко, то остановился, увидев, возможно, воротник Алекса. Подошел.

— Прошу прощения… — сказал Филипп. — Все еще жду профессора Сперроу. Вы его не видели?

— Нет, не видел.

— Не знаю, куда он мог деться.

— Может, гуляет по парку? — сказал Алекс. — Меня здесь не было, поэтому не могу ничего вам сказать.

В этот момент Джо увидел Сару. Она шла быстро, миновала их обоих в темноте и оказалась в ясном прямоугольнике света, падающего из стеклянной двери передней. Сара вошла в дом, и это принесло им легкий отголосок ее шагов по каменному паркету. Филипп Девис зажег спичку и посмотрел на часы.

— Уже десять, — сказал он с удивлением, — Профессор Гастингс разговаривал со мной видимо дольше, чем я думал, — Филипп понизил голос. — Он всех по очереди уговаривает, чтобы отправились в Америку. Меня, разумеется, в самом конце. Он подошел ко мне сейчас и предлагал мне большое будущее, если можно так сказать. Я мог бы быть, наверное, богатым, если бы то, что он говорил, исполнилось… — Девис замолчал. — Это ужасная вещь, деньги! — сказал он вдруг с оттенком безотчетной искренности. — Временами они бывают так ужасно нужны, да еще и побыстрее, — он поднялся. — Должно быть, каким-то чудом с ним разминулся, в смысле с профессором Сперроу. Постучу в его комнату. Может, он там? Ведь Мелеши сейчас спустит собак… Прошу прощения…

Девис отправился к двери дома. Алекс проводил его задумчивым взглядом: «Почему этот молодой, симпатичный человек так нервничает? Может, это предложение американца и мираж богатства? А может, телефонный звонок из Лондона? Все люди имеют хлопоты», — рассудил в конце концов Алекс, сознавая, что эта мысль настолько банальна, как и правдива. Он пошел к дому и увидел, что из передней выходит профессор Гастингс.

— Уже десять! — Алекс предупреждающе поднял руку. — Помните о собаках.

— Ах, правда! Хотел встретиться с профессором Сперроу. Его нет ни у себя, ни у Яна… О, вот он!

И, миновав Алекса, пошел навстречу приближающейся медленным шагом фигуре, которая вынырнула из темноты и шла к ним.

Когда Гастингс подошел к нему, Сперроу поднял резко голову, как человек, пробужденный ото сна.

— Хотел бы еще сегодня поговорить с вами, если вы сможете, — сказал Гастингс,- Ведь у нас планируется мировой конгресс в следующем году, и я хотел вам обоим предложить пару вещей в связи с этим. Я мог бы, правда, сделать это позднее, в письме, но поскольку я здесь…

— Разумеется, — сказал Сперроу. — Да. Конечно.

Кроме того, я хотел бы еще раз с вами обсудить один вопрос, который может нас обоих заинтересовать. Мы начали говорить об этом пару дней назад в общих чертах, и я тогда не хотел отнимать у вас время…

— Да, — Сперроу потер рукой лоб. — Я тоже хотел с вами поговорить. Вы могли бы зайти ко мне, скажем, через полчаса? Я должен еще промассажировать жене руку… С ней это случилось сегодня…

— Хорошо. Прекрасно понимаю. Сейчас десять минут одиннадцатого? Значит, без двадцати одиннадцать, да?

— Буду ждать вас.

Алекс уселся на каменную ступеньку и закурил сигарету. Гастингс и Сперроу прошли мимо него, поднимаясь, а Американец сделал замечание о ночном воздухе и ревматизме, на что Алекс улыбнулся.

Они вошли в дом, и Джо остался один. Луна была сейчас высоко над домом, и в саду стало светлей. Повеял холодный ветерок. Алекс увидел немного сгорбленную фигуру, приближающуюся со стороны левого угла дома. Рядом с ней выступали две стройные, невысокие тени. Собаки.

— Дядя Мелеши? — сказал Алекс вполголоса. Обе тени молниеносно ринулись вперед, но их осадил короткий свист. Собаки возвратились к ноге. Старик подошел, держа в зубах свою неизменную трубку.

— Это я, — сказал он. На плечи Мелеши был наброшен овечий мех. — Прекрасная ночь, и светлая.

— Да. Мы хотим завтра утром выбраться на рыбную ловлю, мистер Драммонд и я, — Алекс встал рядом с Мелеши. Собаки зарычали тихо, но смолкли, когда садовник сделал движение рукой.

— Почему нет? Поехал бы с вами.

— А когда вы спите, дядя Мелеши, если ночью — походы с этими собаками, а днем — работа в таком большом парке и вдобавок полдня — ловля рыбы?

— Сплю ночью. Сажусь тут, а они себе ходят. Потом дремлю часок после обеда, и этого мне хватает. Старые люди не должны столько спать. Высплюсь позднее, — он рассмеялся тихим, старческим смехом. — Хочу сейчас быть тут… — добавил шепотом. — Я более спокоен за мистера Яна, когда сижу недалеко от него, вместе с этими собачками. Никто тогда сюда не проникнет. А в доме нет никого, кто бы его обидел… — прервался на долю секунды, — во всяком случае так обидел, чтобы не смогли его после этого собрать…

Алекс молчал. Он догадывался, что старый садовник хочет сказать. Значит, и он знает? Откуда? Мог ведь он увидеть их как-нибудь в парке. Наверное не первый раз встречались там сегодня. Впрочем, это его дело. Алекс встал.

— Значит, до завтрашнего утра! — сказал он.

— Конечно. Спокойной ночи! — старик уселся на пороге. — Я закрою потом, — добавил он. — Ключ у меня с собой, а второй — висит возле двери на гвоздике.

— Спокойной ночи! — Алекс вошел в холл и направился к двери кабинета Драммонда.

Добавить комментарий