Спасайте их

В заполненном до отказа зрительном зале стояла абсолютная тишина, Сара Драммонд поднесла руку к глазам. В кругу света, от размещенного вверху невидимого прожектора Алексу казалось, что он в самом деле различает на ее руке красное пятно.

— Эта маленькая ручка все еще пахнет кровью! — произнесла актриса тихо и почти спокойно. — Всем благовониям Аравии не отбить этого запаха. О-о-о!

Последний возглас был проникнут тихим удивлением и в то же время так полон безумия, что Алекс провел рукой по глазам. Он никогда даже не представлял, что можно заключить целые тома по психологии, все страдания человека и полное уединение безумного разума от мира сего в едином слове, сказанном так тихо, что если бы не абсолютная тишина в театре, оно скорее всего не достигло бы слушателей. Алекс краем глаза глянул на Паркера. Инспектор сидел чуть наклонившись вперед, прищурившись с выражением такой сосредоточенности на лице, как будто он был ученым, наблюдающим феномен, от которого зависит судьба всех его исследований. Несмотря на это, Паркер почувствовал взгляд соседа и медленно повернул голову. С удивлением Алекс заметил в его глазах не восхищение, а скорее озабоченность.

Когда занавес опустился и наступил небольшой перерыв перед началом нового акта, Паркер слегка подтолкнул Алекса.

— Хочешь остаться до конца? Леди Макбет мы уже не увидим, а продолжение и так знаем со школы, — усмехнулся Бен. — Я только полицейский, но мне кажется, что для остальных актеров жаль часа нашей жизни. Это удивительный спектакль, где женщина господствует над всем так сильно, что, честно говоря, меня мало волнует ее муж и его судьба.

— Хорошо, — сказал Алекс. Пойдем.

Через несколько минут черный автомобиль остановился перед домом Джо Алекса. Инспектор отвлекся от раздумий.

— Ведь мы собирались прокатиться по Ист-Энду?! Не предупредил сержанта, а он привез нас назад. Но может это и к лучшему. В такую пору удобно зайти к тебе ненадолго?

— Несомненно! — ответил Алекс. Тем более, ты мне так ничего и не рассказал.

— Я? Ах да. Конечно… — Паркер умолк.

Лифт плавно тронулся вверх. Войдя в квартиру, Алекс достал из небольшого, утопленного в книжных полках, холодильника две бутылки и, держа их в каждой руке, показал инспектору.

— Коньяк или виски?

— Виски. Желательно без содовой.

Присели, и Алекс налил. Выпили молча. Алекс налил повторно, но инспектор покачал головой.

— Полагаю, — сказал он озабоченно, — что тебе еще ехать творить к Драммондам, а я не хотел бы создавать тебе препятствия. Да, собственно, и не имею на это права.

— Бен, — Джо поднялся, — я понимаю, что известный сыщик не может поступать так же, как, скажем, преподаватель греческого или владелец магазина игрушек. Но, если можно, я прошу, чтобы ты не вел себя, как герой второсортного детектива.

— Дурачок! — откровенно воскликнул инспектор и развел руками. — Я действительно сильно обеспокоен и, право, не знаю, что именно тебе рассказать.

— Стоит лишь начать говорить, чтобы в конце концов прийти к какому-либо результату. Так, во всяком случае, мне представляется…

— Похоже, что ты прав… — инспектор быстро выпил вторую рюмку и снова притих.

Теперь Джо решил не вмешиваться, поскольку был по-настоящему заинтригован. К тому же, перед его глазами все еще стояла небольшая стройная фигура женщины на сцене. «Всем благовониям Аравии…»

— Если бы Ян Драммонд, ты и я не стали когда-то друзьями, что, надеюсь, сохранится и в дальнейшем, никогда бы к тебе с этим не пришел, — начал Паркер. — То, о чем расскажу, — служебная тайна. Может, и не совсем, так как имею согласие моего начальства на подобную беседу с тобой… — Паркер снова сделал паузу. Алекс по-прежнему молчал. — Не знаю, насколько я прав, но Ян, кажется, находится в опасности … — вымолвил наконец инспектор. — В серьезной опасности, не меньше, чем во время наших боевых вылетов на немцев. Может, даже больше, ведь тогда мы знали, что нам грозит, были вооружены, бдительны, обучены уничтожать врага и имели одинаковые шансы с атакующим нас истребителем. Теперь все иначе.

Лик Сары Драммонд исчез из воображения Алекса, уступив место улыбающейся физиономии в сдвинутой набекрень офицерской фуражке. Так Ян выглядел во время войны. Он мало изменился, чуть поправился, но по-прежнему молодо смотрелся. Как сильный, гениальный юноша с улыбкой, которая обезоруживала всех и, что неудивительно, взяла в плен одну из величайших актрис Великобритании.

— Да что ты? Ян?

— Представь себе. Тебе известно, что Ян — химик. И если сравнивать с другими, он достиг того, что можно было бы назвать головокружительной карьерой. В среде ученых-исследователей редко пользуются таким определением. Однако Ян при жизни является знаменитостью мирового масштаба в отрасли синтетических веществ. С наиболее близким коллегой, Гарольдом Сперроу, они в настоящее время работают над синтезом серы. Более детально об этой работе не расскажу, поскольку не являюсь специалистом, равно как и ты. Но важно то, что их исследования могут стать подлинной сенсацией в индустрии и технике. Если работа Драммонда и Сперроу будет плодотворной, сфера применения пластмасс в кратчайший срок баснословно расширится: от недорогих сборных коттеджей до облегченной пуленепробиваемой танковой брони и совершенно нечувствительных к высоким температурам фюзеляжей сверхзвуковых самолетов. Передаю тебе только то, что сам услыхал, потому что уровень секретности сведений, вероятно, превосходит даже военную тайну… Хотя, как оказалось, об этом знают слишком многие.

— Понял.

— Думаю, что понял ты еще немного. И Драммонд, и Сперроу не только ученые, но и весьма практичные люди. И хотя исследования ведутся под почетным руководством одного из наших крупных полугосударственных концернов, авторы не особо распространяются о результатах. При всем этом дело получило огласку.

— Откуда такая информация?

— Откуда… — повторил инспектор и достал из внутреннего кармана пиджака конверт. — Предполагал, что ты об этом спросишь. Вот, посмотри. Коль о секретах знает кто-то совсем посторонний, не вижу причин скрывать их, тем более, что я вынужден довериться тебе.

Паркер протянул Алексу письмо. Джо вытащил из конверта небольшой лист с печатным текстом и начал негромко читать.

В Скотленд-Ярд,

Мистеру Яну Драммонду и мистеру Гарольду Сперроу грозит опасность. Речь идет об их исследованиях, которые кому-то крайне необходимы и которые пытались купить. Теперь собираются заставить ученых замолчать. Это ужасно. Спасайте их!

Друг Англии.

Алекс улыбнулся.

— Откровенно говоря, звучит как письмо чокнутого. Я несколько иначе представляю себе серьезное предостережение. Вы скорее всего получаете ежедневно сотни подобных писем, где, видимо, угрожают убить королеву или взорвать парламент, или подложить бомбу под чье-нибудь посольство. Маньяков хватает. Я не принимал бы это близко к сердцу.

— Я бы тоже, — ответил инспектор, — если бы не ряд обстоятельств, препятствующих этому. Во-первых, маньяк, знающий, например, об испытаниях летающей подводной лодки, намеченных на сегодняшнюю ночь, не может считаться лишь маньяком, если полностью засекреченная информация о лодке соответствует действительности.

— Хочешь сказать, что источник осведомленности автора письма об исследованиях Драммонда и Сперроу уже анализировали?

— Да. И во-вторых, откуда он знает о попытках переговоров с каждым ученым? Осуществляли их представители одной очень дружественной нам морской державы, которая, разумеется, также заинтересована в расширении знаний о пластмассах. Попытки были крайне осторожными, и создавалось впечатление, что их инициаторы находятся на уровне предположений и не имеют достаточной и достоверной информации о реальных результатах наших ученых. Мы привели в действие всевозможные средства безопасности, поскольку, приветствуя дружеские международные отношения, следует помнить как о приоритете на мировом рынке, так и о гигантской стоимости патентов. Люди, повидавшие с мое на своем веку, знают, что человеческая жизнь — лишь один из многочисленных параметров в уравнении. Иногда решение последнего требует, чтобы такой параметр имел наибольший вес, и тогда избранный человек и его жизнь становятся бесценными. Но возможны условия, когда уравнение нерешаемо без сокращения на этот параметр, и человека вычеркивают из списка жизни так тщательно, будто бы его раньше там и вовсе не было. Не хотел бы… Не хотели бы мы, чтобы Драммонд и Сперроу были вычеркнуты из такого списка только потому, что морская держава, будучи нашим большим другом, имеет отрасли индустрии, не выносящие конкуренции. Письмо может и осталось бы письмом маньяка, если бы, к сожалению, не было настолько достоверным. Кроме того, есть и третье обстоятельство, беспокоящее меня и заставляющее относиться к нему серьезно: автор письма знает, что Драммонд и Сперроу сотрудничают. Мало того, он знает, что их исследования на данной стадии могут кануть в вечность вместе с учеными.

— Не хочешь ли ты убедить меня в том, что на повестку дня поставлено убийство исследователей другой страны, и только потому, что они обладают какими-то перспективными замыслами? Так дела не делаются.

— Ты прав и не прав. Трудно определить, как подействует совместный труд наших ученых на уже сформировавшийся рынок. Возможно, приведет к полному краху тех, кто по-прежнему будет вынужден применять другие, отслужившие свое, более старые технологии. Не исключается удар по производителям стали, по металлургии в целом, мало ли еще почему? Не знаю. Отчасти неясным остается и еще одно…

— Что именно? — спросил Алекс.

— На убийство людей при таких обстоятельствах, как наши, по-моему, решаются в исключительно крайнем случае. А письмо свидетельствует, что определенным очень влиятельным силам известно об исследованиях Драммонда и Сперроу и эти силы хотят их обезвредить для себя. Что отчасти и противоречит логике.

— Почему?

— Да потому, что гениев не прихлопывают, как мух. Технологии, способные произвести переворот в индустрии, всегда целесообразно в первую очередь купить, нейтрализовать, использовать, как представляющие огромную ценность для их обладателей. Убийство же ученых будет равносильно лишь убийству двух клерков. Между тем, соответствующих попыток, усилий, стараний либо других поползновений противоположной стороны ни один, ни другой явственно не ощутили. Мало того, честно говоря, все это имеет несколько фантастический оттенок. И если бы не…

— И если бы не факт, что автор письма настолько в курсе дела, ты бы меньше волновался?

— Сравнительно меньше. Есть во всей этой истории что-то неясное, требующее особой трактовки. Даже если представить себе морскую державу или концерн, интересам которых непосредственно угрожают исследования Драммонда и Сперроу, то внешне ничем не спровоцированное покушение на их жизнь во второй половине XX века представляется несколько нереальным. Ведь до конца не известны ни стадия разработки, ни степень ее значимости, Мы основываемся на важности исследований, во что верят и сами ученые. Однако я имею информацию, что работа еще не окончена, возник целый ряд осложнений. А кроме того, абсурдно исходить из того, что, например, изготовители керосиновых ламп обязаны были бы умертвить Эдисона по изобретении им электрической лампочки, а производители сальварсана — покончить с Флеммингом по сообщении им об открытии пенициллина. Индустрия не обороняется от научного прогресса, а старается поскорее использовать его в своих целях.

— Итак?

— Ну, я знаю? В конце концов все возможно. Мы не знаем об авторе этого письма ничего, кроме того, что письмо отпечатано на маленькой, переносной машинке «Remington» и брошено в почтовый ящик в Лондоне. Обычно мы не обращаем внимания на письма такого рода. Однако, когда речь идет о наших талантливейших ученых, не имеем права ничего оставить без внимания. Тем более, если письмо содержит факты, о которых мы говорили.

— Хорошо, — сказал Алекс и невольно усмехнулся. — Это значит, что им скорее всего ничего не угрожает, но если в какой-то из дней обоих найдут в своих кроватях с большой дозой мышьяка в желудках, то Скотленд-Ярд совсем не удивится.

— Напротив, будет очень удивлен! — Паркер встал. — Будет, поскольку к предмету деятельности Скотленд-Ярда относится и то, чтобы граждан этой страны убивали только особы, обязанные это делать по легитимному решению суда. Слушай, Джо, — Бен подошел к приятелю и положил ему руку на плечо. — Буду с тобой совершенно откровенен.

— А что, до этого момента не был?

— Был. Но не совсем. Это письмо мы получили две недели назад. Мы сделали с того момента все, что обычно делается в такой ситуации. Говорили с обоими учеными, разумеется очень осторожно, и окружили Саншайн Менер невидимой охраной. К счастью, усадьба расположена уединенно, и поэтому не составляет труда незаметно контролировать движение посторонних в округе. К сожалению, мое предложение поместить в доме одного из наших людей Драммонд категорически отверг. Нужно сказать, что ни его, ни Сперроу это письмо вообще не взволновало. И тут как раз…

— Начинается моя роль?

— Да, — Паркер сел и налил себе виски, но отодвинул рюмку и посмотрел, улыбнувшись, на стоящего перед ним хозяина. — Я, разумеется… гм… получил разрешение на ознакомление с корреспонденцией обитателей Саншайн Менера. Неделю назад я прочитал письмо, в котором Ян приглашает тебя к себе, а три дня назад — твой ответ, в котором ты благодаришь за приглашение и сообщаешь, что послезавтра приедешь к нему на две недели.

— Гм… — хмыкнул Алекс. — Учитывая то, что законы в нашей стране запрещают властям вмешательство в частную жизнь граждан и гарантируют, между прочим, тайну переписки…

— Существует параграф, касающийся общественных интересов. В оговоренных исключительных и мотивированных случаях он может быть применен. Мы считаем, что это и есть именно такой случай, и Министерство внутренних дел с этим согласилось. Просматривались эти письма, я бы сказал, и с позволения Ее Королевского Величества. Конечно, если бы не факт, что ты несколько раз спасал мне жизнь…

— А ты мне?

— Не в этом дело, — инспектор махнул рукой. — Если бы не факт, что ты не раз спасал мне жизнь, что мы вместе выполняли во время войны несколько особо секретных заданий в воздухе, что я, наконец, лично поручился, что доверяю тебе так, как самому себе, никогда бы ты об этом не узнал.

— Понимаю, — Алекс сел, налил виски и пригубил рюмку. Ты хочешь, чтобы я скрыто олицетворял в Саншайн Менере твои уши и глаза. Но смогу ли я ими быть?

— Не знаю. Не жду от тебя ничего невероятного. Честно говоря, я разговаривал с Яном несколько дней назад и он сердечно приглашал меня погостить, упомянув, что написал также и тебе. Драммонда страшно обрадовала мысль, что мы вместе сможем расположиться у камина и вспомнить старые времена. Он, конечно, понимает, что я буду там не только на отдыхе, но и по делам службы, но, судя по разговору с ним, понимает также, что я являюсь единственным полицейским, которого он сможет терпеть под своей крышей. К сожалению, я смогу приехать туда только на следующей неделе, так как некоторые дела задерживают меня в Лондоне. А, судя по этому сумасшедшему письму, опасность, грозящая нашим ученым, находится рядом, коль мы все-таки с ней решили считаться. По самому тексту письма понятно, что его автор знает что-то, что буквально носится в воздухе. Хочу от тебя две вещи: первое, раз ты — взрослый, натренированный мужчина и друг Яна, значит, после посвящения в суть дела ты становишься нашим союзником, который будет на месте событий и сможет в какой-то неизвестный мне экстремальный момент предотвратить что-то, чего я сейчас также не могу предвидеть. Второе, я хотел бы, чтобы ты как один из гостей сориентировался в ситуации. В Саншайн Менере в настоящее время пребывает шесть человек, не считая прислуги. То есть, в настоящее время там находится пять человек, но Сара Драммонд, которой мы сегодня восхищались, закончила свои выступления и возвращается к мужу на несколько недель отдыха. Кроме того, там находятся Сперроу и его жена Люсия.

— Они что, там живут?

— Нет. То есть Сперроу почти что там живет, поскольку они оборудовали вместе с Драммондом личную лабораторию в Саншайн Менере и проводят в ней большую часть времени. А Люсия Сперроу — хирург…

— Ну-у! — Алекс даже присвистнул сквозь зубы. — Это она! Люси Сперроу! Прекраснейший хирург Британских Островов! Ян мне не говорил, что она — жена Сперроу.

— Он скорее всего забыл. Знаешь ученых. Так вот, красавица Люси тоже там сейчас и останется на несколько недель, наведываясь в Лондон раз в неделю. Судя по тому, что мне известно, она должна бывать даже более часто в Саншайн Менере.

— Ты имеешь в виду безопасность ее мужа?

— Можно это назвать и так… — Паркер улыбнулся. — Может быть, это только сплетня, одна из тех, которые в подобной ситуации Скотленд-Ярд должен знать, и которая не имеет никакого значения. Однако я хочу, чтобы ты, направляясь в поместье, знал как можно больше. Так вот, насколько мне известно, Сперроу находится, как бы это сказать, под большим впечатлением от жены своего коллеги и нашей незабываемой звезды сегодняшнего спектакля.

— Ты что, хочешь этим сказать, что за спиной Яна его жена и сотрудник…

— Не знаю. Может, это совсем и не так. Может Сара просто не может не подчинить себе всех мужчин, которые появляются на ее орбите. А может, именно тот факт, что жена Сперроу такая красавица, и послужил причиной того, что Сара захотела испробовать свои силы против Люси. В любом случае, во время отслеживания варианта «Сара Драммонд — Гарольд Сперроу» я наткнулся на какую-то неизвестную никому из их близких прогулку на автомобиле вдвоем, на какое-то свидание в Шотландии и еще на два-три менее значительных факта, которые указывали на дружбу несколько более пылкую, чем это обычно принято в отношении коллег мужа. Но это было в прошлом году. И продолжается ли такая ситуация сейчас, и много ли она значит в жизни этого небольшого общества, не знаю. Бывает и так, что двух людей внезапно потянет друг к другу вопреки всем законным узам, а потом они отдаляются друг от друга и это не оставляет никакого следа в их душе. Если же говорить о Саре Драммонд, то ее биография была довольно бурной, хотя никогда не переходила границ скандала. Все эти сведения являются скорее собственностью Скотленд-Ярда, чем общественности. Думаю, что ни Драммонд, ни Люсия не имеют понятия о том, что их половины пережили когда-то какое-то приключение. Правда, Сперроу — человек честный и солидный, следовательно, у него подобное приключение вызвало бы большие переживания. Не в смысле переживаний по поводу подробностей взаимоотношений с Сарой Драммонд, а скорее по поводу измены дружбе, товарищеским отношениям, жене и так далее. Подобное не относится к людям, которые могут свободно жить под чужой крышей и обольщать жену хозяина.

— И тем не менее?

— Вот именно. Поэтому я предполагаю, что положение Гарольда должно было быть сложным, а может, остается таким и сейчас. Если же, несмотря ни на что, дело не имело никаких последствий и осталось в тайне, то это наверняка нужно отнести к достоинствам Сары, которая по-своему любит нашего друга Яна и никогда бы его не оставила. Это она должна была бы направлять Сперроу и заставить его скрыть все и далее продолжать сотрудничать с Драммондом, как будто бы ничего и не произошло. Но все это только мои предположения. Я могу и полностью ошибаться. Все их встречи могли быть и гораздо невиннее, чем более серьезные догадки, основанные на моей информации. Люди имеют склонность к преувеличению в этих делах…

— Бедный Ян… — вздохнул Алекс. — И все равно, она гениальная актриса… Не знаю, прав ли я, однако я мог бы оправдать ее за подобную слабость.

— Не знаю, согласился ли бы Ян с тобой, ну а если говорить о Люсии Сперроу, то и ее можно назвать большой индивидуальностью. Факт, что такая прекрасная женщина стала знаменитым хирургом, тоже не так просто объяснить. Казалось бы, прелестные девушки имеют возможность выбора тысячи иных занятий в жизни, по крайней мере до момента, пока их красота не начнет увядать.

— Интереснейшая компания… — пробормотал Алекс. — А кто там еще пребывает, если ты уже закончил поливать грязью жен наших друзей?

— Есть там еще секретарь обоих ученых. Он — не секретарь в прямом смысле слова, поскольку также химик, молодой и очень способный ученик Драммонда. Может, более правильнее было бы назвать его ассистентом. Его имя Филипп Девис, ему двадцать восемь лет, имеет мать, брата и сестру. Он очень привлекателен и по уши влюблен в Люсию Сперроу.

— О великий Боже! — вздохнул Алекс. — Когда же эти люди совершают свои великие открытия, если все время заняты чем-то совершенно другим?

— Очевидно, могут соединять полезное с приятным. Насколько могу судить, Люсия Сперроу даже не знает о бурных чувствах ассистента своего мужа. Я же знаю об этом из его письма матери. Там он и говорит о своей безнадежной любви.

— Это уже лучше, — Джо Алекс допил виски. — Обретаю веру в человечество. Молодое поколение не должно быть циничным. Что дальше? Кто еще?

— Кроме прочих, там находится приглашенный Яном еще зимой профессор Роберт Гастингс из Пенсильванского университета США. Приехал неделю назад и собирается послезавтра уехать. Уже забронировал билет на самолет до Нью-Йорка. Это ученый высокого уровня в области, близкой к исследованиям наших ученых.

— Если не ошибаюсь, то ты, говоря о дружественном нам государстве, которое могло бы понести большие убытки в результате исследований Драммонда и Сперроу, имел в виду Соединенные Штаты?

Паркер развел руками.

— Если бы ты был штатным сотрудником, а не пренебрегающим политикой автором детективных романов, то знал бы, что таких вопросов не задают. Я не уполномочен обсуждать эту тему, — Бен улыбнулся. — В любом случае был бы тебе признателен, если бы ты сумел вызвать симпатию у этого милого американца.

— У тебя нет абсолютной уверенности, что он приехал в Саншайн Менер только для отдыха?

— В моей профессии уверенность обретают только путем очень утомительных расследований и многосторонних доказательств. Там, где нет этих доказательств, нет и уверенности. Джо, если ты писатель с воображением, то не жди от меня дальнейшей детализации фактов об этом человеке, который может оказаться для тебя предметом увлекательного психологического изучения. Было бы интересно, если бы тебе удалось узнать хотя бы часть его ценных мыслей. Профессор Роберт Гастингс — знаменитый ученый. Я хотел бы, чтобы ты обнаружил слабость к знаменитостям.

— Понимаю. Мы вспомнили обо всех обитателях поместья?

— Обо всех, не считая слуг. Но они в данный момент не играют роли. Есть там наш старый знакомый Мелеши и, кроме того, две местные женщины. Обе вне всяких подозрений, как мне кажется.

Джо Алекс вздохнул.

— Я отправлялся в Саншайн Менер, чтобы написать книгу, — сказал беспомощно, — хотел тишины, успокоения нервов, даже порвал сегодня с женщиной…

— С мисс Каролиной Бекон, я знаю. Завтра она поселится в Торки в гостинице «Икзельсер».

— О Боже! Значит, и за мной следят?

— С чего ты взял! Просто, когда ты получил приглашение от Яна, я же должен был ознакомиться со списком твоих знакомых. Ты ведь мог, не зная ни о чем, дать использовать себя с какой-то целью, о которой бы и понятия не имел. Это не является отсутствием доверия к тебе. Однако, если в анонимном письме есть хоть слово правды, то наши оппоненты, кем бы они ни были, также должны были бы постараться ознакомиться с биографией Яна и письмами его друзей. Может быть, речь идет о контакте с ним, о внедрении своего человека в его окружение, о сборе информации, о его жизни. Никто тебя ни о чем не спрашивал?

— Нет, — Алекс покачал головой. — Никто, никогда… — задумался. — Нет, точно нет.

— В том то и дело, — Паркер встал. — Интересно, что никто из приятелей Драммонда или Сперроу или из их дальней родни не стал предметом изучения тех, кто мог бы им навредить. Я проверил это досконально, поскольку в этом направлении могли бы тянуться нити, ведущие к вероятному клубку. Но ничего такого не происходит. Нужно сказать, что противник, если он только существует, весьма ловок. Поэтому любая информация будет для нас бесценной.

— Но смогу ли я …

— Я ведь читаю твои книги. Есть в них наблюдательность и математическая логика. Часто они более близки к жизни, чем тебе кажется. Кроме того, ты ведь понятливый парень, который кое-что пережил. В конце концов, речь идет о Яне. Это наверняка не та ситуация, когда его приятели должны пренебрегать грозящей ему опасностью, даже если предположить, что она только плод чьего-то воображения. Мой домашний телефон у тебя записан, не так ли?

— Да.

Инспектор вынул из кармана листок бумаги.

— Здесь мой номер в Скотленд-Ярде, а этот, второй — номер полицейского участка в Мелисборо. Насколько я помню, это небольшой городок, лежащий в двух милях от усадьбы Драммондов. Если, позвонив, скажешь, что хочешь со мной поговорить, нас немедленно соединят. Меня найдут сразу, так как знают, где искать. А через неделю я сам заскочу на пару дней в Саншайн Менер. Я взял слово с Яна, чтобы он никому не говорил о моей профессии. Приеду как его друг со времен войны. В конце концов, старый Мелеши знает и тебя и меня с того времени. Ты тоже должен будешь об этом помнить.

— Это будет нетрудно, — сказал Алекс. По крайней мере, хотя бы это будет нетрудно.

Алекс проводил гостя к лифту, а потом подошел к окну и увидел в ночи черный автомобиль, который тихо удалялся по безлюдной хорошо освещенной улице.

Добавить комментарий