Храм Священного пламени

В промозглый декабрьский воскресный вечер в храме Священного пламени, что на Ноклэтчерз Роуд, состоялась торжественная церемония.

В Лондоне вообще множество мест для поклонников самых необыкновенных культов. Безликость обычного воскресного дня скрывает их непостоянную, но напряженную деятельность. За скучным фасадом воскресенья попискивают, как мыши за деревянными панелями, весьма странные религии.

Возможно эти экзотические службы как-то восполняют бесцветность обыденной жизни тех, кто их посещает, потребность в самовыражении и благочестивом волнении. Иначе не объяснить, почему на таких службах можно встретить столько разных людей.

Что побудило, например, старую мисс Уэйд покинуть свою гостиную и так спешить по Кингз Роуд навстречу дождю и ветру, которые вот-вот вырвут из ее рук зонтик и швырнут его прямо ей в лицо? Зачем мистер Сэмьюэл Дж. Огден облачился в неудобную одежду и променял свою уютную квартиру на Йорк сквер на неудобства такси? К тому же он будет лишен возможности выкурить свою сигару несколько последующих часов. Что заставило Кару Куэйн предпочесть свой милый домик в Шеперт маркет мрачным мокрым тротуарам? Ради таких удовольствий месье де Равинье оставил своих Ван Гогов, украшающих стены его скромной квартиры на Доувер стрит?

Автомобиль Кары Куэйн, такси мистера Огдена и галоши мисс Уэйд почти одновременно свернули на Ноклэтчерз Роуд.

Тупик Ноклэтчерз Роуд начинается с Честер террас и совсем рядом с Грэем стрит. Как и Грэем стрит, он известен церковью. Но в декабре прошлого года мало кто знал о храме Святого пламени — разве только прихожане да их друзья. Скажем, старший инспектор Эллен даже никогда не слышал о нем. А вот Найджел Басгейт, уныло глядевший из своего окна на неуютную Честер террас, впервые заметил его вывеску именно в то воскресенье. Это была небольшая вывеска из красного стекла, формой напоминавшая языки пламени, вырывающиеся из чащи. Она раскачивалась на ветру, сверкая гранями. Найджел увидел сразу и красные лучики и фигуру мисс Уэйд, мелькнувшую в дверях. Затем подъехали автомобиль Кары Куэйн и такси мистера Огдена. Потом еще три фигуры в блестящих от дождя плащах свернули на Ноклэтчерз Роуд. Найджел все равно скучал в одиночестве своей квартиры. Привычное любопытство журналиста заставило его мгновенно принять решение. Схватив шляпу и зонтик, он сбежал по лестнице в дождь. На него сразу обрушились потоки дождя, в темных лужах отразился свет фонарей. Но Найджел был доволен, что вышел на улицу. Ему хотелось приключений. Кто знает, думал он с надеждой, на какую занятную сходку я попаду? Должно быть, там тепло и все необычно, курятся благовония и свершаются странные обряды. Предвкушая нечто интересное, он пересек Честер стрит и, прикрываясь зонтиком он нелетающего ветра, двинулся к храму Священного пламени.

В конце длинного коридора, освещенного пламенем из бронзового факела, виднелась двойная дверь. Найджел закрыл зонтик и подошел к ней. На стене висела табличка — красный факел в кругу непонятных знаков. Это было как раз то, чего он желал. Без сомнения, служба будет необычной, со всякой экзотической чепухой. Он прочитал:

«В свете Священного пламени все тайны — лишь грани Единого Таинства, все Боги — лишь разные аспекты одного Господа. Время — лишь форма Вечности, а путь в Вечность — Духовный Экстаз.

ДЖЕСПЕР ГАРНЕТТ».

Найджел закрыл за собой дверь и оказался в абсолютной темноте. Только через несколько секунд он смог различить в глубине, вероятно, на алтаре, слабый красный свет. Ноги утопали в толстом мягком ковре. В нос ударил запах благовоний. Он почувствовал присутствие людей, молча сидящих в зале. Шагнув вправо и не встретив сопротивления, Найджел понял, что стоит в проходе, он различил клубы дыма, светлые пятна статуй, а затем и ряды склоненных голов. Он стоял за последним рядом стульев. Заметил в дальнем углу пустое сиденье, он направился к нему и сел. Как раз в этот момент лучик света оповестил о появлении священника — наверное, самого Джеспера Гарнетта — со свечой в руки. Свеча поднялась выше, и из темноты с неожиданной силой вырвалось пламя. Люди зашевелились, всхлипнул орган, на стенах загорелись красные лампы.

Несколько минут стоял невообразимый шум, который вскоре перерос в некое подобие мелодии. Наконец орган и прихожане завершили ее дружным «аминь». Все поднялись с колен, уселись на свои места, и наступила тишина.

Храм Священного пламени мало отличался от англиканской церкви. Неф, трансепт, алтарь — все было обычным. Слева стояла кафедра, справа — письменный стол. Но на этом сходство кончалось. Холл больше всего походил на выставку ультра-современного искусства. Над алтарем находился бронзовый факел, в котором горело Священное пламя. На алтаре размещались пернатый змий, деревянная фигурка с высунутым языком и глазами, инкрустированными раковинами, вагнерианского вида божок, миниатюрный тотем и другие языческие безделушки. Стены украшали знаки Зодиака, а вдоль проходов стояли удивительные образчики современной скульптуры. Абстрактные углы и изгибы создавали формы животных и птиц — лев, бык, змея, кошка, феникс. На них в мрачном удивлении взирали фигуры, представлявшие, как решил Найджел, богов и богинь норвежских легенд. Найджелу даже показалось, что в ближайшей фигуре он узнал Одина. Бог был облачен в плащ, со складок которого уныло глядели двое четвероногих, очевидно, представляющих Гери и Фреки, а из-за ног, имевших все симптомы начальной стадии слоновой болезни, выглядывали не менее унылые совы. Возможно, это были Хагинн и Маннинн. Сильно пахло благовониями. Найджел разглядывал дорогое и изысканное оформление, когда его внимание отвлек красивый голос.

Преподобный Джеспер Гарнетт стоял на кафедре. Найджелу показалось, что проповедник смотрит только на него. Казалось, они взглянули друг другу в глаза, и Найджел почувствовал себя в подчинении. Он не ощущал больше тяжести тела, он внимал. Впоследствии, когда он пытался описать службу старшему инспектору Эллену, оказалось, что он не может пересказать содержание проповеди даже в самых общих чертах. Короче, Найджел впервые в жизни испытал действие массового гипноза. Ему запомнились лишь заключительные слова отца Гарнетта:

— И вот дверь открыта, и огонь экстаза пылает ярко. Следуйте за мной к Единству Духа. Вы покидаете свои тела. Вы проникаете в иную жизнь. Зло сгинуло. Отриньте свои земные путы. Экстаз — ваш. Давайте же выпьем из пылающей чаши! — Зал ответил шумом, который все нарастал. Слышались отдельные возгласы. Полная дама, соседка Найджела, всхлипывала; неподалеку что-то выкрикнул мужской голос. Священник подошел к алтарю и извлек из дароносицы серебряную флягу и чашу, инкрустированную драгоценными камнями. Он передал флягу темноволосому прислужнику и провел рукой над чашей. Оттуда вырвались голубые языки пламени и погасли. Тогда из первого ряда поднялась женская фигура. Прихожане упали на колени. Женщина взбежала по ступенькам и с непонятным криком поверглась ниц перед факелом. Священник стоял над ней, высоко держа чашу. За женщиной последовали еще шесть человек, они образовали круг, в центре которого находилась лежащая, преклонили колени и протянули руки к чаше, издавая какие-то невразумительные крики. Во всем этом было что-то неуловимо неприличное, и пришедшему в себя Найджелу стало весьма неловко. Теперь священник передал чашу в круг. Полная пышная женщина приняла ее и, вскрикнул «Имир», взяла у прислужника серебряную флягу, налила из нее в чашу и передала чашу соседу. Темноволосый, ухоженный мужчина повторил ритуал, воскликнув уже другое слово. Так чаша обошла весь круг. Каждый посвященный брал ее у соседа, получал от прислужника флягу, наливал из фляги, передавал чашу следующему и возвращал флягу прислужнику. Каждый произносил свое слово. Найджелу показалось, что он различил имена Тора, Ахримана и Видура среди других совсем неизвестных имен. Обойдя круг, чаша вернулась к священнику. Лежавшая все это время женщина вдруг вскочила на ноги. Ее руки дергались, она что-то молола, как полоумная, вертя головой из стороны в сторону. Это была отвратительная, тошнотворная сцена, тем более что женщина была красивая, высокая, еще не старая, но уже седая. Она была одета элегантно и по моде, но одежда ее растрепалась, шляпка сбилась на сторону, а один рука засучился. В ее долгой неразборчивой речи были перемешаны имена античных богов и слова новых культов: «Я один, и я есть все». Коленопреклоненный круг ритмично отвечал «Хай». Сцепив руки и раскачиваясь из стороны в сторону, она присоединила свой голос к общему возгласу.

Внезапно, видимо, по сигналу священника, все замолкли. Женщина протянула руки, и священник дал ей чашу.

— Пусть вино экстаза даст радость душе и телу!

— Тур-ай!

— Да охватит тебя святое безумство пламени!

— Хай! Тур-ай! Тур-ай!

Женщина поднесла чашу к губам. Она все больше откидывала голову назад, глотая последние капли. И вдруг она ахнула. Обернувшись к священнику, словно желая спросить его о чем-то, вытянув руки, казалось, она предлагала ему чашу. Но руки бессильно упали, выронив блеснувший сосуд. Лицо женщины исказилось ужасной гримасой. По телу пробежала дрожь. Она рухнула, как огромная кукла, раза два дернулась и больше не двигалась.

Добавить комментарий