Романы Майкла Гилберта

Романы Майкла Гилберта

Внутрь они не заглядывали

«Внутрь они не заглядывали» — типичный полицейский роман, в котором читатель сталкивается с преступниками на самых первых страницах, тогда как в традиционном детективе преступник обнаруживается только в конце, у Гилберта сюжет состоит из двух параллельных линий: преступники совершают преступления, а полиция их пытается поймать.

Во главе расследования стоит старший инспектор Хейзелридж, действующий еще в пяти романах. В этом романе Гилберт почти не описывает внешность своего героя, характер которого объемно раскрывается через детали обстановки: «Кабинет главного инспектора был тесен, как монашеская келья. Окна без штор, потертый линолеум на полу, квадратный стол и вращающийся стул… В углу кабинета стояла походная койка». Больше никаких подробностей и не требуется — ясно, что этот человек живет исключительно служебными интересами.

Впрочем, Гилберт далеко от идеализации лондонской полиции: «За несколько следующих недель главный инспектор Хейзелридж и его команда проделали огромную работу, но ничего существенного в смысле результатов они не добились. Поскольку такое положение для Скотленд-ярда было делом привычным, никто по этому поводу особенно не беспокоился».

А ведь расследовалась серия дерзких налетов на ювелирные магазины!

Гилберт с самых первых своих книг отвергает тип канонического детектива, в котором действует Великий Сыщик, за несколько часов раскрывающий самые запутанные дела. Но как истинный британец, на родине которого всегда ценились восторженные и одаренные дилетанты, он вводит в роман образ отставного майора Маккана, который волей обстоятельств становится сыщиком-дилетантом и в каких-то ситуациях из-за своего авантюрного характера обгоняет полицейских, а в других — попадает в руки жестоких преступников. Автор трезво видит сильные и слабые стороны персонажа: «Майор не отличался богатым воображением, зато обладал любопытным даром видеть вещи скорее объективно, чем логически. Видимо, это стало причиной того, что он был хорошим солдатом и весьма посредственным бизнесменом».

Занятно, что Гилберт, создавая образ бесстрашного и даже безрассудного Мааккана, в некотором смысле предвосхитил знаменитого Джеймса Бонда, агента 007, которого тогда и в помине не было: «Эффектная брюнетка стрельнула в него (Маккана.— Прим. Г. А.) тем характерным взглядом, которым все красотки одаривают знаменитых агентов Британской секретной службы». Ясное дело: скромняге Маккану далеко до записного сердцееда Бонда, но запрос общества Гилбертом уловлен точно. Ровно через пять лет выйдет первый роман Флеминга.

Гилберт, естественно, видит свою задачу прежде всего в том, чтобы увлечь и развлечь читателя, однако он в то же время чутко прислушивается к настроениям, существующим в послевоенном английском обществе: «Широкая британская публика могла безразлично наблюдать за ограблением сотни ювелиров, за тем, как их оглушают, связывают, затыкают им рты и вообще третируют как могут. Но причинить страдания собаке или ребенку — это очень плохо. Главный инспектор Хейзелридж это знал, и именно по его настоянию всю эту историю опубликовала газета».

Уже в этом романе Гилберта полно колоритных второстепенных персонажей. Чего, к примеру, стоит старая дева мисс Картер, разительно напоминающая созданную воображением Агаты Кристи незабвенную мисс Марпл. Холодный рассудок и все замечающий острый глаз — таковы эти дамы. Для начала мисс Картер выводит на чистую воду самого Маккана — вот уж ее-то не обманешь байками о секретной службе. «Ну что же, уж лучше пусть будет так, — зловеще протянула мисс Картер, — потому что я вас предупреждаю. Когда я начну копать, то буду копать глубоко».

Нельзя обойти молчанием и очевидные проявления ксенофобии, присущей не только персонажам, но и самому автору: «В дальнем конце комнаты, согнувшись над бюро, стоял один из самых отвратительных маслянисто кудрявых представителей Южной Европы, какого когда-либо приходилось видеть Маккану».

В подобной характеристике хоть и европейца, но не англичанина, нет ничего удивительного. Британия еще оставалась великой колониальной державой, а о современной пресловутой «политической корректности» и в Америке еще даже и слыхом не слыхивали. Словом, греки, югославы или, скажем, португальцы с итальянцами вкупе были ничем не лучше негров.

Бедняга Смоллбон

Роман «Бедняга Смоллбон» (1950) по праву считается одним из самых выдающихся сочинений Гилберта. Младший коллега по детективному цеху и в то же время авторитетный критик жанра Г.Р.Ф. Китинг включил этот роман в избранную сотню самых лучших детективов мира и сравнивал его с книгами Агаты Кристи.

«Бедняга Смоллбон» близок к типу канонического детектива: совершено убийство — а кто преступник, так до самого финала и остается неясным. Круг подозреваемых ограничен, и у многих из них были и мотивы, и возможности совершить преступление. Особый интерес повествованию придает тот факт, что убийство произошло в юридической фирме, обладающей высокой и незапятнанной репутацией, повествуя о деятельности которой, Гилберт чувствует себя как рыба в воде.

Расследование ведет хорошо знакомый нам Хейзелридж, а помогает ему на этот раз в качестве дилетанта недавно поступивший в эту юридическую фирму Генри Боун, искренний и толковый отставной офицер, ко всему прочему обладающий бесценным свойством для сыщика: он спит всего часа два в сутки. Кстати, Боун появляется в некоторых других романах и даже рассказах Гилберта.

Российскому читателю роман «Бедняга Смоллбон» будет интересен не только как хорошо сделанный детектив, но и с точки зрения чисто познавательной.

Ведь практически никто у нас не представляет, какова роль адвоката в западном обществе, в частности в Англии. Многие ли у нас имеют собственных адвокате, которые назубок знают права российских граждан и все бесчисленные и часто противоречащие друг другу законы и могут профессионально нас защитить?

Между тем любой мало-мальски обеспеченный человек на Западе имеет своего адвоката, с которым регулярно консультируется и которому поручает себя представлять в самых различных инстанциях. Внимательный читатель почерпнет из книги Гилберта немало полезных сведений.

По стилю письма автор, конечно же, типичный англичанин. У большинства английских детективистов есть свой индивидуальный стиль, тогда как многие их американские коллеги предпочитают писать более нейтрально, обезличенно. Поэтому-то средний американский детективный роман напоминает Биг-Мак, вкус которого в любой стране будет одинаковым.

Стиль Гилберта жесток и ироничен: «Запах честной бедности был почти ощутим. Словно какой-то давно увядшей старой деве дали увянуть дочиста, и ее тело уложили на последний покой где-то под полом».

Едкая ирония автора не минует и его коллег адвокатов. После того как он унизительно распек пару безответных подчиненных, «мистер Бёрли (совладелец фирмы.— Г. А.) испытывал примерно те же чувства, что и Наполеон, когда тот ликвидировал парочку мелких европейских монархий и один немецкий епископат». Тот же Бёрли с трудом скрывает свое презрение к Хейзелриджу, поскольку он не «джентльмен», а вдобавок еще и провинциал.

Отношение простого народа к юристам эмоционально и афористически формулирует деревенский житель Малле: «Я всегда говорю, по мне все юристы могут перерезать друг друга — Вреда от этого не будет. Гады пожирают гадов».

Без явной иронии Гилберт относится только к двум персонажам — к Хейзелриджу и Боуну. Недаром внешний облик инспектора предстает в восприятии Боуна: «Судя по красному лицу, коренастой фигуре и поношенному твидовому костюму, человек мог быть фермером. А мог и военным в штатском. Рука, которую он подал Боуну, была мускулистой, что означало, что ее хозяин работает не только головой. Единственно приметной вещью в этом неприметном человеке были его глаза — холодные проницательные глаза, серые, как волны Северного моря».

В этих нескольких скупых словах раскрывается замысел писателя — Хейзелридж, в облике которого нет ничего бросающегося в глаза, как, например, знаменитые усы Пуаро, самый обычный человек, который предан своему нелегкому и неблагодарному делу.

Свое кредо писателя-реалиста Гилберт раскрывает в показательном диалоге инспектора и Боуна: «…есть два метода лова. Один — бросить в воду бомбу, я бы назвал его методом шока. Второй метод куда труднее, но более надежен. Сплетите сеть и прочешите ею пруд взад и вперед. (Проблема в том, что обычно у вас нет под руками достаточно мощной бомбы). Вначале не поймаете ничего, если сеть достаточно густая и забирает в глубину, конце концов все извлечется на поверхность».

«Теперь я понимаю, — сказал Боун, — почему авторы детективов не избирают ваш метод. Такого никто бы не стал читать». — «Вы правы, — согласился Хейзелридж. — Тоскливое это дело».

Описывая расследование, автор идет за инспектором, но повествование отнюдь не «тоскливо». Встречаются в нем и неожиданные повороты: бедняга Смоллбон оказывается еще одним сыщиком-любителем, который от безделья собирал на своих знакомых компромат, а потом наслаждался своей властью над ними.

Кроме того, Гилберт умеет одной фразой дать запоминающийся портрет даже второстепенного персонажа. Глаз его зорок, а перо безжалостно и точно: «Мистер Мэнифолд был облысевшим стариком, немного похожим на аэростат. От забот он в некоторых местах обмяк».

После хорошей погоды

Роман «После хорошей погоды» затрагивает традиционную для британской литературы тему — англичане за границей. Для англичанина патриотизм — не пустой звук: в случае опасности, грозящей одному соотечественнику. Они немедленно объединяются и готовы биться за него до последнего.

Говоря об этом романе, который по жанру близок к политическому триллеру, нельзя не отметить факт удивительного пророческого дара Гилберта. Роман опубликован в 1963 году, когда никто не мог подумать, что в тихой и благополучной Австрии поднимется неонацизм. В 60-е годы это выглядело как своего рода фантазия автора. Но в конце XX века неонацисты в Австрии заявили о себе во весь голос.

Автор не скрывает своего отрицательного отношения к политикам и всецело на стороне одинокого честного человека. Наивное упрямство Лоры Харт, взыскующей правды, резко осложнило даже дипломатические отношения. И тут звучит ностальгическая нотка по безвозвратно утраченной Империи; старый разведчик Ивлин Финнес говорит: «в старые добрые времена, если Палмерстон узнавал, что один из его дипломатов оказывался во враждебной стране, он направлял на выручку гвардейские полки. А теперь нас могут оскальпировать, посолить и сварить, и ответом будет лишь протест ООН».

Россияне, хорошо помнящие могущество СССР, а теперь живущие в однополярном мире, где США действуют, не оглядываясь на ООН, поймут и посочувствуют персонажу Гилберта.

Этрусская сеть

«Этрусская сеть» (1969) — одна из самых популярных книг писателя, в которой очевидна его обширна историческая и искусствоведческая эрудиция. Детективная интрига добротна и логически выверена. Но и в этом романе имперское сознание автора в полной мере дает о себе знать. Есть англичане и есть «туземцы», среди которых симпатию вызывают только те, кто работает на англичан и к ним тяготеет. А в остальном итальянцы коварны и продажны, англичане же неподкупны и благородны, хотя, конечно, не без обязательных для жителей Британских островов чудачеств и странностей.

Любопытно, что, характеризуя своих персонажей, Гилберт иногда пользуется приемом, который любила Агата Кристи, в «Этрусской сети» — «высокий, солидного вида мужчина со смуглым лицом и седыми усами, который напомнил капитану ослика Иа из истории о Винни Пухе, но оказался английским юристом по имени Том Проктор». «Убийство Роджера Экройда» Кристи: «Он был похож на одного из тех румяных, спортивного склада джентльменов, которые непременно появляются на фоне зеленого лужка в первом действии старомодных музыкальных комедий и поют песенку о том, что собираются поехать в Лондон».

Оба эти описания дают узнаваемый образ-типаж. Читатель легко его осваивает и погружается в основное развитие действия.

Г. Анджапаридзе

Из предисловия к сборнику романов

54321
(0 votes. Average 0 of 5)

Добавить комментарий