Детектив по-гречески

Стоял холодный октябрь 1987 года. Москва провожала самолет поистине лондонскими туманами, а уже через несколько часов Афины встретили нас ослепительным солнцем, о котором уже и не мечталось после дождливого московского лета. В короткой командировке дел обычно невпроворот, но я то и дело ловил себя на том, что думаю о предисловии к сборнику Современный греческий детектив, оставшемся незаконченным на моем рабочем столе в Москве. Может быть, поэтому в калейдоскопе греческих впечатлений фиксировалось прежде всего то, что имело хоть какое-то отношение к детективу.

Оказалось, я нахожусь буквально в детективном плену.

Включив радио в номере отеля, я становился соучастником  размышлений и поисков комиссара Мегрэ. Спустившись на ужин в ресторан, я замечал, как большинство его посетителей заворожено смотрят на экран телевизора, висящего над стойкой бара, где разгорались детективные страсти телесериала Смерть Тимотеаса Констаса. За стеклянной дверью ресторана, на утопающей в сиреневых сумерках площади Омониа — горящая, пульсирующая, крутящаяся реклама, зовущая на детективные фильмы в кинотеатры и многочисленные видеотеки.

Карманными детективами в ярких обложках завалены прилавки книжных магазинов. Они эффектно разложены на лотках разносчиков книг — паласье, на всевозможных стендах и книжных развалах, выставлены за стеклами киосков — вместе с жевательной резинкой, сигаретами, сувенирами и прохладительными напитками. Здесь же — пачки детективных журналов, детективных комиксов с продолжением.

Греческая статистика бодро заявляет: Средний грек читает значительно больше, чем итальянец или испанец. В основном это художественная или специальная литература. Вообще-то это не совсем так: средний грек читает в основном периодику. Но даже если верить статистике, картина получается неутешительная. Дело в том, что под художественной литературой традиционно понимается массовая беллетристика. Согласно тем же статистическим данным, в Греции ежегодно издается 2800 названий книг общим числом 9 миллионов экземпляров. Почти тысяча названий — это детективы тиражом 4-5 миллионов экземпляров каждый. Итак, на одного жителя страны в год приходится одна новая книга, на двоих — один свежий детектив.

Да, детективы в Греции читают. Как, впрочем, и во всем мире. Детектив, пожалуй, единственная книга, которую можно увидеть в руках у грека на пляже, на летающем дельфине (так в Греции называют наши ракеты на подводных крыльях), в поезде, самолете. В чем причина столь поразительной популярности детективной литературы в стране? По-настоящему  задумываться над этим греческие литературные критики начинают только сейчас. Еще совсем недавно критика относилась к детективу свысока. Но постепенно снисходительная усмешка при виде всеобщего читательского экстаза стала сменяться желанием если не до конца понять, то хотя бы всерьез задуматься над тем, как детектив сумел составить столь серьезную конкуренцию большой литературе. Примечательно, что статьи о детективной литературе, рецензии на детективные новинки стали появляться и на страницах коммунистической прессы, которая еще совсем недавно относилась к детективу в целом резко отрицательно, видя в героях детективов — полицейских сыщиках и агентах разведки — лишь активных защитников буржуазии в ее борьбе против рабочего класса и его партии.

В дни, когда я был в Греции, газета греческих коммунистов Ризоспастис напечатала статью профессора Григориса Гизелиса. Одной из причин растущей популярности детектива в стране этот известных культуролог называет — кроме детективной экспансии с Запада — отсутствие вкуса у массового читателя, низкую культуру чтения — результат неудовлетворительного преподавания литературы в школах, гимназиях и лицеях.

Наряду с этими объективными причинами профессор Гризелис выделяет и субъективные, психологические причины повышения интереса к детективной литературе. В наше стремительное и неспокойное время, когда человек изнурен стрессовыми нагрузками и обременен целым ворохом всевозможных проблем — личных, бытовых, служебных, — у него далеко не всегда есть желание в свободное время трудиться умственно, чего от него неизбежно требует высокохудожественная литература. Человеческий организм не может находиться в постоянном нервном напряжении. А детектив с его развлекательно-занимательной фабулой служит человеку своеобразной отдушиной, позволяющей ему расслабиться, отвлечься от мучительных проблем…

Нельзя не согласиться с греческим культурологом в том, что один из секретов популярности жанра — в предполагаемой автором активной читательской позиции, в непременной сопричастности читателя раскрытию преступления. Вникая в подробности  дела, читатель включается в игру, решает своего рода интеллектуальный кроссворд, упражняясь в умении аналитически мыслить, наблюдать, прогнозировать дальнейшее развитие сюжета и предсказывать развязку.

Гезелис сетует, что имена Эдгара По, Конан Дойла, Жоржа Сименона, Агаты Кристи и других мастеров криминального жанра редко встречаются на глянцевых обложках. Да, действительно, в Греции их книги чаще всего лежат в самом дальнем углу прилавка. А правит бал низкопробное чтиво, захлестнувшее книжный рынок по воле предприимчивых коммерсантов и дельцов от литературы. Каких только названий тут не встретишь: «Банда что надо», «Тайна четырех», «Детектив-компьютер», «Бесстрашные, или Мастера Пресной воды», «Бесстрашные опять действуют», «Ужас в колледже», «Дело «Бестселлер»», «Суперэгоист» и тому подобное. Шпионские и полицейские романы, которые критики справедливо называют суррогатом и макулатурой, наполнены кошмарными убийствам, порнографией, садизмом, пошлостью. Их герои — кровожадные вампиры и супермены — стреляют, режут, душат, соблазняют, насилуют в пустыне и в джунглях, на высокогорных курортах и морском побережье, на яхтах и в самолетах, в старинных замках, роскошных отелях и ультрасовременных лимузинах.

В основном детективы эти переводные. Каждый второй переведен с английского. Впрочем, среди массы детективного импорта попадаются и поделки местного производства. Повторяя зарубежные схемы и штампы, греческие ремесленники делают ставку на самый невзыскательный вкус и дешевый успех. Некоторые зарабатывают капитал на перелицовке в приключенческо-коммерческом ключе сюжетов античной мифологии, древней и новейшей истории, что, увы, приводит к вульгаризации, опошлению богатейшего национального наследия.

Однако огульно чернить всю детективную продукцию, заполоняющую книжный рынок Греции, было бы столь же несправедливо, как неправомерно предавать анафеме сам жанр. Не следует и считать, что весь греческий детектив вторичен. Хотя этот жанр обходит своим вниманием история литературы, а лучшие его образцы до последнего времени удостаивались лишь мимолетных и не всегда благосклонных замечаний в рецензиях и обзорах, не будем забывать, что именно в греческой литературе сложилась давняя приключенческая традиция, восходящая к мифологии. Вспомним хотя бы олимпийских богов, которые состязаются друг с другом в хитроумности и изворотливости. Вполне в духе детектива поединок сребролукого Аполлона и хитрого Гермеса, не только похитившего у него коров, но и сумевшего замести следы и обеспечить себе безупречное алиби. Нельзя тут не вспомнить хитрости Геракла или уловки, при помощи которых Одиссей спасся от злобного циклопа Полифема. А какой детективный заряд несут в себе кровавые события, развернувшиеся во дворце царя Агамемнона в Микенах…

Греческий писатель и критик Фонтас Ладис отмечает, что древнего грека в эпосе и трагедии всегда притягивало неведомое и загадочное, его завораживали жгучие страсти и замысловатые интриги, роковые конфликты и коварные убийства. К этой оценке добавим, что греческий народ неизменно восхищается людьми, способными на подвиги, бесстрашно борющимися с опасностями, людьми, умеющими мыслить, искать и находить. С незапамятных времен в Греции ценили следопытов. Видимо, поэтому в «серьезной» греческой литературе находим много образцов авантюрного жанра: Дафнис и Хлоя Лонга, византийский эпос о Дигенисе Акрите, многочисленные византийские рыцарские романы, роман в стихах Эротокрит, написанный в XVII веке В. Корнаросом, и другие шедевры новогреческой литературы. Элементы детектива присутствуют и во многих романах и повестях писателей XIX-XX века — А. Рангависа, А. Пападьямандиса, Г. Ксенопулоса, К. Теотокиса, Д. Вутираса, С. Миривилиса, Н. Канзандзакиса, Н. Карагациса, С. Циркаса — точно так же, как в произведениях Достоевского, Диккенса, Бальзака, Фолкнера.

Как самостоятельный литературный жанр греческий детектив стал развиваться еще в 30-е годы. С одной стороны, это была дань зарубежной моде, с другой — закономерная реакция на низкопробность и антихудожественность переводной массовой беллетристики.

Вокруг, специализированных детективных журналов Мистерио (30-е годы), Арахни, Ассос (40-е годы), Маска (30-50-е годы), пользовавшихся большой популярностью, сформировалась целая плеяда писателей остросюжетного жанра. Любопытно, что А. Кирьякос, Т. Авлонитис, Й. Цукалас, С. Анемодурас, Й. Мармаридис, И. Калкани, Г. Делиянни-Анастасиади, И. Макропулос, Н. Цекурас и некоторые другие писатели для привлечения читателя долгое время печатали свои романы и повести под псевдонимами… Конан Дойл, Агата Кристи, Жорж Сименон, Эдгар Уоллес, Гилберт Честертон. Большинство таких детективов, конечно же, восходили к сюжетным коллизиями зарубежных знаменитостей. Более оригинальными по замыслу и более художественными по исполнению были детективные произведения О. Карависа, Н. Маракиса, Н. Фосколоса, И. Бакопулоса, Я. Камбуриса, Т. Папагеоргиу, Д. Коккинсиса, А. Кувелоянниса, А. Какури. Их герои покорили греческую читательскую аудиторию наблюдательностью и свежестью восприятия, смелостью в предложениях и упорством в достижении цели.

В 60-е годы в греческой литературе наметилась тенденция к расширению рамок детектива, к достижению многоплановости. На ведущее место выдвигается политический (или документальный) детектив, основным представителем которого принято считать талантливого прозаика Василиса Василикоса, чей политический роман Зет. Фантастическая хроника одного убийства1 известен советскому читателю. Используя документальные материалы дела об убийстве Григориса Лембракиса2, писатель разоблачает преступную деятельность полиции и буржуазного государственного аппарата, раскрывает механизм подготовки и осуществления политических убийств.

Действительности нужно смотреть прямо в глаза, — утверждает Василикос. Художественное произведение, по его словам должно нести в себе неприкрытую правду о настоящем в его наиболее злободневных проявлениях, являясь достоверной хроникой конкретного исторического момента. Поэтому в основу детектива ложится прочитанное в газете, увиденное и услышанное на улице, в кофейне, магазине. При этом глубина социальных обобщений достигается наложением образов, созданных авторской фантазией, на необработанный жизненный материал.

Десять бесконечных часов

Еще в Москве, собираясь в командировку, я решил: Непременно выкрою время и встречусь с авторами: Современного греческого детектива. И прямо по законам детектива в первый же вечер в Обществе греческих писателей ко мне подошел невысокий седой человек и с обаятельной улыбкой попросил прочитать его переводы Пушкина. Этого человека зовут Димитрис Раванис-Рендис.

В тот вечер, да и потом, у писателя дома, в афинском районе Каллитеа, мы много говорили о Пушкине, о русской и советской поэзии (Раванис-Рендис хорошо знает и любит ее) и о его творчестве, в котором детективно-приключенческий жанр занимает не последнее место.

Раванис-Рендис (род. 1925) принадлежит к поколению писателей, прошедших сквозь горнило антифашистского Сопротивления. В годы оккупации он, совсем еще мальчишка, работал в подпольных организациях, отвечал за распространение нелегальных газет. Затем будущий писатель уходит в горы к партизанам, становится в ряды легендарной народно-освободительной армии ЭЛАС, вступает в компартию. В горах Свободной Греции3 самодеятельный театр с большим успехом ставил его пьесы, а бородаты партизаны по вечерам у костра распевали его боевые антифашистские песни, не утратившие своей популярности и по сей день.

После поражения демократических сил в кровопролитной гражданской войне 1946-1949 годов Рендис вместе с тысячами бывших бойцов ЭЛАС был вынужден покинуть Грецию. Два десятилетия политической эмиграции писатель провел в основном в Румынии. Это были годы напряженного литературного труда: за рубежом по-гречески и в переводе вышло в свет свыше 30 книг — поэтические сборники, романы, пьесы, сценарии, книги для детей.

Лишь после падения диктатуры черных полковников в 1974 году писатель смог вернуться на родину. В Греции, жадно вдохнувшей воздух свободы, начинается издательский бум. Конец 70-х — начало 80-х годов стали периодом активного знакомства греков с творчеством Раваниса-Рендиса, Издаются и переиздаются его остросюжетные романы Улочка с перечным деревом, Дневник партизана-политэмигранта, Десять бесконечных часов, Осиное гнездо4, Мальчишки из Афин, Кусок неба и другие.

В настоящее время писатель сотрудничает с газетой Ризоспастис и в издательстве ЦК КПГ Синхрони ппохи, где выступает как литературный редактор переводов с русского и других языков, а также как переводчик русской и советской литературы.

Творческий диапазон Раваниса-Рендиса весьма широк. Однако нет книги, в которой бы писатель не возвращался к героическим временам Сопротивления. Знаете, я всегда пишу одну и ту же книгу, — говорит он. — Считаю, что мне повезло в жизни. Ведь я с малых лет оказался с теми, кто боролся за свободу Греции, за ее будущее. Это, если хотите, судьба, и она дала мне неисчерпаемый материал. Книга, которую я пишу всю свою жизнь, слагается из повестей, романов. стихов, даже интервью. И книге этой пока не видно конца.

О Сопротивлении в Греции написано много в самых различных жанрах. Однако в жанре детективно-приключенческом наиболее успешно разрабатывает антифашистскую тему, пожалуй, только Раванис-Рендис. У кого-то из читателей нашего сборника может возникнуть вопрос: правомерно ли причислять остросюжетный роман Десять бесконечных часов к детективному жанру? Чего греха таить, порой мы называем детективом любое произведение с запутанной интригой и тайной, раскрываемой лишь на последних страницах.

Детектив же строится по системе строгих правил, пренебрежение которыми неизбежно разрушает жанровую специфику. Как известно, обязательным условием в детективе является наличие преступления, преподнесенного в форме загадки. Следующий необходимый компонент — поиск истины, острое, напряженное расследование (выявление, пресечение) преступления, в ходе которого вступают в конфликт преступник и человек, его изобличающий. Кульминацией детектива является разгадка тайны: перед читателем предстает, так сказать, изнанка события. Внимательно вчитавшись, мы можем убедиться, что в романе Раваниса-Рендиса присутствуют все основные компоненты детектива, есть главная детективная пружина — поиск преступников, а в основе конфликта лежит столкновение справедливости с беззаконием.

И еще один аргумент в пользу принадлежности романа к детективному жанру. Писатель недаром берет для каждой главы эпиграфы из рассказов Убийство на улице Морг и Тайна Мари Роже Эдгара По, основателя классического детектива. Эпиграфы высвечивают механизм применяемого героями метода поиска, основанного только на логическом анализе и сопоставлении фактов, но и на постулатах теории вероятности.

В этом жанре — как хотите его назовите — меня привлекает возможность строго логического построения сюжета и соответственно четкого решения поставленной творческой задачи, стремительность действия, острота сюжетных ситуаций. Хотя, конечно, тайны и загадки для меня — не самоцель, а скорее фон для исследования совершенно конкретного исторического контекста — контекста Сопротивления, — поясняет Раванис-Рендис.

Этот контекст в романе выявляется с первых страниц. Немцы вывозят из оккупированных Афин в Третий рейх сокровища античной и византийской культуры (вон он, состав преступления). Об этом узнают подпольщики, которым руководство Национально-освободительного фронта (ЭАМ) поручило защиту художественного наследия страны от разграбления. В течение десяти часов, остающихся до того, как поезд с шедеврами достигнет границ Греции, они должны воспрепятствовать замыслу оккупантов.

По ходу развития сюжета автор то и дело отсчитывает время, нагнетая тем самым напряженность атмосферы. Читатель как бы становится участником противоборства между руководителями подпольщиков, архитектором Фотисом Псарасом, и сотрудником Абвера Максом Рандеке, которому секретная организация Отто, занимающаяся вывозом культурных ценностей из оккупированных стран, поручила обеспечить доставку груза по назначению.

Эти два образа, пожалуй, основное художественное достоинство романа. Ведь как бы ни был оригинален сюжет, детектив только тогда становится литературой, когда в нем мы открываем живые человеческие характеры. Персонажи детектива, как правило схематичны. Подчиненные, подобно героям античной трагедии, жесткому единству действия, детективные персонажи заняты только своим основным делом. Но, несмотря на это правило игры, Фотис и Макс вылеплены психологически интересно.

Фотис, руководя действиями подпольщиков, тщательно обдумывает и просчитывает все возможные варианты «ходов», постоянно ставя себя на место противника. Но пристрастие к логике не мешает ему оставаться живым человеком: он порой испытывает страх и совершает досадные ошибки, что придает образу выпуклость, достоверность, остроту.

Напряженно обдумывает происходящее, взвешивая и сопоставляя факты, и антагонист Макс Рандеке. Живой ум, цепкая память и необыкновенная наблюдательность сделали Максу карьеру на шпионском поприще. Сам Борман наделил его чрезвычайными полномочиями.

Нельзя не отдать должное его профессионализму. Чтобы обеспечить успех своей тайной миссии, он даже выучил греческий. Но это бездушный профессионализм, лишенный нравственной самооценки, позволяющей идти на все ради достижения поставленной цели, а цель эта весьма низменна — получение своей доли добычи.

К тому же высокомерие завоевателя, представителя «высшей расы», призванной править всем миром, мешало Максу по достоинству оценить способности противника.

Остальные персонажи романа выписаны менее тщательно, однако и для них автор находит индивидуальные психологические штрихи. К примеру, многие выведенные в романе оккупанты, как и Макс Рандеке, исповедуют звериную мораль. Их естественными нормами поведения стали цинизм, насилие, вероломство. Однако не все немцы написаны черной краской. Есть среди них и честные люди, одураченные нацистской пропагандой, есть даже антифашисты, сотрудничающие с греческими подпольщиками, но кто они — читатель должен узнать сам. Законы детектива требуют от нас сохранения тайны.

Логика закручивания сюжета безраздельно подчиняет себе все. Лишнее безжалостно отсекается. Описания природы и интерьеров остаются как бы за кадром, но по отдельным штрихам читатель вполне может представить себе Грецию периода второй мировой войны. Так, пассажиры поезда обращают внимание на заброшенные виноградники, тянущиеся вдоль железнодорожного полотна; их хозяева или скрываются от преследований, или ушли в горы к партизанам. Другая немаловажная деталь: поезд проходит мимо района, занятого частями Национально-освободительной армии ЭЛАС… Так, отдельные эпизоды, ремарки, сделанные походя, складываются в убедительную картину всенародной борьбы греков против оккупантов в мощном, хорошо организованном подполье и в партизанском движении — в рядах ЭАМ, ЭПОН5, ЭЛАС, ЭЛАН6.

Метод Мариса и принципы Бекаса

В беседах с Раванисом-Рендисом о греческом детективе, естественно, не могло не возникнуть имя Янниса Мариса. К сожалению, повидаться вам с Яннисом не удастся. Он умер в семьдесят девятом году… Димитрис на минуту замолкает, а потом начинает рассказывать: Я его не просто хорошо знал, мы даже работали вместе… В конце семидесятых телевидение заказало нам сценарий по его увлекательной повести Исчезновение Джона Авлакьотиса. Работа не клеилась, мы сорвали все договорные сроки… В результате дело поручили другим. Вскоре появился бесконечный телесериал. Увы, с повестью Мариса он не имел ничего общего!

Марис — псевдоним писателя Янниса Циримокоса. Родился он в 1916 году на острове Скопелос в Эгейском море в семье судейского чиновника. Получив юридическое образование в Салоникском университете, Циримокос в довоенные годы работал юрисконсультом в сельскохозяйственном банке Салоник. В период итало-германской оккупации он, как и тысячи других честных греков, участвует в движении Сопротивления, издает на свои деньги нелегальную газету, печатает листовки.

С конца 40-х годов Циримокос начал заниматься профессиональной журналистской деятельностью. А в 50-60-е он был главным редактором ряда газет и журналов. По долгу службы он участвовал во многих уголовных процессах, изучил и осветил на страницах печати немало дел. В эти годы, говоря словами Сименона, который тоже одно время вел в газете колонку городских происшествий, Циримокос получил возможность увидеть оборотную сторону городских декораций, пробраться за кулисы и разобраться в рычагах. Все это сыграло немаловажную роль в его приверженности детективному жанру.

В те же 50-е году на страницах афинских газет и журналов начали печататься с продолжением первые детективные романы Циримокоса под псевдонимом Яннис Марис. Читателя сразу привлекли в этих произведениях захватывающие сюжеты, блеск фантазии, великолепное владение материалом, профессиональное понимание правовых вопросов. Бывали случаи, когда детектив Мариса, публиковавшийся в столичной прессе, незамедлительно перепечатывался десятками газет в провинции, на Кипре, в греческих общинах Лондона, Стамбула, Южной Африки, Австралии.

Марис в своем жанре был очень плодовит. Он создал около шестидесяти детективов, неоднократно переиздававшихся внушительными тиражами. Многие из них переведены на английский язык.

Переводчик романов Мариса на английский ирландец Джон Харрисон писал в одном из предисловий: Яннис Марис не только автор детективных головоломок, но и художник слова, мастерски рисующих характеры и достоверно изображающий события. Это типичный грек. Он принимает жизнь такой как есть — в неразрывной слитности счастья и горя, любви и ненависти, красоты и уродства — и воссоздает ее без прикрас и недомолвок. В своих произведениях он то наивно-трогателен, то сентиментален, а то чересчур назидателен… Его книги подобны островам Эгейского моря: посетишь один, непременно хочется побывать и на других.

А еще Марис известен в Греции как создатель целой серии популярных «любовных романов» и как сценарист. По его сценариям создано более двадцати лент на греческом телевидении и в кино. Лучшие из его детективов также экранизированы, а пьесы  с успехом идут на сценах профессиональных и любительских театров. Афинский издатель М. Пехливанидис выпустил в свет сорокатомную библиотеку повестей под называнием Лучшие книги Янниса Мариса. Подобная серия вышла несколько позже и в столичном издательстве Пергамини.

Вот уже четвертый десяток лет греки зачитываются Мариса и просиживают часами у экранов, когда там священнодействует знаменитый сыщик Бекас — греческий вариант Холмса, Пуаро и Мегрэ. Конечно, писатель интерпретирует классические детективные сюжеты, но интерпретирует умело, с подлинным даром беллетриста. Его детективы — не голая имитация, а творческая переработка классической схемы с учетом национальных особенностей и сверхзадачей разоблачать социальные пороки, ведущие к тяжким преступлениям.

В этом нетрудно убедиться, прочитав включенные в наш сборник романы Мариса Убийство за кулисами и Частный детектив. Все в них соответствует классическим правилам детективной композиции. Читатель получает исходные данные расследования в самом начале, чтобы иметь одинаковые с сыщиком шансы на решение задачи. В детективе это правило хорошего тона. Занимательная сюжетная конструкция, имитирующая ход и порядок юридического разбирательства, а также острота коллизий поддерживают стойкий интерес читателя к событийной стороне романов, заставляют его не просто жить ожиданием развязки, но и, применяя свой жизненный опыт, предлагать свою версию, свою разгадку всех тайн, формировать свое отношение к разрешению проблем, встающих перед сыщиком.

Тут и там Марис расставляет ловушки, подогревая читательский интерес, хотя и не стремится во что бы то ни стало запутать читателя. Развязка наступит не раньше, чем разъяснятся все загадки. Она также соответствует принципам жанра: преступник, естественно, вовсе не тот, на кого падало официальное подозрение.

Нельзя не согласиться с критиком В. Стилиопулосом, автором статьи Изучая мир Янниса Мариса, что популярностью Марис во многом обязан своему герою. Бекас и похож, и не похож на своих коллег из произведений зарубежного детектива. Подобно комиссару Мегрэ, Бекас женат, у него взрослая дочь. Как и Мегрэ, герой Мариса много лет проработал в полиции, а когда выше на пенсию, случай снова невольно втягивает его в расследование преступления.

Марис неустанно подчеркивает отличие своего героя от американских суперменов, которых авторы выдумывают… в тиши своего кабинета и которые хладнокровно играют жизнью и смертью человека. Бекас даже внешне далеко не супермен: толстяк-коротышка с маленькими глазками и черными усиками на слегка одутловатом лице, выражающем добродушие и детскую непосредственность. В своем синем, видавшем виды костюме Бекас похож скорее на лавочника, чем на сыщика, — это вводит многих в заблуждение и порой помогает ему в ходе расследования. За этой заурядной внешностью скрывается знаток человеческой психологии и тонкий аналитик. Из самых обыденных, казалось бы, вещей и событий он извлекает бесценную для розыска информацию.

Метод Бекаса основан на вживании в атмосферу событий и в психологию людей, причастных к делу. Сыщик неоднократно прокручивает в памяти свои разговоры со свидетелями и подозреваемыми, обдумывая мельчайшие подробности, что нередко наталкивает его на неожиданные выводы, получающие впоследствии неопровержимое подтверждение.

Но чаще в своих выводах Бекас руководствуется интуицией, чем объективными данными. Так, огромное значение для сыщика имеет внешность человека, точнее, его лицо. Как увидит читатель, Бекас не может заставить себя признать виновным человека только потому, что лицо его вызывает доверие и симпатию.

Так что герой Мариса — отнюдь не бесстрастный сыщик. Писатель далек от идеализации своего честного, бескорыстного и человеческого героя. Бекас нередко пристрастен, порой ошибается, заходит в тупик. Когда ему навязывают роль частного детектива, он совершенно теряется. Сыщик-профессионал чувствует себя неуютно без помощи полиции. где, как не без иронии замечает автор, он был одним из винтиков хорошо отрегулированного единого механизма.

Нерешительность с какой он вступает на стезю частного сыска, объясняется еще и тем, что последний далеко не всегда пользуется законными средствами: в его арсенале и подтасовка улик, и подслушивание телефонных разговоров, и другие запрещенные приемы. А Бекас за тридцать шесть лет службы воспитал в себе огромное уважением к Закону и почитает его превыше всего. Поэтому, даже став частным детективом, Бекас незаконных методов не использует, а в затруднительной ситуации обращается в полицию.

Неоценимую помощь в работе Бекасу оказывает и его друг Макрис, главный редактор афинской газеты Проини. Его профессия и созвучие имен МакрисМарис не случайны: образ во многом автобиографичен. Макрис — это как бы доктор Ватсон наоборот. Он не только не толкает своего друга на ложный путь, как это порой делает преданный, но туповатый помощник Шерлока Холмса, а, напротив, часто оказывается принципиальнее и дальновиднее самого Бекаса.

Журналист хорошо информирован, но он помогает Бекасу не только ценной информацией. Обсуждение подробностей дела, которое друзья ведут во время прогулок по городу, сопоставление и взаимодополнение размышлений нередко приближают разгадку тайны. Бекас ценит в друге, который то и дело беззлобно подшучивает над ним, не только острый аналитический ум, но и умение сомневаться, способность импровизировать.

На страницах романов Мариса во всех подробностях представлена деятельность газетчиков, вечно охотящихся за сенсациями. Так, в Убийстве за кулисами даже Макриса захватывает всеобщий ажиотаж, позволяющий поднять тиражи газет. Это еще одна черточка в характеристике нравов буржуазных Афин.

Для меня детективный сюжет — лишь средство, помогающее привлечь внимание читателя, — объяснял Марис в своем последнем интервью. — Больше всего меня волнуют атмосфера происходящего, характеры и человеческие взаимоотношения. Именно поэтому традиционная детективная форма, предполагающая некоторую абстрактность, отстраненность от реального времени. У Мариса наполняется дыханием живой действительности. Читатель, таким образом, получает социальный и бытовой срез современной жизни Греции. В Убийстве за кулисами узнаваема греческая реальность 50-х годов, то и дело соотносимая с периодом фашистской оккупации 40-х. В Частном детективе перед нами проходят вполне достоверные картины афинского быта 60-х годов. Действие повести разворачивается в фешенебельных районах греческой столицы и в ее бедняцких кварталах, в роскошных апартаментах и в дешевых меблированных комнатах. Если полноправным персонажем рассказов Конан Дойла становится туманный Лондон, то у Мариса не менее точно обрисованы Афины, над которыми ночью царит освещенный Акрополь, напоминая драгоценное ожерелье, подвешенное высоко в небе. Мы то и дело погружаемся в неповторимую атмосферу афинских улиц, где за многочисленными столиками кафе, выставленными прямо на тротуары даже зимой, в теплые солнечные дни посетители лакомятся жаренной на углях рыбой, попивают узо и рецину7, а затем совершают обязательный греческий ритуал — смакуют разливаемый в микроскопические чашечки густой и ароматный кофе по-восточному, запивая его ледяной водой.

В любом детективе, кроме развлекательной и познавательной сторон, есть и воспитательная сверхзадача, реализуемая в социально-нравственной проблематике. И хотя интерес Мариса к этим проблемам не выходит за пределы детективного жанра, он тем не менее явственно ощутим прежде всего в жизненном кредо Бекаса и Макриса.

Для Бекаса проводимое расследование — не только профессиональный долг, а для Макриса — не только хобби. Это и глубоко осознанная нравственная обязанность всеми силами защитить честных людей, тех, кто слаб, обманут, угнетен. Друзья, как бы воплощающие в романах торжество справедливости и закона, борются не просто за раскрытие тайны очередного убийства, а против преступности, лишенной всяких моральных устоев и хорошо защищенной властью денег.

Яннис Марис, вскрывая социальные пружины преступлений, утверждает, что питательной почвой для них являются в буржуазном мире корысть и жажда наживы. Вместе с тем он ратует за возвращение престижа профессии следователя, которая была дискредитирована в мрачный период разгула полицейского террора8. Полицейские совсем другой народ, — с горечью говорит Бекасу в повести Убийство за кулисами опереточная танцовщица Лил Грис. Смысл этой фразы куда более глубок, чем кажется непосвященному. Да, Бекас скорее исключение из общего правила, но таким видится писателю настоящий следователь. В профессии сыщика есть своя романтика, как бы говорит Марис, и она, эта профессия, не может не привлекать повседневным риском и благородной борьбой против зла и безнравственности.

Запрещено запрещать

Своими мыслями о герое Мариса я поделился с Антонисом Самаракисом, автором знаменитого Промаха, переведенного более чем на три десятка языков и выдержавшего за рубежом свыше восьмидесяти изданий. Впервые мы встретились десять лет назад, когда готовился русский перевод этой вещи9. И вот новая встреча в Афинах с этим удивительно интеллигентным и невероятно энергичным человеком. Знаете, всеми любимый Бекас все-таки плод фантазии Мариса, его мечта, хотя я не исключаю, что у этого популярного героя был или есть прототип, — говорит Самаракис, попыхивая трубкой. — Следователь в Промахе — совершенно иной человек. Не забывайте: он сотрудник тайной полиции, и уже в этом его первое принципиальное отличие от Бекаса. В жизни мне не раз приходилось сталкиваться с сотрудниками всевозможных полицейских служб. Увиденное и пережитое не могло, конечно, не повлиять на облик и характер моего героя.

Да, жизненный путь Самаракиса был нелегким. Родился писатель в 1919 году в Афинах, в семье мелкого служащего. С детских лет ему пришлось много работать — семья с трудом сводила концы с концами. В гимназии Антонис вступает в прогрессивную нелегальную организацию молодежи. Окончив школу, находит работу в Министерстве труда, но в знак протеста бросает ее вскоре после прихода к власти в 1936 году фашистского правительства Метаксаса.

Когда началась война, Самаракис был студентом юридического факультета Афинского университета. Он становится подпольщиком, членом одной из сопротивленческих организаций. Оккупанты выследили его, схватили и приговорили к смертной казни. К счастью, юноше удалось бежать. До освобождения Греции от фашистских захватчиков в 1944 году Самаракис оставался в подполье.

После войны, окончив университет, Самаракис устраивается на работу в Международную организацию труда. В качестве эксперта ООН по проблемам трудовой занятости он много ездит по странам Европы, Африки, Северной и Южной Америки. Но не экзотика дальних стран, а борьба маленького человека за личное достоинство в мире социального бесправия становится центральной темой первого сборника рассказов Требуется надежда, увидевшего свет в 1954 году. Этой тематике писатель верен и в последующих книгах: роман Сигнал опасности (1959), Промах (1965), сборниках рассказов Я отказываюсь (1961), Паспорт (1973) и других.

В 1967, когда к власти в Греции пришла хунта черных полковников, Антонис Самаракис был лишен греческого гражданства. И вместе с тем ему было запрещено покидать пределы страны во избежание нанесения вреда великим национальным интересам Эллады греков-христиан. Неоднократно в период черного семилетия писатель подвергался унизительным допросам и издевательствам в асфалии — греческой охранке. Запретив все его книги и изъяв их из обращения, полицейские чиновники требовали от писателя собственноручных, письменных, в двух экземплярах объяснений: почему он в своих произведениях открыто выступает против войны, включая ядерную? Но хунте не удалось сломить писателя. Он продолжает писать и даже помещает в антидиктаторском сборнике Новые тексты — 2 (1971) рассказ Паспорт, что было в те годы актом большого гражданского мужества.

Я убежден, что проблемы войны и мира, борьба человека за свободу волнуют людей, живущих в любом уголке земного шара, — говорит Самаракис. — Мир вокруг нас взрывоопасен. Однако есть надежда, что человеческая цивилизация не погибнет, что мир будет спасен. Я мечтаю о более человечном мире. О мире, где можно было бы дышать свободно, раскованно, полной грудью. Я мечтаю о том, чтобы стали реальностью слова, выведенные детской рукой на стене Афинского университета: Запрещено запрещать. Мои надежды основываются на какой-то мистической внутренней силе человека, заставляющей его при любых обстоятельствах сопротивляться злу и насилию.

Спрашиваю писателя, не объясняется ли огромная популярность его произведений детективным колоритом. Допускаю, что это так, — на секунду задумавшись, говорит Самаракис. — Впрочем, когда я пишу роман или рассказ, я не задаюсь целью придать им остросюжетную форму. Это приходит само, от жизни. Ведь и книги Достоевского, Фолкнера, Кафки и даже древнегреческих трагиков несут в себе детективных элемент. Меня, например, всегда занимала проблема взаимоотношений между личностью и властью…

У Промаха интересная судьба. Роман, написанный еще в 1965 году, с легкой руки некоторых критиков был бездумно причислен к детективному чтиву и как-то затерялся в потоке произведений массовой культуры. Лишь в 1974 году, после падения диктатуры, книга вдруг зазвучала злободневно и стала необычайно популярной. Так, в Греции роман уже выдержал тридцать пять изданий. Тираж только двух последних достиг астрономической для Греции цифры — 180 тысяч экземпляров. Вдруг оказалось, что весьма условный, как утверждала критика, детективный сюжет имеет вполне конкретные приметы реальной действительности, а писатель обладает даром предвидения. Ведь за два года до путча «черных полковников» он предсказал новое наступление фашизма. Этим обстоятельством, видимо, объясняется и тот факт, что в первые годы диктатуры за пределами страны именно Промах Самаракиса чаще всего представлял литературу борющейся Греции. Роман был переведен на многие языки и стал заметным явлением литературной жизни целого ряда стран. Написанная в Греции и для Греции, книга была воспринята как притча, разоблачавшая фашистское насилие как таковое.

И действительно, хотя по форме Промах — самый настоящий детектив, сущность его глубже, чем просто интрига, разрешающаяся раскрытием тайны. Вводя читателя в атмосферу психологического противоборства между сотрудниками тайной полиции и подозреваемым подпольщиком, писатель ставит целью разоблачить антигуманную сущность общества, где стерты, обесценены все этические нормы. Внутренний мир человека подлежит разложению и унификации, а сам человек рассматривается как потенциальный враг режима. Судьба его зависит от нелепой  случайности. Не имея права на собственные мысли, человек становится вещью, стандартным блоком механической социальной структуры.

Этим романом, — говорит Самаракис, — я хотел выразить свое отношение к фашизму, к тому произволу, с которым сопряжен тоталитарный режим. В моем понимании фашизм — опасность номер один. Она угрожает не только каждому человек в отдельности, но и всему человеческому роду. От нее в равной мере страдают и палач, и жертва. Такая авторская установка предопределяет не только социально-критическую направленность романа, но и психологическую достоверность характеров.

Парень из кафе Спорт — персонаж весьма типичный для прозы Самаракиса и вместе с тем это один из вариантов легкоранимого, незащищенного и растерянного героя, который тиражировался западной литературой в 50-60-е годы. В частности, греческая литература не могла не констатировать состояния апатии и усталости отошедших от борьбы и захваченных обывательской стихией бывших бойцов Сопротивления, она выражала душевный надлом вчерашних партизан, столкнувшихся после выхода из тюрем и концлагерей с самодовольством буржуа, хищным практицизмом мелкого хозяйчика и равнодушием толпы. Справедливости ради отметим, что в греческом детективе эта тенденция закрепилась. До сих пор на страницах многих детективных романов встречаются измученные бесконечными жизненными испытаниями, отчаявшиеся герои из левых. (Взять хотя бы вышедшую в 1988 году повесть Круг смерти известного мастера детектива Филиппаса Филиппу).

Герой Самаракиса не относится к числу людей, активно противостоящих существующему порядку. В ряды подпольщиков его приводит лишь внутренний протест против попранной справедливости. Это скорее эмоциональный взрыв, чем результат серьезной убежденности и готовности пожертвовать всем в борьбе с фашизмом. Отсюда — страх и неуверенность в себе. Герой лихорадочно ищет выхода из тупика, презирая себя за трусость и малодушие, но не может избавиться от них. Причем, по мысли автора, причины страха коренятся не в человеческой природе, а в бесчеловечном обществе. Все возрастающая неуверенность в завтрашнем дне, климат холодной войны и атомного психоза, разобщенность людей в западном мире — все это усугубляет одиночество и неприкаянность человека, выбивает у него почву из-под ног.

Человеческое в человеке сильнее всякой идеологической обработки. Об этом убедительно свидетельствует эволюция следователя. В начале романа это типичный служака, основная жизненная цель которого — продвинуться по службе. Во всех своих действиях он исходит из внушенной шефом полиции изуверской логики: Чтобы быть врагом режима, вовсе не обязательно выступать против него. Достаточно не поддерживать режим, не заниматься созидательной деятельностью на его благо. Однако ему нельзя отказать в уме и изобретательности. Следователь ведет с парнем из кафе Спорт поединок, представая перед читателем то сыщиком, то оперативником, то психологом…

Играя по заданию шефа роль человека, следователь и не подозревает, на какой опасной грани он балансирует: тут недолго и оступиться, возродить в себе, казалось бы, давно подавленные чувства добра, человеческой солидарности, взаимовыручки.

В свое время греческая критика писала о недолговечности поступка следователя, о надуманности развязки, предложенной писателем. Думаю, это не так. Ведь литература уже не раз предлагала подобные конфликты. Достаточно вспомнить развенчанного партизанского вожака Пабло из романа Хемингуэя По ком звонит колокол или охранника, спасающего Кэт, из Семнадцати мгновений весны Юлиана Семенова. Дело здесь, очевидно, не в надуманности развязки, а в недостаточной психологической мотивировке поведения следователя, что, впрочем, в значительной степени предопределено канонами детективно-приключенческого жанра, требующего от писателя прежде всего безукоризненно выстроенной интриги, сюжета, наполненного острыми ситуациями, сложными перипетиями и эффектными сценами. Лишь принимая во внимание правила игры, можно понять, что анонимность персонажей, слабая индивидуализация характеров и пространственно-временная неопределенность происходящего — это не издержки, а опять-таки условность, удачно раскрывающая замысел автора. Писатель как бы подчеркивает, что подобные события могут произойти в любом буржуазном государстве, где властвует диктаторский режим, где вовсю трудится охранка и где вопреки ее стараниям продолжает действовать подполье.

Самаракис не просто использует, а сознательно утрирует — иногда даже пародирует — некоторые элементы стандартного детективного сюжета, что позволяет ему, поднявшись над традиционной формой, создать политический детектив социально-разоблачительного содержания. Но детектив остается детективом, автор постоянно держит читателя в напряжении; этому подчинены и суховатая манера изложения, в которой диалоги перемежаются внутренними монологами, и краткий авторский комментарий, внезапно сменяющийся длинными периодами напряженной работы мысли… Роль повествователя передается то следователю, то парню из кафе Спорт, то автору. Быстро и неожиданно меняются планы, одни и те же сцены и роли то и дело проигрываются заново. Такая подача материала заставляет читателя не только напряженно думать над логикой интриги и характеров, но и давать моральную оценку происходящему. Кстати, кинематографическая стилистика книги было быстро замечена: роман стали охотно экранизировать. Полнометражные и короткометражные фильмы по сюжету Промаха были сняты в Италии, Франции, Швейцарии, Венгрии, Болгарии, Польше, Японии, Иране и других странах.

Промах — прекрасный роман, — сказал в одном из своих интервью Жорж Сименон. — Он будоражит глубиной идеи и захватывает поистине дьявольским мастерством детективной техники. Мнение Сименона целиком разделила и другой общепризнанный мастер детектива — Агата Кристи: Это просто чудо! Читая Промах, я получила истинное удовольствие. В романе заложен огромной силы психологический заряд. Поздравляю Самаракиса! Немногим теперь удается в детективном жанре продемонстрировать подлинную оригинальность и силу фантазии.

Успеху книги за рубежом способствовал, прежде всего, конечно, ее глубокий гуманистический смысл. Многим оказался близок и понятен протест писателя против стандартизации личности, многих привлекла чуткость писателя к чужой боли, его мужественная вера в человека.

***

В своих лучших образцах, отмеченных знаком высокой художественности, греческий детектив поднимается над чисто детективным сюжетом. Сегодня мы можем с полной уверенностью сказать, что в Греции формируется национальная детективная школа, для которой характерны отсутствие пропаганды жестокости и насилия, отказ от культа эротики и от антикоммунизма, наличие положительного героя, удовлетворяющего тягу читателя к героическому. В эпоху, когда идеалы и ориентиры кажутся многим безнадежно устаревшими, лучшие образцы греческого детектива продолжают традиции классической литературы с ее подлинно гуманистическими идеалами и ориентирами.

Думается, что и чисто детективные и художественные достоинства включенные в сборник романов (в частности, приверженность национальной почве, воспроизведение повседневной жизни греков, их истории, особенностей их характера) смогут удовлетворить познавательные и эстетические запросы самого требовательного читателя.

Виктор Соколюк

Из введения к сборнику Современный греческий детектив

Примечания

  1. Русский перевод роман выходил в издательстве Прогресс в 1970 году.
  2. Ламбракис, Григорис (1918-1963) — выдающийся борец за мир, левый депутат греческого парламента. Был злодейски убит в Салониках 22 мая 1963 года.
  3. Так в годы второй мировой войны называли районы, контролируемые армией ЭЛАС.
  4. Этот роман под названием Боги спускаются с Олимпа был издан в Бухаресте в 1963 году в переводе на румынский язык. В 1964 году роман был переведен на украинский в киевском издательстве Молодь.
  5. Единый всегреческий союз молодежи.
  6. Народный национально-освободительный военно-морской флот.
  7. Анисовая водка и вино с привкусом хвойной смолы.
  8. После поражения демократических сил в кровопролитной гражданской войне 1946-1949 годов, страна была превращена монархо-фашистами в полицейское государство, где совершалось открытое насилие над личностью граждан, грубо попирались элементарные человеческие права и конституционные свободы. Нормой политической жизни в послевоенной Греции стали слежка и доносы, необоснованные обыски, аресты ни в чем не повинных людей.
  9. Роман вышел в издательстве Радуга в 1983 году.

Добавьте комментарий