vldmrvch.ru

Недовольные единомышленники

По мнению двух лауреатов Гран-при авантюрного романа (так называлась в 40-50-е годы премия за лучшие детективы) Пьера Буало и Тома Нарсежака, уровень развития детективной литературы к началу 50-х годов не соответствовал духу и требованиям времени. Они были убеждены, что нужно писать иначе. И стали писать вдвоем, чтобы показать, как именно должен видоизмениться жанр. Так родился фактически новый писатель Буало-Нарсежак (Boileau-Narcejac). Их первый совместный роман вышел в 1952 году. К 1988 году они опубликовали более сорока произведений, открыли как бы новую главу в истории жанра — и даже подвели под свою практику теоретическую базу книгой Полицейский роман (Le Roman policier, 1967).

Их новаторство состояло в том, что они использовали инструментарий и структуру детективного романа для более полного раскрытия трагического состояния личности в современном мире. Иными словами, они как бы подключили этот относительно спокойный и даже игровой жанр к более высокому напряжению, то есть к импульсам и беспокойству, характерным для серьезной литературы тех лет. А там тогда шла переоценка ценностей и представлений, разрушенных в результате самой кровопролитной в истории войны и такого беспрецедентного для человечества феномена, как фашизм. Массовые истребления людей на полях сражений, при бомбежках и в концлагерях, газовые камеры Освенцима и пламя Хиросимы заставили людей другими глазами увидеть мир, с чувством боли обнаружить уязвимость, хрупкость и эфемерность человеческой жизни и человеческой личности. Все это посеяло тревогу и ужас в умах и сердцах, что нашло свое отражение в литературе. Писатели 40-50-х годов по-разному, с разных позиций, но подавляющее большинство с чувством острого беспокойства раскрывали трагедию человека, отдельного индивида в страшном и враждебном для него мире.

Буало и Нарсежак превратили свойственное детективному роману напряжение в способ более впечатляющего и убедительного изображения этой трагедии, то есть придали ему функцию своеобразного усилителя и острого инструмента для проникновения в психологию человека, оказавшегося в беде, в экстремальной, критической ситуации.

Тем самым соавторы как бы слили в единое целое детективное и психологическое произведения, создали новый, особый вид художественной прозы, который можно определить как детективный психологический роман.

Но психологизм, хотя и не был нужен для рационалистического в своей основе классического детектива, все же наблюдался и до Буало-Нарсежака. Например, в книгах Гилберта Кита Честертона и особенно у Жоржа Сименона, широко и органично вводивших психологию в свои произведения. Однако использовался он у этих авторов как средство для раскрытия тайны преступления, а у Буало-Нарсежака, напротив, детективная история стала способом раскрытия психологического состояния человека и его внутреннего мира. Детектив в этом случае выполняет функцию своеобразного катализатора трагедии.

Естественно, что при таком подходе из всех постоянных персонажей детектива наиболее подходящей кандидатурой на роль главного героя оказывается тот, кто находится в самой трагической ситуации, то есть жертва преступления. В классическом, игровом варианте жанра обычно бывает не до состояния жертвы (ее, как правило, убивают вначале), ибо там главное хитроумные логические ходы сыщика в его розыске преступника. Здесь же, в книгах Буало-Нарсежака, будущая жертва (иногда лишь потенциальная жертва) стоит в центре романа, является его главной фигурой.

Фактически события детективного сюжета перенесены тем самым в период, предшествующий преступлению. Читатель только в конце книга узнает, в чем именно состояло преступление, кто оказался преступником, кто виноват в тех загадочных и непостижимых явлениях, с которыми сталкивался главный персонаж на протяжении всего действия романа. Но если загадки и проясняются, то главному персонажу, погибающему, когда наконец преступление совершено, от этого понимания не легче. Соавторы, таким образом, отбрасывают еще один традиционный, обязательный признак детектива — непременность победы Добра над Злом путем установления истины и выявления преступника. Истина в их книгах раскрывается, но, за редким исключением, не торжествует победу.

Особую трагическую тональность придает романам Буало-Нарсежака эмоционально-субъективная окраска повествования, ибо все происходящее как бы увидено глазами будущей жертвы и пропущено через сознание и чувства человека, постепенно осознающего признаки нависшей над ним смертельной опасности.

Волчицы

К примеру, роман Волчицы (Les Louves) — один из наиболее характерных примеров психологического детектива нового образца, созданного Буало-Нарсежаком. Текст представляет собой развернутый внутренний монолог главного персонажа. Будущая жертва одновременно выполняет и ту функцию, которая в традиционном детективе обычно выпадает на долю сыщика-расследователя. Жерве Ларош, бывший военнопленный, бежавший из немецкого лагеря и укрывшийся в доме Элен Мадинье, выдав себя за погибшего товарища — Бернара, раскрывает к концу романа чудовищное, особо бесчеловечное, хладнокровно и основательно подготовленное преступление. Он сталкивается по ходу действия с труднообъяснимыми, загадочными ситуациями и обстоятельствами, постепенно накапливает факты и наблюдения, проявляет незаурядные способности к логическому анализу и обнаруживает, что преступление свершилось и жертвой стал он сам, то есть рассказчик.

Это раскрытие объясняет все странные и непонятные явления, которые придавали повествованию особую, почти романтическую таинственность. Все становится логически обосновано. Вскрывается и мотив преступления — вполне традиционный для большинства детективных романов — денежный интерес, ради которого сводится на нет мораль, атрофируются живые чувства, теряется человеческий облик. Действие романа происходит в годы войны на фоне тревожной и напряженной атмосферы оккупированного немцами Лиона. По ночам в городе звучат выстрелы, царит страх. Но что вообще стоит сейчас человеческая жизнь! — горестно восклицает герой романа. В том числе и его собственная, оказавшаяся под угрозой. Кровавый отблеск военной поры освещает уголовную историю, поданную в романе в особом ракурсе. Она воспринимается как часть целого, одно из проявлений страшной истины, которую обнажила война, когда стало с особой наглядностью очевидно, что личность, человек и его жизнь утратили непреходящую ценность и значимость.

Но при всей своей глубине, оригинальности и социально-разоблачительной направленности роман Волчицы не просто серьезный детектив нестандартного построения. Его авторы заставили детективность повествования работать на углубленное раскрытие психологии личности и даже на определенное социально-философское осмысление места человека в жизни.

Экстремальная ситуация, в которой оказался Жерве (в соответствии с детективным сюжетом), высветила его подлинную сущность: интеллигент, талантливый музыкант, культурный, образованный человек. Каким мужланом, неучем выглядит рядом с ним его погибший друг Бернар — владелец лесопилки, выбившийся из лесорубов! Но уже в лагере, а затем при побеге обнаруживается, что Бернар обладает ценными человеческими качествами: он способен любить, дружить, бороться, не терять в трудную минуту головы и мужества. Жерве же, оказавшись в тяжелых условиях, утрачивает свой лоск. Проступают подлинные черты его характера: низменность натуры, эгоизм, малодушие, лицемерие и даже жестокость. А страх перед приближением опасности, которую он буквально физически ощущает, обнажает самые темные стороны его души и биографии. Все во мне было противоречиво и сумрачно, — признается он сам. На поверку он оказывается мелким и ничтожным человеком. Побудительные мотивы всех его поступков не более чем россыпи мелких доводов, то есть пакости, подлости и даже преступления (он причастен к двум убийствам, ибо сознательно не оказал помощи умирающим) он совершал не из злодейских, черных помыслов и даже не ради обогащения, а просто по слабости и вялости души, а также от страха за свою шкуру.

Такой человек без свойств, без внутреннего стержня, без руля и ветрил плывет по жизни, как щепка по течению. Естественно, что человеческое существование представляется ему каким-то бессмысленным кошмаром, цепью ловушек (не случайно это слово много раз встречается в тексте). Себя он сравнивает майским жуком, лазающим по коробке.

А за стенами дома, в котором трусливо укрывается Жерве сражаются, рискуют жизнью ради свободы Франции люди, которые оказались способными сохранить человеческое достоинство. Их незримое присутствие в романе влияет на оценку личностных и нравственных качеств Жерве, подчеркивает его ничтожество и эгоцентризм.

Роман Волчицы дает ясное представление о более сложной функции, которую приобрел жанр детектива, преобразованный Пьером Буало и Тома Нарсежаком. Он больше не сводится лишь к раскрытию тайны преступления или к изображению атмосферы в которой оно свершилось, а имеет как бы сверхзадачу — обнажает скрытые беды и боли человеческого и общественного бытия.

Об авторе
Поделитесь этой записью
Оставить свой комментарий

Пожалуйста, введите ваше имя

Ваше имя необходимо

Пожалуйста, введите действующий адрес электронной почты

Электронная почта необходима

Введите свое сообщение

Детективный метод © 2016 Все права защищены

Детективный метод. История детектива в кино и литературе