vldmrvch.ru

Как появился Эркюль Пуаро

Шла первая мировая война. Будущая писательница служила тогда провизором в аптеке военного госпиталя. У молодой женщины иногда бывало свободное время. И, как истинная дочь Альбиона, она решила написать детектив. На родине Шерлока Холмса многие писатели дебютируют именно в этом жанре.

Предлагаем вниманию читателей отрывок из Автобиографии Агаты Кристи.

Идея написать детектив зародилась у меня, когда я работала в аптеке. Для этого имелись все возможности. У провизора бывают периоды, когда он не слишком занят. Иногда в одиночестве я дежурила после обеда и могла сидеть сложа руки хоть всю смену. Проверив, на месте ли запас лекарств, ты мог делать что угодно, только не уходить с работы. Я задумалась, какой же детектив мне написать. Кругом в аптеке были яды, и, естественно, я предпочла отравление любому другому способу убийства. Один вариант показался мне заманчивым, и, подумав еще немного над этой идеей, я на ней и остановилась. Затем мне следовало заняться действующими лицами. Кого же отравить? И кто будет отравителем? Когда, где, как и почему произойдет убийство? Это должно быть интимное убийство, совершенное так, чтобы, как говорится, не выносить сор из избы. Расследовать его, конечно, должен сыщик.

Тогда я была одержима Шерлоком Холмсом. Итак, сыщик, но не похожий на Шерлока Холмса — безусловно, нужно изобрести что-то свое. И у него тоже должен быть друг, опора и марионетка. Его придумать будет нетрудно. Теперь вернемся к другим персонажам. Кто же будет убит? Положим, муж убивает жену — это, наверное, самый распространенный вид убийства.

Вся соль хорошего детектива состоит в том, чтобы подозреваемый в убийстве не казался читателю таковым, а в финале оказывалось бы, что убил именно он. Тут у меня в голове все смешалось. Тогда я сделала пару лишних бутылок гипохлорического раствора, чтобы назавтра быть на работе посвободней.

Я продолжала обыгрывать эту идею. Понемногу что-то стало вырисовываться. Убийца уже стоял у меня перед глазами. У него должна быть довольно зловещая внешность. Например, черная борода, что тогда казалось мне очень зловещим. В то время у нас появились новые соседи: муж носил черную бороду, а жена была старше его и очень богатая. Это уже кое-что. Я еще раз все продумала. Вроде неплохо, но что-то не клеится. Мой сосед на убийство неспособен. Перестав думать о соседях, я раз и навсегда решила, что нельзя писать своих героев с реальных лиц. Их надо выдумывать. Человек, увиденный в трамвае, поезде или ресторане, способен дать толчок воображению.

Кстати, на другой день, сидя в трамвае, я увидела тех, кто был мне нужен, чернобородого джентльмена с пожилой дамой, трещавшей как сорока. Даму я брать не хотела, а он мне великолепно подходил. Чуть поодаль сидела полная крепкая женщина, громко говорившая о луковицах тюльпанов. Мне она тоже понравилась. Не включить ли ее в роман? Я забрала всех троих и начала работать: шла по улице и что-то бормотала себе под нос.

Вскоре передо мной начали вырисовываться слабые контуры. Полная женщина — я даже знала ее имя: Эвелин — могла быть бедной родственницей, садовницей, компаньонкой или, может быть, экономкой. Так или иначе, она войдет в мою книгу. А этот чернобородый был мне еще недостаточно ясен. Мало или достаточно только бороды? Наверное, достаточно, ведь читатель будет видеть этого человека, но не будет знать, каков он на самом деле. Это и должно стать ключом. Пожилую жену убьют, скорее, за ее деньги, чем за характер, так что сейчас она не столь важна. Теперь персонажи у меня складывались живее. Сын? Дочь? Может, племянник? Подозреваемых должно быть много. Милая получалась семейка.

Я оставила ее дозревать и вернулась к сыщику. Каким он будет? Я вспоминала нравившихся мне когда-то сыщиков из книжек. Несравненный Шерлок Холмс! Нечего и пытаться ему подражать. Арсен Люпен? Преступник он или сыщик? Нет, Люпен не для меня. Затем молодой журналист из Тайны желтой комнаты. Я хотела бы придумать такого героя, ни на кого не похожего. Кто же будет моим сыщиком? Школьник? Маловероятно. Ученый? А что я о них знаю? Тут я вспомнила о бельгийских беженцах. В нашем приходе их была целая колония. Всех просто распирало от любви и сочувствия к ним, когда они приехали. Их дома набивали мебелью, делали все, чтобы им жилось хорошо. Потом наступило естественное разочарование, когда беженцы оказались недостаточно признательными за благодеяния и жаловались на жизнь. При этом люди забывали, что бедняги были выбиты из колеи и жили на чужбине. Большую часть из них составляли недоверчивые крестьяне, которые меньше всего хотели, чтобы их приглашали на чашку чая или забегали к ним на огонек. Они предпочитали, чтобы их оставили в покое: они хотели копить деньги, копаться в своем саду и удобрять его, как им заблагорассудится.

Почему бы моему сыщику не быть бельгийцем? — подумала я. Среди беженцев всякие люди попадались. Как насчет полицейского? Отставного полицейского. Не первой молодости. Тут я сделала крупную ошибку, потому что теперь моему герою должно перевалить далеко за сотню.

Ну вот, я остановилась на сыщике-бельгийце и дала образу прорасти. Он должен быть инспектором, чтобы кое-что знать о преступном мире. Он будет пунктуальным и очень аккуратным, думала я, разбирая бедлам в своей спальне. Я уже видела его – аккуратного маленького человека, маниакально любящего порядок и предпочитающего квадратные предметы круглым. У него отлично должна работать голова — эти серые клеточки в мозгу. О, какая удачная фраза об этих серых клеточках! И имя у него будет довольно пышное, как родовое имя Шерлока Холмса. Как же звали его брата? Майкрофт Холмс.

А если назвать моего человека Геркулес? Маленький — и Геркулес. Имя неплохое. Фамилия мне удалась не без труда. Не знаю, почему я выбрала фамилию Пуаро, не помню — придумала, встретила в газете или увидела где-то. Так или иначе — Пуаро. Лучше не Геркулес, а по-французски — Эркюль. Эркюль Пуаро. Ну, с этим, слава Богу, все ладилось.

Теперь нужно дать имена другим персонажам, но это уже дело второстепенное. Альфред Инглторп – пойдет: отлично сочетается с черной бородой. Я ввела новых действующих лиц. Мужа с женой, чья семейная жизнь дала трещину. Теперь перейдем к ответвлениям и к ложным решениям. Подобно всем молодым авторам, я хотела вложить в одну книжку слишком много сюжетных линий. Столько ложных ходов приходилось распутывать, что мой опус невозможно было не только разгадать, но даже и прочесть.

В минуты досуга детали моего сочинения прокручивались в голове. Начало уже было, и конец вырисовывался, но в середине зияли пустоты.

Эркюль Пуаро появился на сцене естественно и органично, но остальные персонажи выглядели надуманными. Стройного сюжета не получалось.

Дома я стала очень рассеянной. Мать постоянно спрашивала меня, почему я не отвечаю на ее вопросы или отвечаю невпопад. Я путала узоры в бабушкином вязанье. Забывала, что мне нужно сделать, перепутала адреса нескольких писем. Наконец настал момент, когда я почувствовала, что могу писать дальше. Я сказала об этом матери. Как всегда, мама была в полной уверенности, что ее дочки могут все на свете.

— Что ты говоришь? — обрадовалась она. — Детектив? Это будет для тебя хорошим развлечением. Принимайся-ка за дело.

Выкраивать время было нелегко, но все-таки удавалось. У меня была старая машинка, и я стучала на ней, первый черновой вариант писала от руки. Закончив главу, я ее перепечатывала. Почерк в те дни был у меня получше, вполне читабельный. Меня подстегивало это новое занятие. Вообще писать мне нравилось, но я очень уставала и делалась раздражительной. Вероятно, так действует писательский труд. Когда трудности на середине книги одолели меня, мать высказала неплохую идею.

— Ты уже много написала? — спросила она.

— Примерно половину.

— Если ты в самом деле хочешь закончить, тебе придется взять отпуск.

— Я так и думала.

—- По-моему, тебе лучше уехать из дома на это время, чтобы тебя ничто не отвлекало.

Я стала думать: две недели, чтобы никто не мешал, — вот было бы чудесно!

— Куда ты хочешь поехать? — спросила мама. В Дартмур?

— О! — восхитилась я. — Дартмур — именно то, что мне нужно.

И я поехала в Дартмур. Жила там в огромном унылом отеле. Постояльцев было мало. Не помню, общалась ли я с кем-нибудь из них. Вряд ли, это только мешало бы. Я писала каждое утро, пока рука у меня не начинала ныть. Потом завтракала, читала, затем на пару часов уходила гулять на мол. Наверное, тогда я и полюбила бродить вдали от проторенных тропок. На ходу я бормотала, изображая в лицах главы, которые собиралась писать: то от имени Джона обращалась к Мэри; то голосом Мэри говорила с Джоном; то, как Эвелин, разговаривала с ее хозяином. Меня это очень возбуждало. Я приходила домой, обедала, падала в постель и спала подряд часов двенадцать. Проснувшись, вновь лихорадочно писала целое утро напролет.

За две недели я вчерне закончила половину книги. Но это не означало, что работа сделана. Потом мне большой кусок пришлось переписывать, в основном — перегруженную середину. Наконец я закончила роман и осталась им более или менее довольна. В общем, книга получилась такой, какой я ее задумала.

Перевод А. Эпштейна

Об авторе
Поделитесь этой записью
Оставить свой комментарий

Пожалуйста, введите ваше имя

Ваше имя необходимо

Пожалуйста, введите действующий адрес электронной почты

Электронная почта необходима

Введите свое сообщение

Детективный метод © 2016 Все права защищены

Детективный метод. История детектива в кино и литературе