Жизнь как криминальный роман

Жизнь как криминальный роман

Преступность весь западный мир захлестнула в эти последние десять лет, — со знанием дела говорит в финале романа Наемные убийцы бывший полицейский Леннарт Колльберг. Суждение это вряд ли у кого-либо вызовет сомнение или возражение, и Леннарт Колльберг был далеко не первый, кто заметил тенденцию неуклонного роста преступности в развитых странах капиталистического Запада. О ней регулярно и подробно вот уже который год пишет пресса самого разного толка. Дотошные статистики установили, сколько и каких преступлений совершается, скажем, каждый час в США, Англии или Швеции. Но западная пресса, как известно, склонна, мягко говоря, к преувеличениям, а цифры статистики, сколь бы впечатляющими они ни были, все же остаются для многих сухой абстракцией…

А что думают по этому поводу конкретные люди?

Вспоминается любопытный жизненный факт. Однажды поздним вечером осенними московскими переулками автору этих строк довелось провожать до гостиницы известного западного писателя с супругой. Перу этого человека принадлежит немало печальных детективных историй о трагической судьбе индивида, сталкивающегося с реальностью общества, в котором единственным критерием полноценности личности является солидный банковский счет.

Издалека навстречу нам шла молоденькая девушка, и когда она поравнялась с нами, супруга писателя вдруг сказала: Как она сумела пройти одна так долго — у нас бы на нее уже обязательно напали. И это шутливое, брошенное походя замечание, как моментальная вспышка, высветило устрашающие масштабы насилия в западном обществе.

Преступная атмосфера Стокгольма

Читатель Наемных убийц сразу погружается в насыщенную преступностью атмосферу Стокгольма, но это мог быть любой крупный город на Западе: За окнами, во мраке, под холодным дождем, заправляли хулиганы, воры, грабители, пьяницы и наркоманы. Трудно не согласиться с одним из персонажей книги, которому профессиональные убийцы кажутся ничуть не опаснее стокгольмских хулиганов.

Сложная связь существует между стабильным ростом преступности в капиталистическом мире и мощной волной детективной литературы, этот рост отражающей. Огромный успех этого типа литературы в самых широких читательских массах не может сегодня объясняться лишь традиционной популярностью жанра, привлекающего острым занимательным сюжетом. Повседневная жизнь во многих странах Запада становится все более и более похожей на криминальный роман, полный кровавых убийств почти на каждой странице.

Мало того, факты насилия, почерпнутые из жизни, стали своего рода ходовым товаром на торжище массовой культуры: им отводятся первые полосы газет, телевидение уже не довольствуется показом многосерийных боевиков о жестоких гангстерах и хладнокровных и бесстрашных сыщиках, а стремится к прямому репортажу с места происшествия. Так было, например, когда американская полиция вступила в бой с террористической группировкой, членом которой была дочь газетного магната Херста Патриция.

Человек, до которого никому доселе не было дела, совершив преступление, наконец начинает ощущать внимание общества — он становится героем дня, его интервьюируют. Показывают по телевидению, иногда даже предлагают написать мемуары. Все это дает своеобразный эффект Герострата — ведь недаром многие преступники-неофиты прямо признаются в том, что лишь копировали то, что видели на экране, или то, о чем читали. Одним словом, постоянное и подробное изображение насилия средствами массовой культуры неминуемо влечет за собой возрастание числа преступлений в действительности.

Три типа детектива

Несколько упрощая, можно сказать, что море детективной литературы Запада питают три основных потока. В произведениях первого типа автор более всего озабочен созданием увлекательного и напряженного повествования — story. Сквозь хитроумные сюжетные препоны и перипетии ведет он читателя к разгадке тайны. Зигзагам сюжета подчиняется все, Лаже логика характеров — персонажам дозволяется совершать не соответствующие авторскому замыслу образа экстравагантные поступки. Признанной королевой этого типа детективов была покойная Агата Кристи.

Второй тип, получающий все большее распространение, концентрируется на тщательном и подробном описании преступлений. Детали того или иного криминального акта живописуются настолько впечатляюще, что могут служить, и нередко на самом деле служат, учебным пособием для нового поколения преступников. Авторы подобного чтива смакуют жестокие убийства, разнообразные формы насилия, исподволь подводя читателя к мысли о том, что в любом человеке скрыты неосознанная жестокость, склонность к насилию и способность совершить преступление.

На опасность широкого распространения подобной массовой, рассчитанной на самые невзыскательные читательские вкусы литературной продукции справедливо обращает внимание крупнейший современный шведский писатель Артур Лундквист: Вполне обоснованное недоверие к буржуазным духовным и культурным ценностям нередко перерастает в беспринципную анархию, в оправдание дешевой развлекательности, которая не имеет ничего общего с подлинным демократизмом в сфере искусства.

Третий тип — детектив с четко выраженной социальной направленностью. Не следует, конечно, полагать, что первые два типа асоциальные. Просто интерес их создателей направлен на иное. Нетрудно представить себе острый и захватывающий детектив, время действия которого можно определить лишь по косвенным приметам, особенно если речь идет о сельской местности, — по моделям автомашин, маркам телевизоров и радиоприемников и так далее. Ибо тайна, положенная в основу книги, может иметь узколокальный, к примеру семейный, характер. В отличие от них тот тип детектива. Который выше определяется как социальный, непосредственно касается серьезных и злободневных общественных проблем.

Г. Анджапаридзе

Из предисловия к роману П. Вале и М. Шеваль Наемные убийцы

Добавить комментарий