vldmrvch.ru

Един в трех лицах

Гринвич-Виллидж в Нью-Йорке — приблизительно то же, что Сохо в Лондоне или Монмартр в Париже. Здесь обретаются художники и художницы, ваятели и ваятельницы, актеры и актрисы, их Любовницы и любовники, подружки и дружки — словом, всевозможные богемные и околобогемные личности, которые, подобно представителям всех богем на белом свете, очень смахивают одна на другую, но при этом, разумеется, настырно твердят о своей безграничной самобытности и неповторимости.

Ни один обитатель Гринвич-Виллидж не знает и половины названий улиц этого района, расположенного на юго-западе острова Манхэттен, к западу от площади Вашингтона. Местные туземцы клянут свои улицы, ибо все они имеют проезжую часть с односторонним движением и вечно ведут не туда, куда вам нужно попасть, а в противоположную сторону.

Одна из этих примечательных улиц носит несколько фривольное название — Бликер-стрит. Она так длинна и узка, что кажется, будто запутанные потроха огромного города растянули в более-менее прямую кишку и уложили здесь в качестве наглядного пособия для изучающих нравы местного одухотворенного сословия людей искусства. Чтобы пройтись по этой улице, нужны известная смелость и раскованность мышления, поскольку художники, лицедеи и любовники с любовницами снуют по ней на нетвердых ногах чаще, чем на твердых, а воздух напоен благоуханием многочисленных питейных  заведений. Правда, ни отдыхающих на асфальте пропойц, ни наширявшихся наркоманов вы тут не увидите, зато сразу заметите ярчайшее свидетельство злачности этих мест — единственный на весь Нью-Йорк, а возможно, и остальной мир, магазин, который торгует только и исключительно презервативами самых немыслимых расцветок и фасонов.

Теперь, надеюсь, вы представляете себе, где находитесь. Создается впечатление, что Бликер-стрит — улица из сказки или какого-нибудь кафкианского сна: не верится, что у нее вообще есть конец. А вот, поди ж ты, есть, и весьма достойный. Там и стоит трехэтажный дом под номером 409, один из двух подъездов которого скрывает простенькая зеленая дверь (помните одноименный рассказ О’Генри?). За этой дверью притаилась довольно просторная, удобная и скромная квартира, эдакая тихая обитель в бурном море богемного Нью-Йорка. Коль скоро это обитель, стало быть, в ней есть обитатели. Здесь проживает человек, имеющий, как и всякий смертный, человеческое имя, но в придачу к нему — еще и множество других имен, доброй половины которых не помнит он сам.

Нет, он не супершпион, скрывающийся под грудой личин. Напротив, у него милое, открытое лицо. Человеку этому шестьдесят два года от роду, рост его — почти шесть с половиной футов, он сутул, улыбчив, чертовски умен, в меру богемен, блистательно образован, женат третьим браком, сдувает пылинки с новоиспеченной супруги, Эббй Адаме, и при этом успевает еще строчить сценарии, книжки, пьесы — одну за другой, одну за другой, одну за другой… И все — разные, хотя, возможно, одинаково интересные.

Зовут улыбчивого сутулого человека — в тех пределах, в которых в состоянии вспомнить он сам, — Дональд Эдвин Уэстлейк Такер Коу Ричард Старк и так далее и тому подобное. Весьма звучно и длинно, хотя он вовсе не испанский гранд, бразильский футболист или содержатель пуэрториканской бакалейной лавки. Только Дональд Эдвин Уэстлейк — настоящее имя, полученное улыбчивым человеком при рождении (а рожден он был под созвездием Льва в 1933 году в административном центре штата Нью-Йорк, городе Олбани), а все, что за ним следует — Ричард Старк, Такер Коу и еще много разного,— лишь литературные псевдонимы.

Понять, какими соображениями руководствуется Уэстлейк, когда подписывает свои многочисленные произведения, весьма непросто. Толком он и сам этого не знает. Неведомо сие и издателям, поскольку на книгах, выпущенных им под псевдонимом, значится: Дональд Уэстлейк, а ниже, в скобках, стоит: Такер Коу, или Ричард Старк, или еще что-нибудь. Стало быть, понятие псевдонима как такового применительно к Уэстлейку имеет чисто условный, если не вовсе игривый смысл. Вряд ли наличие псевдонимов следует объяснять тем обстоятельством, что-де писатель работает в разных жанрах, от публицистики до научной фантастики, и разные произведения подписывает по-разному: внутри одного и того же жанра он тоже выступает под многими именами. Так что в исследовании этого вопроса нам не от чего оттолкнуться, а посему давайте оставим наши изыскания и удовлетворимся тем, что будем считать носителя трех упомянутых выше имен единым в трех лицах, не похожих одно а другое, но, пожалуй, одинаково миловидных.

Дональд Эдвин Уэстлейк и иже с ним — писатель очень примечательный не только обилием несуразных псевдонимов. Если мы станем искать слово, способное выразить его сущность, то не найдем его, зато найдем три слова: единственный в мире. Это единственный в мире автор, получивший премию американской ассоциации приключенцев уже за первый свой роман, Мокрушники на довольствии. Это единственный в мире автор, который получил Оскара за лучший сценарий, хотя никогда не был профессиональным сценаристом. (Помните фильм Почему я?, который прошел; у нас на киноэкранах позапрошлой весной и летом?) Уэстлейк — единственный в мире автор, четырежды удостоенный премии Эдгара Алана По. И, наконец, Уэстлейк — пожалуй, единственный в мире автор (хотя никому не возбраняется спорить со мной на эту тему), который и впрямь заслуживает свои награды, не позволяя себе писать сейчас хуже или хотя бы не лучше, чем писал в юности.

Под собственным именем Уэстлейк создал общим счетом сорок три книги, в числе которых — пожалуй, один из самых причудливых забавных сериалов о сердобольном жулике Дортмундере и его приятелях, а также ряд книг, которые нельзя назвать сериалом, ибо они связаны только некоторыми второстепенными персонажами, но которые посвящены одной теме. Это романы об американской мафии, однако они совсем не похожи на серьезные и занудные писания Марио Пьюзо или Гарольда Роббинса.

Несколько лет назад европейская мафия, помнится, умышляла на жизнь знаменитого английского писателя Грэма Грина за то, что он якобы разоблачил ее своими произведениями. Однако я склонен думать, что великий британский прозаик, сам того не желая, оказал мафии услугу, описав ее как некую силу, зловещую, беспощадную и неудержимо целеустремленную. Уж на кого мафия должна иметь зуб, так это на Уэстлейка. Пожалуй, впервые с тех пор, как начала разрабатываться эта тема, мафия подверглась столь едкому и безжалостному осмеянию. В романах Пижон в бегах, Дайте усопшему уснуть, Полицейские и воры, вошедших в предлагаемое собрание, Уэстлейк, на мой взгляд, вполне разумно утверждает и доказывает, что по большому счету мафия если уж и не совсем безмозгла, то, во всяком случае, и не так страшна. По мнению Уэстлейка, которое, думается, не вредно было бы разделить и нам, могущество мафии на три четверти основывается не столько на ее силе, сколько на людском страхе перед этой таинственной шайкой. Если бы Уэстлейк не сделал в литературе ничего другого, одно это — новый взгляд на мафию — уже было бы достаточной заслугой писателя перед обществом, тем более что современная жизнь в США подтверждает его правоту: здоровое и благополучное общество вполне способно справиться с мафией и если не вовсе уничтожить ее, то, по крайней мере, вынудить влачить весьма жалкое существование.

К сожалению, международные соглашения об авторском праве, подписанные нашей страной, не позволили включить в предлагаемое собрание новые романы Уэстлейка: Кахава, Прощай, Шехеразада, Людишки, Утонувшие надежды, Священное чудовище, Пляшущие ацтеки, Складная история и рад других. Однако и в сравнительно ранних работах писателя, тех, которые нам удалось представить на ваш суд, уже заметны черты будущего (а ныне — состоявшегося) классика американской прозы. Обратите внимание хотя бы на такой равноправный персонаж его романов, как город Нью-Йорк. Целые отрывки, из которых постепенно складывается живой и яркий образ этого самого невероятного города на Земле, можно заучивать наизусть и включать в любые хрестоматии.

Еще одно свидетельство зрелого мастерства, проявленного Уэстлейком уже в юности, на мой взгляд, очень ярко выражено в его умении создавать литературные произведения. Попробую объясниться. Обычно детектив сводится к разрешению вопроса о том, кто и почему совершил то или иное преступление. Это в детективном произведении — главное, но вот ведь парадокс: этого главного оказывается ничтожно мало, нужно еще много-приемного всего, чтобы произведение перешло из разряда вагонного чтива в ранг подлинно литературного творения. Ну какое дело мне или вам, гражданам планеты Земля, до того, кто удушил какую-нибудь тетушку Мириам за десять тысяч фунтов стерлингов, внесенных в завещание? Нам от этого холодно? Жарко? Какая нам разница, кто порешил старуху? Ну, любопытно, да, вот в вагоне и полистаем, узнаем имя злодея и тотчас забудем его. Литература же предполагает наличие некоего набора черт, присущих только ей. В частности, общечеловеческих ценностей, нравственного заряда и познавательности. И здесь у детектива есть огромные преимущества перед любым другим жанром, поскольку он может воспитывать читателя не через коровью жвачку нравоучений, а посредством увлекательной игры. И Уэстлейку удалось использовать нравственно-дидактические возможности жанра на полную катушку.

Из сказанного выше сам собой вытекает естественный вывод: для приключенческого произведения, точно так же, как для любого другого, очень важен образ. Вспомните, как все мы любим Холмса и Уотсона. Но создать образ трудно. Однажды я попробовал представить себе, что будет, если, скажем, лишить Ниро Вульфа, это знаменитое детище Рекса Стаута, его дородных телес и пресловутых орхидей на чердаке. И с некоторым удивлением увидел, что Ниро Вульф в тот же миг прекратил бы существование, ибо этот образ держался лишь на внешней атрибутике, насквозь искусственной и надуманной. Уэстлейк же одним из первых нащупал и блестяще применил свежий литературный прием: он заставил отрицательных персонажей совершать благородные поступки и создал положительного антигероя — не просто отрицательный персонаж, творящий зло и умудряющийся снискать себе симпатии читателей, а именно положительного отрицательного героя. Разумеется, тайной прием помогает написать по-настоящему живого человека, а не просто ходячую схему, предназначенную либо для совершения преступлений, либо для их раскрытия. К такому герою не испытываешь ни ненависти, ни слюнявого сострадания, какое иногда чувствуешь к антигероям Чейза или того же Марио Пьюзо. И, главное, не испытываешь соблазна схватиться за нож. То есть автор умело избегает всяческой чернухи, которая, как известно, ожесточает души.

Особая статья — отношение Уэстлейка к своему читателю. Видно, что писатель работает легко, артистично и в то же время изо всех сил вкалывает на вас. Он никогда не встает в позу мэтра, никогда ничего не доказывает, не навязывает вам, своих представлений об этике и нравственности. Он просто по-дружески предлагает вам увидеть очевидное: не убий, не укради. И — никакой императивности. Его книги чаще всего читаешь с улыбкой, и при этом Уэстлейк никогда не стремится рассмешить вас нарочно или нарочито.

Такая манера письма невольно будит воспоминания о Роберте Стивенсоне, Даниеле Дефо, Джонатане Свифте, Льюисе Кэрролле, Гилберте Честертоне. Вообще мне кажется, что философия Уэстлейка, основанная скорее на здравом смысле, чем на псевдо-психологизме и абстракций, делает его продолжателем англосаксонской литературной фациции, и1 с этой точки зрения он, наверное, наименее американский из всех американских беллетристов.

Особенно заметно влияние Льюиса Кэрролла на язык Уэстлейка. Здесь нет прямого преемничества, но Уэстлейк тоже очень любит каламбуры и игру слов. Вот только к Кэроллу надобно присовокуплять по сотне страниц всевозможных примечаний и объяснений, а Уэстлейк понятен и без этого, при условии, что переводчик хорошо чувствует его образ мысли.

Вообще об Уэстлейке можно говорить долго и самозабвенно, но мне думается, что лучше дать читателю возможность самому составить мнение о творчестве этого многоликого и многоименного труженика пера.

Андрей Шаров

Предисловие к Собранию сочинений в трех томах

Об авторе
Поделитесь этой записью
Оставить свой комментарий

Пожалуйста, введите ваше имя

Ваше имя необходимо

Пожалуйста, введите действующий адрес электронной почты

Электронная почта необходима

Введите свое сообщение

Детективный метод © 2016 Все права защищены

Детективный метод. История детектива в кино и литературе