vldmrvch.ru

Рискованный эксперимент

Если в своем первом детективе Купе смертников Себастьен Жапризо, несмотря на нарушение многих правил, все же есть преступление — сыщики — преступник, то во втором романе Ловушка для Золушки писатель идет на рискованный эксперимент, соединяя в одном персонаже преступника, жертву и сыщика. Ничего подобного в истории детективного жанра не было. Жапризо создал своего рода невиданный и непревзойденный шедевр.

risky-experiment

Героиня в результате травмы, полученной во время пожара, теряет память и на наших глазах ведет мучительные поиски себя. До определенного момента повествования трудно даже сказать, а было ли вообще преступление, поскольку неизвестно, кто остался в живых — преступница или жертва.

В традиционном детективе, как в сказке. Добро неминуемо должно взять верх над Злом. Жертва в подавляющем большинстве случаев симпатичнее преступника. Но Жапризо не обращает никакого внимания на это правило. Мишель — потенциальная богатая наследница и, соответственно, намеченная жертва — девица совершенно отвратительная. Она инфантильна, капризна, примитивна, взбалмошна и жестока. А в тайной ненависти к ней ее подруги Доменик — хотя сейчас писать об этом считается почти непристойным — отчетливо просматривается классовый момент. Девочки действительно росли и играли вместе в детстве, но Доменик — кухаркина дочь, и с тех ранних лет ее гложет вопрос, на который нет ответа, почему она, а не я?

Становясь наперсницей Ми, До завидует обеспеченности и праздности подруги, мечтает занять ее место и в принципе психологически готова к преступлению, на которое ее толкает Жанна. Все чувства и помыслы До видны Жанне как на ладони: ведь и Жанне самой пришлось много лет выступать в подобной же роли наперсницы, а можно сказать резче — приживалки, при богатой тетушке Мидоля. Заметим кстати, что и тетушка вовсе не являлась образцом добродетели и свой первоначальный капитал заработала совсем не по окончании института благородных девиц.

Ясно, что потенциальные жертва и преступница стоят друг друга. Они, как говорится, обе хуже. Ловом, никакого просвета нет. Подавляющее большинство персонажей романа — очевидные носители Зла. Сыщики, призванные нести в детективе Добро и Справедливость, практически остаются за кадром. Собственно, к истине стремится один нелепый Габриэль, не слишком удачливый возлюбленный Доменик, но его мотивы довольно туманны. Возможно, он ведет свое расследование не из-за чувств, которые он испытывал к Доменик, а по долгу службы — как страховой агент. Если девушка погибла в результате несчастного случая, то страховая компания, где служит Габриэль, должна выплатить родителям покойной крупную сумму. Установление факта убийства в корне меняет дело.

Но формальным признакам Ловушка для Золушки никак не укладывается в рамки жанра. Наряду с уже отмеченными нарушениями, отсутствует сюжетная динамика, всегда присущая данному жанру. Неспешно разворачивая действие, словно намеренно его тормозя, погружая читателя в далекое прошлое персонажей, Жапризо рискует и… выигрывает. Клиническая картина болезни, постепенное восстановление памяти интересны и сами по себе, и как неожиданная, парадоксальная форма расследования, установления истины.

Но, на мой взгляд, важнее другое.

Жапризо посягает не только на устоявшуюся форму, но и на самую суть жанра. Один американский критик как-то писал, что популярность детектива в немалой степени объясняется тем, что произведения этого жанра стремятся упорядочить наш Хаотичный мир, наделить его какими-нибудь прочными, незыблемыми ценностями. Наблюдение меткое. Но как раз этого критерия не выдерживает ни один антидетектив Жапризо. В них доминируют хаос, всеобщая путаница и смятение, отказ от большинства устоявшихся норм.

Я вовсе не обвиняю писателя в мизантропии. Просто для него мир зыбок, переливчат, в нем относительны не только нормы, но и сама человеческая личность. Недаром героиня Ловушки для Золушки так долго пытается понять, кто же она на самом деле. Думается, в подобном мироощущении писателя сказывается серьезное воздействие популярных в те годы взглядов философов и писателей-экзистенциалистов Камю, Сартра и Симоны де Бовуар. Вряд ли можно считать случайным, что Жапризо гордится тем, что де Бовуар в своих мемуарах пишет о нем.

nbsp;

Об авторе
Поделитесь этой записью
Оставить свой комментарий

Пожалуйста, введите ваше имя

Ваше имя необходимо

Пожалуйста, введите действующий адрес электронной почты

Электронная почта необходима

Введите свое сообщение

Детективный метод © 2016 Все права защищены

Детективный метод. История детектива в кино и литературе