Ответ

Год 1962-й… Перед нами в романе Мануэля де Падролу предстанет Барселона, в которой безудержные репрессии франкизма, голод и нищета, всеподавляющий страх, отчаяние и безысходность первых лет фашистского режима уже остались позади. Души людей начинают понемногу оттаивать от леденящего ужаса прошлого. В экономической жизни намечается некоторое оживление. Для одного из главных действующих лиц, Фарраса-отца, все это — признаки процветания. Однако его сын Алехо саркастически отвечает, что бедняки по-прежнему прозябают в крайней нужде, что страна безнадежно отстала от Европы. Всеобщая нищета, — говорит он, — именуется благосостоянием. Благонамеренными и достойными гражданами объявляются те, кто живет чужим потом… Дешевое прекраснодушие, ложь, лицемерие… На нас напялили форменную одежду. Все должны думать одинаково…

Действие романа разворачивается в серой, унылой стране, только-только начинающей вставить на ноги, — в стране, где еще не достигнут уровень жизни, существовавший до гражданской войны, хотя и тогда этот уровень был не бог весть каким высоким. Но после недавних кошмарных лет напряжение чуть ослабло, можно передохнуть. Впервые открыто проявляется недовольство: сотни тысяч людей бойкотировали общественный транспорт, за проезд на котором власти пытались поднять цены. Прошли стачки в Стране Басков, Мадриде, Овьедо, в самой Каталонии. На первых же страницах романы мы узнаем, что часть барселонской полиции переброшена в Астурию — там в это время шли упорные забастовки. Нарастающая борьба рабочего класса вселяет в людей надежду.

И все же самыми сенсационными событиями конца 50-х — начала 60-х годов были не эти. В конце концов, франкисты никогда не питали иллюзий по поводу настроений испанского пролетариата: каудильо всегда считал промышленные центры страны насквозь зараженными красными идеями. Жизнь снова подтверждала, что это так. А вот тот факт, что против франкистского режима вдруг горячо и единодушно поднялась студенческая молодежь, для истеблишмента был подобен снежной лавине, вдруг обрушившейся на него. Ведь эта молодежь в тем годы была почти на сто процентов плоть от плоти правящего класса. Столько лет этому поколению, выросшему после гражданской войны, усиленно промывали мозги — а оно не только поворачивалось против режима, но и стало объединяться с его заклятыми врагами. Открывая по утрам газеты, люди узнавали, что среди арестованных за участие в очередной студенческой демонстрации — дети министров, видных генералов, крупных банкиров. Это был явный симптом того, что режим Франко разъедается изнутри, в будущем ему не на кого будет опереться — что и подтвердилось со временем.

Роман Ответ с поразительной для того времени смелостью показал движение, родившееся в недрах молодежи, которую франкизму так и не удалось привлечь на свою сторону. Писатель ярко описал силу и ярость студенческих выступлений, схватки молодежи с полицией, нарастающий радикализм студентов. В этих сценах мы видим и тех, кто пытается направить это стихийное движение протеста в русло организованной политической борьбы — спокойного и уверенного в себе коммуниста Баррильса, хорошо знающего, чего он хочет. Но Педролу не только проявил смелость, ярко показав все это — он и глубоко проанализировал глубинную суть самого явления в целом. В форме повествования, построенного по законам детективного жанра, он на примере раскола в семье преуспевающего врача-миллионера Фарраса сталкивает две противоположные концепции жизни, сложившиеся к тому времени в испанском обществе.

Прослеживая этот конфликт представителей двух поколений семьи Фаррас, автор вовсе не сводит вопрос к противостоянию между «отцами и детьми», хотя внешне картина выглядит именно так. Алехо Фаррас уточняет: Возраст тут ни при чем. Я могу уважать человека, если он честен, не задумываясь над тем, молод он или стар. Алехо прямо указывает, кого именно он уважает: человека старшего поколения, сверстника отца, но придерживающегося противоположных воззрений, — писателя-коммуниста Росендо Торреса, которого три раза бросали в тюрьму, но так и не смогли заставить отказаться от своих убеждений. Для Фарраса-отца Торрес — не только враг, стоящий по ту сторону баррикады; он еще и неудачник, не сумевший ловко поставить в жизни на ту лошадь. А для Фарраса-младшего его отец становится воплощением того, что он ненавидит, в то время как Торрес воспринимается как носитель идеалов, заслуживающих уважения.

Эта конкретная ситуация помогает понять, почему многие молодые отпрыски высокопоставленных буржуазных семей Испании той эпохи потянулись именно к таким людям, как Торрес, а затем заинтересовались и их политическими взглядами. Этим объясняется то обстоятельство, что тысячи молодых людей, подобно Алехо Фаррасу, почувствовав отвращение к франкистскому обществу, начав борьбу  против прокрустова ложа его порядков, затем проявили острый интерес к марксизму, принялись изучать его, многие даже вступили тогда в коммунистическую партию — ведь она была в те годы единственной реальной оппозиционной силой. Объективно молодежное движение сыграло огромную положительную роль в расширении фронта борьбы против франкизма. Но в субъективном плане в самом факте, что студенты 60-х почти поголовно примкнули к левым силам, изначально было зерно противоречия. С годами большинство их, повзрослев, отошли от былых левых взглядов (процесс такого отмежевания-размежевания с подлинным блеском показан в Одиночестве менеджера), вернулись в родное им буржуазное лоно. Правда, как правило, они не стали франкистами, а превратились, как принято выражаться в Испании, в цивилизованных правых, не приемлющих фашизм и выступающих за буржуазный парламентаризм западноевропейского толка. Лишь очень немногие бывшие студенты к концу 70-х годов остались в компартии. Часть из них ушла в ультралевые группировки, стала на путь политического авантюризма. А подавляющее большинство такого рода попутчиков, когда в стране возникли более отвечающие их истинным взглядам и устремлениям умеренно-реформистские партии, стало в массовом порядке выходить из левых партий. Этим обстоятельством, кстати, во многом объясняются и известные трудности, которые начались в Компартии Испании в самый канун смерти Франко и в ходе демократизации страны…

Но до всего этого в момент, когда происходят события, описанные в романе Ответ, еще далеко. И все то, что проявится позже, тогда, в начале 60-х годов, увидеть было нелегко — для этого требовался особый дар писательского предвидения. Педролу смело описывает новое, видит в нем не только одну положительную сторону. Алехо, хотя и преклоняется перед Торресом, по сути своей очень далек от этого человека. Фаррас-младший в конечном счете продукт буржуазной среды, человек невероятно изломанный, душевно искореженный, в нем самым причудливым образом сочетаются черты добрые и злые, чуть ли не садистские. Отсюда — поступки в основе истерические, ничего общего с истинной революционностью не имеющие. Ведь невозможно расценить убийство Алехо Фаррасом видного франкистского функционера как сознательную политическую акцию — это скорее проявление анархической потребности дать выход наружу накопившейся ненависти: из такого мироощущения и складывается со временем  левацкий терроризм. Причем сам Фаррас-сын подсознательно понимает, что идет не по пути Торреса. Я тоже человек недостойный — признается он своей возлюбленной. — Я стал искать сам, на свой страх и риск, и видишь, что из этого получилось… Я смог выражать себя только через примитивные, низменные чувства… И далее он же говорит: Раз нам закрыли все пути, которые им не нравятся, мы и выражаем свое несогласие в экстравагантных выходках, в поступках, которые могут показаться бессмысленными… Так как создавать мы ничего не можем, мы принимаемся разрушать.

То, что Педролу в студенческом движении начала 60-х годов увидел все эти нюансы, делает его роман особенно значительным, во многом опережающим время.

Ответ Педролу сделан в добротных традициях испанского реалистического романа, с глубоким проникновением в характеры героев; в той части, где повествование ведется от лица Фарраса-отца, текст тяжеловесный, старомодный, нарочито «литературный»; там, где повествование ведется от лица Ферраса-младшего, стиль становится заметно живее, динамичнее, ближе к разговорному языку.

Хуан Кобо 

Из вступления к сборнику Современный испанский детектив

Добавить комментарий