Документальные истории Артура Хейли

Документальные истории Артура Хейли

Нет нужды представлять Артура Хейли читателям. Имя американского писателя, уроженца Англии, долгие годы прожившего в Канаде и обосновавшегося ныне на Багамских островах, широко известно, тиражи его книг огромны, популярность устойчива. С завидным постоянством почти каждое новое произведение писателя захватывает лидерство в списках бестселлеров. А забыть о себе Хейли не дает: с отменной производительностью груда, в данном случае труда литературного, он выпускает книгу за книгой от Рейса в опасность, написанного в 1956 году, до появившегося в 1970 году романа Перегрузка, восемь книг за двадцать три года, среди которых такие получившие широкую известность, переведенные на многие языки романы, как ОтельАэропортКолесаМенялы.

Мода на Хейли не проходит, как это бывает подчас с новыми, быстро усвоенными и столь же быстро забытыми читающей публикой именами. В чем же секрет того, что этот весьма скромный по масштабам литературного дарования писатель завоевал тем не менее мировое признание?

На примере романа Колеса, я рискнул бы сказать, что перед нами весьма убедительный ответ на вопрос, каковы составные части секрета успеха Хейли.

Колеса — это беллетристическое повествование о том, как проектируется, собирается, продается, эксплуатируется современный автомобиль, рассказ, естественно, не только о самой технологии производства и внедрения автомобиля в жизнь, хотя автор и отличается пристрастием к детальному описанию производственных процессов, а о людях, создающих его, об их взаимоотношениях, жизненных коллизиях, возникающих в конструкторских бюро, в заводских цехах, магазинах, домах. Действие происходит в Америке. И не просто в Америке, а в Детройте, автомобильной столице США. В наш век повсеместного увлечения автомобилем трудно найти человека, которого бы так или иначе не задела подобная тема. Правда, слова современный автомобиль требуют некоторого уточнения.

Роман Колеса появился более десяти лет назад, с тех нор многое Изменилось в мире и в самих США. Детройт переживает трудные времена: конвейеры многих заводов остановились, сотни тысяч рабочих уволены, руководители промышленности и отцы города настроены далеко не так оптимистично, как герои Хейли. Но мы вернемся к этому несколько позже.

А пока перед нами занимательный, почти авантюрный роман, вереница героев, стоящих на разных ступеньках социальной лестницы, несколько супружеских пар. Лестница движется наподобие эскалатора, эпизоды монтируются, как кадры в современном кинофильме. (Это присуще манере Хейли. Не случайно почти все его романы экранизированы.) Читатель не успевает заскучать от излишней перегруженности текста техническими подробностями, так как кадры все время меняются, обрываясь на самом интересном, драматическом моменте. Действие романа происходит большей частью на заводе, в конструкторском бюро, в зале заседаний компании, на конвейере, причем действие это происходит одновременно во всех перечисленных местах. Наиболее характерный зачин подглав у Хейли — A в это время…

А в это время… Президент компании занят тем-то, директор завода решает такую-то задачу, жена чересчур поглощенного работой конструктора скучает там-то, начальник цеха прорабатывает того-то. И так без конца. Время спрессовано в считанные дни и часы, динамика повествования заставляет заглатывать роман залпом, и читатель не особенно вдумывается в мотивировки поступков героев, принимай на веру любые случайности, не замечая натяжек.

Романы Хейли увлекают не столько глубиной проникновения в психологию героев, сколько очень точным, достоверным изображением мало кому известной деятельности человека, рисуемой детально, занимательно, порой драматично. В Колесах — это механизм огромного молоха под названием Детройт, молоха, изрыгающего из себя автомобили каждый час, каждую минуту, вне зависимости от того, нужны они в таких количествах или нет.

Я читал Колеса и невольно вспоминал роман Элтона Синклера Автомобильный король, одним из главных действующих лиц которого является основатель капиталистической династии, человек, первым поставивший производство автомашин на конвейер, Генри Форд I. Тот же Детройт, только более полувека спустя, та же тема — автомобиле строение, но какая разница между взглядом социалиста чувств, увлеченного показом обостряющегося классового противостояния хозяина и рабочего, эксплуататора и эксплуатируемого, и зачаровывающе подробным рассказом современного писателя-документалиста, с беспристрастной готовностью показывающего сильных мира сего и рабочих, художников-дизайнеров и членов черной мафии.

Но у добросовестно написанных книг есть своя, независимая от волн автора судьба. Со страниц романа Хейли, которого никак не назовешь сознательным социальным критиком, встает страшная картина мира, в котором нет ничего, кроме работы, кроме ежедневного безумного бега, кроме погони за ускользающим временем, которое не несет ничего, кроме неожиданных смертей, болезней, разочарований, ранних утрат. Больше чем в каком-либо другом романе Хейли, люди здесь случайны, взаимозаменяемы, как части автомашин, которые они изготовляют, лишены твердой духовной основы, позволяющей им выстоять. И, словно догадываясь об этом, герои Хейли живут в постоянной лихорадке, постоянном страхе зазеваться, неправильно рассчитать свои возможности. В немногие часы, свободные от работы, они беспомощно бьются друг о друга, не желая и не умея приспособить свои изношенные нервы к внутреннему состоянию своих партнеров.

Есть ли хотя бы один счастливый или по крайней мере спокойный герой в этом большом романе? Боюсь, что нет. Впрочем, возможно, такой подход и неправомерен по отношению к произведению литературы, решающему не столько проблему счастья, сколько каждодневной трудовой деятельности человека. Тем более что в данном случае мы имеем дело с разновидностью, так сказать, производственного романа, у которого свои, более скромные творческие задачи, свои характерные жанровые особенности.

Что же заменяет в романе Артура Хейли подлинные человеческие радости, свершения, надежды? Что держит его героев на плаву, заставляя так напряженно и много работать?

В каждом случае у каждого героя Хейли есть, как сказал бы социальный психолог, свои установки, свой уровень притязаний и свой уровень достижений. Но в каждом конкретном случае человек всецело зависим от огромного города, в котором он живет, от сиюминутной конъюнктуры в автомобильной промышленности, конкретнее — в определенной компании, еще конкретнее — на определенном заводе, в определенном цеху.

В романе Колеса Артур Хейли четко прослеживает социальные связи и зависимости. Мы узнаем массу деталей и подробностей об автомобиле и его создателях, о человеческих отношениях, складывающихся в процессе проектирования, производства и продажи автомашин на остро конкурентном рынке.

Мы узнаем, что автомобили, собранные на заводах по понедельникам и пятницам, лучше не покупать, потому что в эти дни недели, как правило, прогуливают основные рабочие и процесс сборки доверяется почасовикам и идет беспорядочно и потому что, получая плату но четвергам, многие рабочие злоупотребляют спиртным, а иные и наркотиками. Мы узнаем, что лучший рабочий день — среда и что именно в этот день собирают машины дли руководителей компаний и их друзей.

Мы узнаем к тому же, что еще лучше, если тебе соберут машину по знакомству. В детройтских условиях это означает особый руль, многослойные шины, стереофонический приемник, противоослепляющее ветровое стекло, и все это — бесплатно. Противозаконно ли это? Разумеется. Но заказчик и изготовитель умеют обойти закон. Услуга за услугу. Для представителя компании по связи с общественностью, например, собирается по индивидуальному заказу серо-зеленый седан-вознаграждение за то, что он разрекламировал в детройтских газетах бракосочетание дочери старшего мастера.

Роман Колеса переполнен подробностями такого рода, почти инструктирующими, как, с одной стороны, законы нарушать, чтобы тебе сделали машину получше (вспомним роман Аэропорт — из него мы могли узнать, как слетать зайцем из конца в конец Америки), с другой как не поддаться на удочку ловких продавцов автомобилей, пытающихся сбыть тебе экземпляр похуже.

Но это, конечно, не главное в том потоке любопытной, практически документальной информации об американском автомобилестроении и автомобилестроителях, который обрушивает на читателя Хейли. Мы узнаем, как много и напряженно работают в Детройте. И тут начинается одна из сквозных тем, объединяющих героев большинства романов Хейли, будь то Отель, Аэропорт или Колеса, — деловитость американцев, их умение работать. В Колесах напряженно работают все — и президенты компаний, и рядовые рабочие. Различие, и весьма существенное, заключается в вознаграждении: у первых — пакеты акций компаний, комфортабельные особняки, дорогие автомашины, яхты, у вторых — куда более скромный набор жизненных благ, сохранение которых требует постоянного изнуряющего труда на конвейере.

Собственно говоря, этим роман и открывается — уважительно-суховатым описанием того, как начинают свой рабочий день руководители Большой тройки — Дженерал моторс, Форд и Крайслер.

Ранний противохолестериновый завтрак, просмотр газет, и в начале седьмого президент Дженерал моторс в своем кадиллаке с шофером за рулем мчится на работу. А в это время… успев прочитать докладные записки и надиктовать на пленку краткие, но очень важные распоряжения, первый вице-президент компании Форд вылетает в Нью-Йорк и в самолете — чтобы не терять времени — проводит совещание. Главное — быстрота, главное быстро двигаться и создавать быстроходные машины.

Много работают и люди на более низких управленческих ступенях. Автор рассказывает историю заместителя директора завода Мэтта Залески, администратора старой формации, не поспевающего за новыми временами. Мэтт Залески кончает тяжелым инфарктом на нервной почве.

И наконец, очень сильные страницы книги посвящены работе у конвейера. Цех, рабочие, белые и черные, их взаимоотношения друг с другом, отношения с руководством занимают большое место не просто по объему, но по тому общему безрадостному настроению, которое окрашивает этот роман. Скрупулезно и точно Хейли описывает труд наемного работника на современном капиталистическом предприятии: …ни высокие заработки, ни довольно значительные дополнительные льготы не способны компенсировать этот безрадостный, бездуховный труд, физически тяжкий и убийственно монотонный — одно и то же час за часом, изо дня в день. Сам характер работы лишает человека гордости за то, что он делает. Рабочий на конвейере никогда ничего не завершает, не ставит точки: он ни разу не собирает автомобиля целиком, а лини, соединяет какие-то его части — там прикрепил металлическую пластину, тут подложил шайбу под болт. Вечно та же пластина, та же шайба, те же болты. Снова, и снова, и снова, и снова, и снова; при этом условия работы — учитывая грохот и шум — таковы, что исключается какая-то возможность общения, какой-либо дружеский обмен репликами. По мере того как идут годы, многие хоть и ненавидят свою работу, но смиряются. Есть, правда, такие, которые не выдерживают и сходят с ума. Но любить свою работу никто не любит.

Словом, рабочий на конвейере, будто узник, только и думает о том, как бы вырваться из этого ада. Одной такой возможностью для него является прогул, другой — забастовка. И то и другое вносит разнообразие, нарушает монотонность, а это — главное…

Оставим на совести романиста некоторую легковесность, позволяющую ему ставить на одну доску забастовку и прогул, считать главным побудительным мотивом того и другого стремление нарушить монотонность — хорошо известно, что к забастовочным выступлениям рабочих на капиталистических предприятиях подталкивают гораздо более серьезные экономические и социальные причины. Отметим сильную сторону этого отрывка: казалось бы, бесхитростное описание труда на капиталистическом конвейере поднимается до уровня социального обвинения — человек здесь лишь придаток машины, он не видит общественной ценности своего труда.

Конечно, конвейер — дитя нашего века. Без него невозможно было бы массовое производство товаров. Но важно видеть не только, как организовано производство, а и в каких целях оно используется. Идеологи неоднократно обращались в своих работах к вопросу об организации труда в Америке по системе Тейлора, лежащей в основе конвейерного производства. При капитализме, указывал он, тейлоризм служит извлечению максимума прибавочной стоимости путем усиления эксплуатации рабочего. Научная система выжимания пота — так определил он тейлоризм. В то же время советские идеологи решительно выступали за использование в условиях социализма рациональных элементов, содержащихся в этой системе, использование таким образом, чтобы в сочетании с сокращением рабочего дня и другими социальными мероприятиями служили благу общества.

Встречаясь с детройтскими рабочими и профсоюзными активистами, я слышал множество историй о тяжелых, нередко трагических последствиях продолжающегося из года в год ускорения конвейерной ленты, изматывающего труда в течение десяти, а то и двенадцати часов в день, истории ранней инвалидности, душевного расстройства и как минимум полной апатии человека ко всему в жизни, когда он после смены добирается домой.

Срабатывал безжалостный экономический механизм общества свободного предпринимательства. Компании выгоднее выплачивать рабочему сверхурочные, но иметь меньший штат, поскольку на каждого работающего она обязана делать отчисления в страховой и прочие фонды. А рабочий, подстегиваемый инфляцией, вынужден работать на износ. Вот и получалось, что вместо установленной законом сорокачасовой рабочей недели трудились люди на заводах Дженерал моторс, Форд, Крайслер пятьдесят шестьдесят часов. Одни работали на пределе физических и нервных сил, другие безнадежно выстаивали в очередях на биржах труда.

Конвейер, по Хейли, — взрывоопасное место, где в любую минуту может вспыхнуть социальный и расовый конфликт, конвейерный цех — сгусток наиболее острых проблем.

В романе Колеса Артур Хейли остро и, пожалуй, впервые так открыто ставит расовую проблему.  Сказалась, по-видимому, общественная атмосфера того времени, когда создавался этот роман. Шестидесятые годы в Соединенных Штатах были периодом драматического подъема движения чернокожих американцев за равноправие. В шестидесятые годы пожар негодования чернокожих американцев запылал по всей стране. Бунты жителей черных гетто в больших городах на севере и западе страны, массовые демонстрации против расовой дискриминации на юге, появление таких ярких лидеров, как вскоре сраженный пулей убийцы Мартин Лютер Кинг, все это не могло пройти мимо писателя-документалиста, чутко следящего за переменами в Америке. Чернокожие рабочие у Хейли становятся активными членами профсоюзов, они поднимают голос протеста, готовы защищать свое достоинство. Мир перевернулся, считает уже упоминавшийся мною Мэтт Залески. Не может он понять и того, что многие белые, в том числе его единственная дочь Барбара, считают новые веяния чем-то естественным, общение с человеком другого цвета кожи не кажется им зазорным. Столкновение отца с дочерью кончается разрывом.

Читатель, возможно, помнит сцену из романа Отель, происходившую в вестибюле гостиницы, где темнокожему доктору Николасу отказывают в гостеприимстве. Герой романа Макдермотт успешно борется с расовой дискриминацией —  к концу повествования старый отель Сент-Грегори открыт для негров. В Колесах взгляд писателя на ту же наболевшую проблему Америки реалистичнее, шире, он как бы окрашен пришедшим к началу семидесятых годов осознанием того, сколь глубоки корни расизма в США, сколь он трудно искореним. Не отдельные мелодраматичные эпизоды, а довольно широкий фон жизни цветного населения Америки, социальная запрограммированность на несчастье, на трагическую участь миллионов негров-бедняков, таких, как один из героев романа, молодой негр Ролли Найт, составляют неотъемлемую часть художественной ткани романа.

Ролли Найт, паренек трудной судьбы, бывший уголовник поневоле, попадая на завод, мечтает о спокойной, честной, мало-мальски обеспеченной жизни. Но денег не хватает, он начинает торговать наркотиками, оказывается в сетях черной мафии и трагически гибнет в конце романа. Артур Хейли с большой симпатией рассказывает о нем. Только черный в Америке, — пишет он, — знает всю беспредельность поистине животного отчаяния и унижения, до какого может довести тюрьма. Да, конечно, это правда, с белыми заключенными часто плохо обращаются, и они тоже страдают, но их не терзают так последовательно и бесконечно, как черных. Правда и то, что одни тюрьмы лучше, другие хуже, но это все равно что сказать: в одних частях ада на десять градусов жарче или холоднее, чем в других. В какую бы тюрьму ни попал черный человек, он знает, что ему не избежать оскорблений и унижения и что жестокость, нередко приводящая к серьезным увечьям, такая же норма, как отправление естественной надобности. Если к тому же узник, как Ролли Найт, слаб здоровьем — частично от рождения, а частично от многолетнего недоедания, — его мучения непомерно возрастают…

Артур Хейли подробно описывает, как члены черной мафии, орудующие на территории завода, заставляют Ролли Найта участвовать в ограблении инкассаторов, пришедших за выручкой от автоматов с пепси-колой, расставленных в цехах завода. Но не успевает читатель пожалеть безвинных инкассаторов, как узнает, что и те, в свою очередь, представители мафии, только белой, под контролем которой издавна находится этот вид торговли. Становится ясно, что белая мафия не простит посягательства на свои интересы: дело давно закрыто полицией, но белая мафия его не закрыла, один за другим исчезают, зверски убитые, участники преступления на заводе. И никто не в состоянии помочь Ролли Найту, спрятавшемуся в своей комнатушке и ожидающему расправы.

Автора отличают стремление поглубже проникнуть в социальную стихию Автосити, широкий охват жизни города — от облицованного дорогими породами дерева кабинета руководителя компании до жалкой комнатушки безработного, от высокооплачиваемого, живущего в комфорте дизайнера до полуголодного бродяги.

Трудно, наверное, найти другую сферу, где американизм, американский образ жизни проявлялся бы столь наглядно, как в том, что связано с автомобилем, ого производством, сбытом, эксплуатацией. Конвейерный выпуск жестяных Лиззи, осуществленный впервые Генри Фордом в пригороде Детройта Дирборне в 1913 году, явился провозвестником конвейеризации Америки, ее вступления в период массового производства. Сегодня США перенасыщены автомашинами — примерно один автомобиль на каждых двух жителей, а заводы Большой тройки продолжают выбрасывать на дороги страны все новые и новые автомашины (более 10 миллионов легковых автомашин в год до кризиса начала восьмидесятых годов). Чтобы заводские конвейеры могли беспрепятственно двигаться, придуманы различные способы искусственного форсирования сбыта — от заложенного в машинах быстрого одряхления, когда авто начинает разваливаться к тому времени, когда его обладатель завершил все платежи по рассрочке, до ежегодной смены моделей, не затрагивающей, как правило, конструкции по существу, но видоизменяющей внешнее оформление машины.

За последние годы мне не раз доводилось ездить в Детройт, бывать в штаб-квартире Форда, что зеленоватым стеклянным коробом поднялась среди полей в окрестностях Дирборна, и в местном отделении профсоюза автомобилестроителей, заглядывать в Ренессанс центр, претенциозную группу небоскребов, построенных автокомпаниями на берегу реки Детройт, на биржу труда, что на Мичиган-авеню, где с самого утра выстраиваются длинные очереди безработных. И, встречаясь с руководителями автокомпаний и рабочими, я невольно думал: вот они, живые прототипы романа Артура Хейли. Портретное сходство было, как говорится, налицо. Но были, конечно, и отличия. Объяснялись они прежде всего тем, что положение в американской автопромышленности в последнее время изменилось, притом не к лучшему, и тень новых забот ложилась на лица моих старых и новых знакомых.

Роман Колеса был написан в благоприятные для Детройта времена. В тс дни могучий американский автомобиль (две — две с половиной тонны железа, двести — двести пятьдесят лошадиных сил под капотом) не вызывал у покупателя особых сомнений и не знал сколько-нибудь серьезной конкуренции — таких машин, кроме как в Соединенных Штатах, практически нигде не выпускали. После 1974 года ситуация существенно изменилась. Из-за вздорожания бензина хромированные броненосцы стали не по карману большинству американцев. Они на чал и оглядываться вокруг и поисках чего-то более скромного, не столь жадного на горючее. Началось вторжение машин иностранного производства, прежде всего компактных японских, отхвативших уже значительную часть внутреннего автомобильного рынка США.

Те изъяны американского автомобилестроения, намеки на которые мы встречаем в романе, прежде всего запрограммированность на внешний эффект автомобиля в ущерб его безопасности, качеству и экономичности, обернулись бедой для всей отрасли, усугубили трудности. Немилость судьбы теперь испытывают на себе не только ролли найты, малоквалифицированные рабочие, которые и в лучшие времена бились как рыба об лед, но и адамы трентоны и бретты дилозанто — дизайнеры и конструкторы, элита автомобилестроения. Парадоксы американской жизни стали еще контрастнее. Деловитость, собранность, умение эффективно трудиться сегодня многим американцам уже не нужны — просто потому, что нет работы. Время, которое, согласно американской поговорке, деньги, резко девальвировалось, стало обузой для человека, не знающего, куда себя девать, как убить день.

Автора романа Колеса не назовешь человеком особо прогрессивных взглядов, тем более левым. Но объективность письма, добросовестное и детальное изображение жизни создают в целом весьма правдивую критическую картину не только Автосити, но и американского общества в целом.

Осмыслив богатый фактический материал, представленный ему писателем, читатель сопоставляет, сравнивает, делает свои выводы. Его не может не поразить контраст между научностью, рациональностью, отлаженностью производства в рамках отдельного завода или компании и стихийностью, иррациональностью, даже античеловечностью устройства самого общества, главной движущей пружиной которого является погоня за прибылью. Он не сможет не задуматься над таким вопросом, как сущность современного общества потребления, над тем, ценой какого физического истощения и духовной опустошенности расплачиваются преуспевающие американцы за свое относительное изобилие. Насыщенность быта товарами ширпотреба, от телевизора до автомашины, стремление к обладанию которыми становится для многих чуть ли не главным стимулом жизни. Возможно, читатель обратится мыслью к такому более общему вопросу, как пути развития современной цивилизации, соотношение материального и духовного, к тому, что же на самом деле нужно человеку в его извечном стремлении к счастью.

Содержащий массу любопытной информации, написанный увлекательно и живо, но сути своей документальный роман Артура Хейли Колеса вызовет интерес у широких кругов читателей.

Г. Васильев

54321
(0 votes. Average 0 of 5)