vldmrvch.ru

На два голоса

Кто такой Буало—Нарсежак?

Два писателя: Пьер Буало (1906-1989) и Пьер Эро (1908-1998), скрывшийся за псевдонимом Тома Нарсежак — в память о мальчике и его рыбалках на речке Нарсежак близ деревни Тома, — в один прекрасный день договорились о соавторстве. Их литературный тандем просуществовал без малого сорок лет, оказавшись на удивление плодотворным. Из-под пера новоявленного Автора как из рога изобилия появлялись романы, повести, рассказы, пьесы, сценарии для кино- и телеэкрана, а также литературоведческие изыскания по истории и теории детективного жанра. Вдобавок помимо творческого содружества между соавторами с годами возрастало чувство дружбы и взаимного восхищения. Так что два писателя, которые и по отдельности уже снискали уважение и лавры, стали не просто соавторами — скорее собратьями по перу, а их сдвоенное имя Буало-Нарсежак все больше знаменовало марку литературного качества, чтобы со временем приобрести всемирную известность. Так, объединение талантов и труда счастливо послужило взаимному творческому обогащению двух незаурядных писателей. Эффект их соавторства выразился как бы не суммой, а геометрической прогрессией: Буало-Нарсежак стали явлением в истории французской литературы второй половины XX века, чтобы не сказать ее феноменом. Но громкие слова не в духе этих людей — со временем всемирно знаменитых писателей.

Предоставим им слово. Вот как сами они описывают свое заочное знакомство, личную встречу и ее многочисленные последствия — увлекательное литературное приключение (их интервью на два голоса, которое они дали французскому журналисту Жан-Полю Льeжya1 приводится с сокращениями).

Boileau-Narcejac-two-voices

Из первых уст

При каких обстоятельствах сложился ваш тандем?

Тома Нарсежак: Буало стал лауреатом Премии за лучший приключенческий роман в 1938 году. А в 1948-м такой же премии был удостоен я сам. На церемонии ее вручения мы и повстречались.

Пьер Буало: Присуждение Премии за лучший приключенческий роман было прервано в связи с войной, поэтому она насчитывала немногочисленных лауреатов. Все они съехались на коронование Нарсежака. Состоялся литературный обед. На нем мы и познакомились лично — до этого мы уже свыше года вели переписку. Нарсежак написал несколько эссе, и одно из них — Эстетика детективного романа — вызвало у меня живой интерес. На званом обеде у нас, конечно же, завязался разговор о детективной литературе.

Я пристрастился к детективам в юные годы, еще совсем мальчишкой, буквально зачитывался книжонками с продолжением о Нике Картере. Затем подпал под очарование Арсена Люпена, Рультабиля и Шерлока Холмса. Они меня подцепили, как зубчатое колесо, и я дал себе обет, что стану писать детективные романы.

Тома Нарсежак: Впервые прочитав про Арсена Люпена, я был совершенно потрясен, как и Буало. Однако учеба, затем преподавательская деятельность оставляли мне время только на чтение. Мой круг чтения совпадал с кругом чтения Буало. Так я открыл для себя и его роман Маска. После Освобождения у меня появилось время, и я сказал себе: А почему бы тебе, забавы ради, не попробовать силы в пародиях на Агату Кристи или Конана Дойла. Так я поймал себя на слове и угодил в ловушку. Завеса спала с моих глаз — я обнаружил, что чувствую себя созданным больше для сочинительства книг, нежели для преподавания философии. Первая серия моих пародий шла нарасхват. Издатель заказал мне следующую…

Моя встреча с Буало совпала с выходом на литературную сцену Черной серии. То было время безраздельного царствования Питера Чейни — явления нового и в то же время старого. Нового, поскольку оно пришло к нам из Нового Света. Старого, поскольку не особенно отличалось от доброго старого детективного романа Европы с исконно присущими ему элементами: расследование дела об убийстве с помощью дедукции, стенные часы, указующие на время, когда оно совершено, а посему преступником не может быть не кто иной, как имярек… Беседуя обо всем этом, мы с Буало пришли к единому выводу: в жанре детектива настала пора делать что-то другое. Изобрести нечто новое.

Именно так вы и попытались поступить, начиная с первого романа у написанного вдвоем, — Та, которой не стало. В чем конкретно выражалось предпринятое вами обновление детективного жанра?

Пьер Буало: Нас обоих, Нарсежака и меня, привлекал так называемый мистический роман — роман, содержащий некую тайну. И мы сказали себе, что было бы упущением не ввести его элементы в роман детективный, а именно — включить в его сюжет таинственные факты и эпизоды, которые найдут свое рациональное объяснение только под занавес. С другой стороны, мы констатировали, что герой любого детективного романа, за редким исключением, сам является и детективом: он ведет расследование и в финале вычисляет преступника. Такая концепция представлялась нам устарелой. Нам захотелось писать романы с позиции жертвы, которая, как правило, гибнет еще в самом начале произведения.

Таковы два новых подхода, каких мы придерживались в нашей первой книге, с которой ведем счет романов, написанных в соавторстве. В самом деле, Та, которой не стало рассказывает историю мужа, убившего жену. Он утопил ее в ванне, но тем не менее от нее не избавился, поскольку труп исчез, а сама она продолжает давать о себе знать. Сплошная мистика: похоже, что мертвая подает признаки жизни. Так убийца становится у нас жертвой, неотступно преследуемой мертвецом. Этот роман — наш первый опыт писать детективы с позиции жертвы.

Тома Нарсежак: Читатели сразу же клюнули на такую удочку по весьма простой причине — наш метод делал персонажи более реалистичными, живыми существами из плоти и крови. В классическом расследований преступления, которое проводит профессиональный детектив, сыщик, полицейский 2, их образы постепенно уточняются, но все же до самого конца остаются довольно расплывчатыми силуэтами. A в наших романах они просто оживают на глазах у читателей.

И вы продолжаете идти по такому пути?

Тома Нарсежак: Мы сочиняем как бы детективный роман, но в отсутствие детектива, сыщика — традиционного персонажа в роли главного героя. Разумеется, продолжая писать в таком духе, мы отнюдь не связывали себя жесткой схемой. Наши романы претерпевали эволюцию постепенно, от одного к другому. Поначалу детективные романы распутывали преступления, то была игра ума. Теперь же мы их писали для раскрытия человеческой драмы. Мы стирали грани между жертвой и преступником. Читателю уже не приходится ломать себе голову над вопросом: а кто же все-таки совершил преступление? Что нас интересует — это повседневная перспектива жизни людей перед лицом той или иной сложной ситуации, той или иной коллизии. Мы исходим из реальной жизни — это наш эстетический принцип — и не пытаемся выстраивать теорию. Если бы потребовалось во что бы то ни стало приклеивать ярлыки на наши романы, я сказал бы, что они прежде всего гуманные… Мы сознательно следуем за событиями современной жизни. Герои всех наших книг — люди, зажатые в тиски жизненных обстоятельств. Но разве на протяжении уже 20 лет кризисная ситуация, повальная безысходность не являются повсеместно теми тисками3, в каких пребывает подавляющее большинство людей?

Перевод и примечания
Л. Завьяловой

 

  1. Jean Paul Liegeois, Jens de liberté, «Denoël», Paris, 1978, сборник Люди свободы.
  2. Французы так и называют детектив policier — полицейский роман.
  3. В тисках — так озаглавлен роман, 1975.
Об авторе
Поделитесь этой записью
Оставить свой комментарий

Пожалуйста, введите ваше имя

Ваше имя необходимо

Пожалуйста, введите действующий адрес электронной почты

Электронная почта необходима

Введите свое сообщение

Детективный метод © 2016 Все права защищены

Детективный метод. История детектива в кино и литературе