Собрание криминальных романов Н. Э. Гейнце

Собрание криминальных романов Н. Э. Гейнце — краткий список романов русского писателя Николая Эдуардовича Гейнце, которые планируются к изданию в серии «Мир детектива: Н. Э. Гейнце».

Вышли:

Собрание криминальных романов Н. Э. Гейнце

Жертвы азарта

В азартные игры втянуться легко, а отказаться — непросто. Еще сложнее человеку талантливому, который с гениальной легкостью может обыграть остальных. Захватывающий роман Николая Гейнце, открывает собрание сочинений популярного писателя.
Первое книжное издание.

Читать фрагмент

Кто убийца

Следы загадочного преступления ведут в закрытую семью петербургских миллионеров. Но лучшему сыщику Северной столицы в расследовании приходится положиться на помощь случайного помощника, внезапно появившегося родственника, русского-американца словно сошедшего со страниц романов Брета Гарта или Майн Рида. А читателям остается следить за расследованием и гадать в поисках убийцы, посмеиваясь над колоритными и эксцентричными персонажами из семьи миллионера.

Кто убийца — веселый и увлекательный роман Николая Гейнце. Первое книжное издание.

Читать фрагмент

Собрание криминальных романов Н. Э. Гейнце
Собрание криминальных романов Н. Э. Гейнце

Столичные хищники. В каменных объятиях

Два романа Николая Эдуардовича Гейнце, объединенные общей темой — образами ловких авантюристов, светских пиратов, бороздящих воды человеческого моря в поисках легкой добычи.

«Столичные хищники» — криминальный роман о двух друзьях мошенниках желающих обогатиться. Первый организует театральный аттракцион на чужие деньги, а другой жениться на богатой девушке, засидевшейся в девах.

«В каменных объятиях» — за каждым удачным столичным хищником наверняка наблюдает другой хищник, способный силой отобрать добычу, готовый пойти не только на обман, подкуп и мошенничество, но даже на убийство.

На рынке любви

На рынке любви — увлекательный детективный роман Николая Эдуардовича Гейнце. Расследование загадочного убийства, ключ от которого лежит в прошлом героев. Подражание романам Эмиля Габорио.

Читать фрагмент

Собрание криминальных романов Н. Э. Гейнце

На золоченом дне

Ловкий мошенник оплетает своим обманом и шантажом всех и вся. Но запутанная сеть лжи не выдерживает столкновения с правдой. И тогда от мошенника отворачиваются не только обманутые покровители, но и руководящая им загадочная «Девятка пик».

Первое книжное издание романа дополнено оригинальными иллюстрациями романа, выполненными для газетной публикации В. Зауэрлендером.

Собрание криминальных романов Н. Э. Гейнце

Готовятся:

Том 6

В царстве крови и любви

В нескольких десятках верст от Петербурга по московской дороге расположено сельцо Кадминово, названное так по фамилии владельцев этого села князей Кадминых. Во владении последних после 19 февраля 1861 года осталось огромное количество десятин земли и обширная усадьба с великолепным барским домом и другим, который был известен под названием «старого», заколоченным наглухо.

Оба дома были массивны, сложены из прочного камня и от них веяло петровской стариной.

В селе была церковь старинной постройки с заросшей травой папертью и расположенным вокруг кладбищем.

Невдалеке от церкви отдельно от самого села стоял ряд тоже старинных деревянных построек, составлявших как бы отдельных хуторок.

Это были три домика с надворными строениями. В двух из них жил причт сельской церкви.

Третий домик больших размеров занимал управляющий имением Нестор Петрович Матвеев.

Это был почтенный, убеленный сединами старик, похожий на ученого…

Том 7

Петербургская Травиата

На дворе стояли первые числа марта 190* года.

Погода была невозможная — шел мокрый снег и с моря дул резкий холодный ветер.

Несмотря на это, в ранний час утра на паперти Андреевского собора в Кронштадте теснилась густая толпа богомольцев, состоявшая из всякого пола и званий людей.

Тут были и старые и молодые женщины всех возрастов.

Костюмы также были донельзя разнообразны, рваные нагольные тулупы на мужских и женских плечах перемешивались с модными женскими кофточками, ротондами и даже старомодными салопами, а также с мужскими пальто с меховыми воротниками и без них и меховыми шубами и шинелями.

Большинство этих предметов верхней одежды было далеко не первой свежести и не нового фасона, но рядом с ситцевыми кацавейками баб и невозможными лохмотьями, еле прикрывавшими тела оборванцев, носящих в Кронштадте особое прозвище «посадских», они казались щегольскими и богатыми…

Том 8

На театре войны: роман последних дней в двух частях

Стояли последние числа мая 1904 года.

Было десять часов вечера.

К станции Ляоян китайско-восточной железной дороги медленно, но со страшным шумом, подкатил длиннейший воинский поезд с двумя паровозами.

Из единственного классного вагона этого поезда (таких вагонов 2-го и 3-го класса в воинских поездах бывает один, два, много три, посредством устроенных нар, для перевозки нижних чинов и называемые «воинскими теплушками») вышел молодой офицер.

Он на одну минуту остановился как бы в недоумении, затем брезгливо попятился от нескольких полуголых китайцев, окруживших его и визгливо выкликавших:

— Шанго капитан… Вещь носить…

В это время из «теплушек» стали выходить солдатики.

Офицер подозвал двух из них и приказал им вынести из вагона его багаж, а сам стал внимательно осматриваться вокруг.

Темное, почти черное небо, усыпанное мириадами звезд, расстилалось над ним.

Кругом все тонуло во мраке, среди которого как-то особенно блестели освещенные около станционного здания, а дальше мелкими звездочками виднелись огоньки поселка вокруг станции — его очертания нельзя было рассмотреть за непроглядной тьмой…

Том 9

Петербургские вампиры

Из ворот одного из домов по Владимирской улице в половине двенадцатого вечера вышли три женские закутанные фигуры.

На двух были довольно приличные, а на третьей сильно поношенная драповая тальма и довольно старенький серый платок.

Несмотря на незатейливый наряд последней, две первые женщины относились к ней с большой предупредительностью.

Пройдя несколько шагов по улице, женщина в тальме остановилась.

— Что с тобой, Лена, ты опять трусишь?.. Правда, даже смешно… — недовольным голосом заметила одна из спутниц. — Знаешь, если мы вернемся, то твоя сестра будет сердиться…

При слове «сестра» женщина в тальме усиленно зашагала.

Перейдя дорогу и пройдя несколько домов, они подошли к ярко-освещенному подъезду Приказчичьего клуба и остановились.

— На, вот сюда… Пожалуйста, не дрожи, тебя ведь не убивать ведут, — заметила также женщина.

Они вошли в подъезд и прошли в отделение, где раздеваются дамы.

Мы теперь можем подробно рассмотреть их.

Том 10

Петербургский Шерлок Холмс

В одно прекрасное августовское утро все обитатели Васильевского острова были взволнованы страшною вестью об ужасном злодеянии, имевшем место на одной из его улиц в роскошном особняке барона Карла Августович фон Нели, богатейшего и родовитейшего петербургского аристократа.

Дом барона стоял особняком от других домов, который был обнесен высокой каменной стеной, и для следственной власти представлялось непостижимым, каким путём убийца мог проникнуть в его почти недоступную крепость.

Жертвами ужасного злодеяния была прелестная семнадцатилетняя дочь барона Эмма и ее личная горничная Катя, ровесница своей госпожи.

Преступление было совершено при исключительных обстоятельствах.

Рано утром в этот день старшая горничная Лиза, женщина сорока пяти лет, проснувшись в своей комнате, к своему крайнему изумлению заметила, что кровать её товарки Кати пуста, а одеяло лежит у двери, которая стоит полуоткрытой.

Зная аккуратность своей сожительницы по комнате, Лиза сначала изумилась, но затем и встревожилась, когда увидела, что последняя после десятиминутного ожидания не возвращается.

Наскоро одевшись, горничная подняла брошенное одеяло, и к своему крайнему из ужаса удостоверилась, что платье и сапоги её товарки лежат на обыкновенных местах, и она покинула комнату, неодетая.

Тревога закралась ей в сердце.

Осторожно выглянула она в коридор, все еще надеясь, что Катя недалеко, но когда безмолвная тишина дома еще целых четверть часа не нарушалась ни малейшим шорохом, испуганная служанка убедилась, что дело неладно…

Том 11

Тайна розового будуара

Прошло два года после удачного дела о «клубе сорока четырех».

Максим Сергеевич Карин только что вернулся домой после трудового дня и теперь сидел в своем кабинете перед стаканом горячего чая, заботливо приготовленного его верной домоправительницей Домной Федоровной.

Он передал в этот день в руки правосудия важного преступника, убившего с корыстной целью троих людей и долго ускользавшего от его преследования, но несмотря на это в душе он чувствовал неудовольствие.

Его манила к себе более сложная работа, чем поимка обыкновенного убийцы, но таковой за последнее время не оказывалось.

Были и крупные преступления, и ловкие мошенничества, но все это отзывало шаблоном и не давали пищи уму и изобретательности гениального сыщика.

Он жаждал сильных ощущений, опасности, а вместо этого ему предлагали брать почти голыми руками дрожавших от страха негодяев.

И это два года подряд!

Было отчего захандрить, и Максим Сергеевич стал подумывать о поездке заграницу.

В описываемый нами вечер эта мысль с особенною настойчивостью преследовала его.

Чуть слышно скрипнувшая дверь прервала его размышления. В нее просунулась голова его родственника и помощника Корчагина, тотчас же скрывшегося…

Том 12

Красная маска

Стояла ясная морозная ночь.

Был четвертый час утра и улицы Петербурга пустовали, исключая, конечно, Невского проспекта, где ни днем, ни ночью не прекращается движение, по ночам даже более шумное, от кишащих на его панелях ночных фей и их кавалеров.

На одну из близ лежащих к Невскому улиц, а именно на Надеждинскую, поворотили собственные изящные санки, в которых, плотно прижавшись друг к другу, сидела парочка и весело смеялась и переговаривалась.

Он в изящном пальто с бобровым воротником и такой же шапке, был молодой красивый шатен, с большими синими глазами и пушистыми усами, она миленькая блондинка, с задорным ребячьим личиком, блестящими мелкими зубками и ямочками на розовых щечках, не знающих еще, видимо, притираний.

Звали его Владимир Александрович Соринский, а его спутницу Маргарита Павловна Щетинина — это было одно из тех нелегальных супружеств, которые ни к чему не обязывают и при которых так же легко сходятся, как и расходятся.

Он богатый, независимый, легкомысленный, встретил ее на улице бедной портнихой, а через месяц она уже занимала хорошенькую, из четырех комнат, квартирку на Надеждинской улице, имела свой экипаж и туалеты от лучшей петербургской портнихи и вела веселую шумную жизнь в столичном полусвете.

Соринскому нравилась эта свеженькая семнадцатилетняя девушка и он до поры до времени, пока новое приключение не встало на его пути, охотно тратился на нее, осыпал подарками и почти все время проводил с ней и в её гнездышке, как он называл её квартирку.

В описываемый нами вечер, или вернее, ночь, они были в большом маскараде в Мариинском театре, затем ужинали в модном фешенебельном ресторане и теперь возвращались домой.

Веселая болтовня не прерывалась между ними всю дорогу…

Том 13

«Руки вверх!»

В большой неуютной мастерской дамских нарядов госпожи Алешиной, на первом этаже пятиэтажного дома на одной из Рождественских улиц, было невыносимо жарко.

За длинными голыми столиками, составленными вместе, сидели десятка два девушек и женщин и прилежно шили.

Поодаль от них у стен на высоких табуретах, перед поставленными на козла досками, местились так называемые «юбочницы», не менее прилежно работавшие иглой.

И не мудрено, сама хозяйка Степанида Петровна Алешина восседала среди них, да еще с грозно нахмуренным лицом.

Все знали причину ее злости, втайне посмеивались над ней, трепетали и боялись проронить лишнее слово.

Тишина была полная.

Рядом с ней, почти плечо в плечо, сидела высокая девушка, с длинной золотистой косой и с чрезвычайно оригинальным лицом.

Его тонкие породистые черты совершенно гармонировали с выдающимися скулами полным чувственным ртом.

Опытный взгляд сейчас узнал бы в ней «дитя любви», и не ошибся бы.

Тася или Тамара Николаевна, так зовут ее, действительно была дочь прачки и какого-то важного барина, увлекшегося на несколько месяцев ее матерью, а затем бросившего ее, лишь только он узнал, что скоро станет отцом.

В плачевной обстановке воспитывалась несчастная девочка, но еще тяжелее ей стало жить, когда она попала в мастерскую Алешиной, почему-то возненавидевшей ее.

Тасю стали морить голодом, бить, сечь, но не могли выбить из нее лишь одного — это гордости.

Девушка была страшно горда.

Никогда и никому не жаловалась она на свою горькую долю, и еще ни один человек не видел слез на ее глазах.

Они всегда смотрели не то холодно, не то презрительно.

Этот взгляд сделал ей немало врагов среди подруг, сделал он ей врага и из хозяйки.

С некоторых пор ее вражда к ней еще более усилилась, и не без причины.

Эта полная, маленькая, пожилая блондинка любила, и любила никого другого, как своего мужа, Александра Матвеевича, который до поры до времени платить ей тем же. Но ничто не вечно под луной, не вечна оказалась и любовь Алешина…

Том 14

За золотым руном

Был холодный январский вечер.

К дому князя Слуцкого, на Английской набережной, то и дело подъезжали экипажи, из которых выскакивали закутанные люди и быстро скрывались в ярко освещенный подъезд.

Князь Юрий Юрьевич давал в этот день первый бал после смерти своей жены и ждал к себе все сливки петербургского бомонда.

Роскошный особняк князя буквально был залит электрическом и утопал в тропических растениях.

Сам хозяин дома вместе с дочерью встречал гостей у входа в зал и, для каждого у него находилось и любезное слово, и улыбка.

Высокий, статный старик, он обладал одним из тех лиц, про которые говорят, «что порода так и сквозит на нем» и, видимо, еще немало гордился своей наружностью.

При взгляде на молодых женщин, его глаза вспыхивали юношеским блеском, а по лукавой улыбке можно было заключить, что он и сейчас готов приударить за любой из них.

Светские красавицы смотрели на него тоже благосклонно.

Прошлое светского льва и покорителя сердец все еще окружало его ореолом в глазах некоторых.

Но что за дивное создание его дочь.

Поразительно похожая на отца, княжна Варвара Юрьевна покоряла всех с первого взгляда своей поэтической красотой, казалось, далекой от всего земного.

Белое платье из легкого китайского крепа красиво облегало тоненький, стройный стан девушки. Нежные покатые плечи стыдливо выглядывали из небольшого декольте. Длинная золотистая коса падала ниже пояса, своей тяжестью заставляя княжну держать головку несколько откинутой назад. Прелестное личико, впрочем, только выигрывало от этого. Большие карие глаза княжны почти всегда были опущены и в этих робких глазах, казалось, отсутствовала всякая энергия.

Но к счастью, это только казалось.

Молодая девушка не любила драгоценностей и носила их лишь по настоянию отца. И сейчас только нитка жемчуга украшала ее тоненькую шейку. Полным отсутствием пустоты и тщеславия Варя Слуцкая мало походила на светскую девушку. Полная достоинства и в тоже время чуть заметной робости, она приветствовала всех прибывавших гостей, и только когда раздались первые звуки вальса, она оставила это утомительное занятие.

Том 15

По кровавым ступеням

Стоял февраль 189* года.

Тусклый зимний петербургский полдень глядел в большие окна отделения одной из столичных фешенебельных гостиниц, по праву носящих громкое иностранное прозвище «отелей».

Отделение помещалось на втором этаже громадного многоэтажного дома, сплошь занятого гостиницей, за исключением нижнего этажа, на котором находились шикарные магазины.

Оно было угловым, и так называемая приемная, роскошно обставленная мягкой мебелью, дорогими коврами, картинами и бронзой, освещалось с двух сторон окнами на улицу и площадь.

Задрапированные тяжелыми гардинами, окна эти все же казались огромными, хотя соответствовали вышине комнаты.

На широкой оттоманке, обитой пунцовым трапом, лежал окоченевший труп молодой женщины, в странной, ненормальной позе.

Ее голова была закинута на один из валиков оттоманки, глаза широко открыты, а все лицо, с исказившимися от предсмертного ужаса чертами, производило, несмотря на несомненную его красоту, страшное впечатление.

Впечатление это усугублялось тем, что под слоем косметик не видать было мертвенной бледности и модная, почти не растрепавшаяся прическа и матовая белизна лица, коралловые губы и темные, точно нарисованные брови, делали покойную схожей с безжизненной восковой фигурой, показываемой в музеях.

Одета она была в синий плюшевый капот, отделанный широкими кружевами цвета крем, с откидными рукавами, позволявшими видеть обнаженные, бессильно опущенные по краям туловища изящные руки, пальцы которых были унизаны драгоценными кольцами.

Одна нога была согнута в колене, другая вытянута, и с нее упала и валялась на ковре синяя плюшевая туфля, отделанная горностаем.

Нога, в шелковом ажурном чулке, была мала и изящна.

В комнате носился аромат раздражающих духов, который чувствовался сильнее по близости к трупу и как бы исходил от него.

Вся эта картина предстала перед вошедшими в отделение местным полицейским…

Том 16

На заре свободы

Было раннее утро первых чисел января.

Яркие лучи зимнего солнца, редко дарящие своей холодной лаской Петербург, заливали своим светом Невский проспект — эту артерию столицы.

В это памятное, ставшее несомненно историческим утро, он представлял из себя совершенно необычное зрелище.

Начиная с Александро-Невской лавры, за которой тянется до самой границы столицы и переходя за нее фабричная часть Петербурга, катились широкой волной народные массы.

Они запрудили всю ширину улицы и панели, захватывая собой и любопытствующих обывателей.

Толпа шла тихо, чинно, истово, как красиво выражается русский народ.

Впереди шло несколько священников, несущих иконы.

Среди них выделялась высокая стройная фигура «батюшки» с энергичным смуглым лицом и черными как смоль вьющимися волосами, густой шапкой покрывавшими его красиво очерченную голову.

Взгляд его больших темных глаз выражал железную решимость, и лишь чуть заметные нервные подергиванья мускулов лица, обрамленного небольшой темной бородкой, выдавали его внутреннее волнение.

Но тому, как он изредка оглядывал властно окружавших его, не трудно было догадаться, что он был предводителем и инициатором этого грандиозного шествия.

Волны народа катились за ним, магнетически привлекаемые энергией и стойкостью, образно выражаемыми всей его фигурой.

Том 17

Вырождение

Театральный сезон в Варшаве был в полном разгаре.

У подъезда Большого театра каждый вечер скоплялось огромное количество экипажей, запружавших все места, отведенные для них, а также близлежащие улицы.

Особенной приманкой для варшавян служил балет, где недавно появилась новая звездочка-красавица Станислава Дзялтовская, в короткий срок покорившая сердца все золотой молодежи Варшавы.

От нее недаром сходили с ума.

Трудно было представить себе существо более очаровательное и более талантливое, как пани Станислава, во время танцев положительно приводившая зрителей в экстаз.

Ее стальной носок не знал трудностей хореографического искусства, и многие увлекающиеся уверяли, что перед ней даже сама богиня танцев Терпсихора вероятно была бы заурядной танцовщицей.

Юная звездочка появилась в Варшаве только первый сезон; до того она училась своему искусству, после театральной школы, в Италии у лучших заграничных балерин, и этим легко объяснить ее сразу сказавшийся успех.

Но успех ее красоты был еще более поразительный

В нее повлюблялась добрая половина богатых прожигателей жизни города, да и другая была недалека от этого, если бы Дзятовская была менее холодна со своими обожателями.

Ни в одно сердце окружающих ее поклонников еще не закралось ни малейшей надежды, хотя они не жалели средств, чтобы привлечь ее особенное внимание.

Она оставалась холодна и ровна со всеми…

Том 18

Под гипнозом

Стоял октябрь 190… года.

Роскошный особняк короля хлебной биржи Онуфрия Александровича Торгушина, находящийся на Калашниковской набережной, был ярко освещен, а в больших зеркальных окнах мелькали силуэты танцующих пар.

Торгушин праздновал в этот день свадьбу своей младшей дочери Натальи Онуфриевны с молодым бароном фон-Ренгольм, богатым гвардейским офицером…

Том 19

Том 20

Том 21

Том 22

Петербургские апаши

Занавес опустился.

Опера кончилась, и публика стала шумно покидать свои места.

Из кресла первого ряда быстро поднялся высокий, статный брюнет лет тридцати с небольшим и торопливо направился к одному из боковых выходов.

Он не кинулся как все к вешалкам, а пошел по коридору, в который выходили двери из лож бенуара, и дойдя до одной из них, осторожно постучался в нее.

Почти тотчас же дверь приоткрылась и густой мужской бас, с добродушной интонацией, произнес:

— А, вот и наш женишок! Входите, входите, не стесняйтесь…

Пришедший сделал два шага вперед и очутился в маленькой комнатке, так называемой аванложе, где в эту минуту, суетившийся капельдинер одевал полную, красивую даму в меховую ротонду, а три барышни в белых одинаковых платьях терпеливо ждали своей очереди.

Господин, пригласивший брюнета войти, стоял уже одетый около самой двери и оказался стройным стариком с умным, прямодушным лицом.

Он ласково улыбнулся вошедшему и, указывая ему на одну из барышень, смущенно потупившуюся, шутливо произнес:

— Смотрите, как рада, что вы пришли! Оперу не слушала, все на вас смотрела, благо вы близко сидели… А давно ли от музыки с ума сходила!..

Том 23

Том 24

Том 25

Том 26

Том 27

Том 28

Том 29

Том 30

Том 31

Том 32

Том 33

Том 34

Том 35

Поделиться с друзьями