vldmrvch.ru

Чарльз Диккенс и детектив. Часть первая

Почему роман Чарльза Диккенса Холодный дом не является детективом? Это произведение структурно очень сложно, со множеством героев и переплетающимися сюжетными линиями. Среди них — тайна рождения одной из героинь романа, Эстер Саммерсон, и отношение к этой тайне блестящей дамы высшего общества — леди Дедлок. Сказать, чтобы тайна сия была как-то запутана, и читатель плутал во тьме, нельзя никак. Диккенс прямо-таки намекает нам, что Эстер — незаконнорожденная дочь леди Дедлок. Некоторые персонажи при встрече с Эстер цепенеют, не зная, что сказать, другие начинают лихорадочно вспоминать, где видели молодую особу? То есть, Эстер внешне здорово похожа на мать — поначалу. Потом она переносит оспу, лицо ее изменяется, и теперь ее тайну знают только те, кому положено… или, кому не положено. Не положено мистеру Талкингхорну — нечистому на руку юристу, который плетет паутину вокруг несчастной леди Дедлок. Читатель, конечно, не сразу разбирается, что нужно прилипчивому законнику и почему он преследует леди. Но потом все становится на свои места.

Вот потому-то Холодный дом и нет смысла причислять к детективам — это психологический роман, принадлежащий всей своей плотью к направлению критического реализма. Есть налет тайны, но она довольно проста, намек на интригу выделить можно, но развивается она весьма витиевато, с отрывами и углублениями в другие сюжетные линии, связанные с историей рождения Эстер лишь косвенно. Нет никаких ключей, по которым мы могли бы узнать, кто совершил преступления или, хотя бы, кто его совершить собирается. И вот, когда читатель уже совсем расслабился — бах! — и преступление происходит! Некая дама под вуалью стреляет в самое сердце мистера Талкингхорна. Оказывается, у бессовестного юриста сердце все же было, потому что он умирает. Кто убийца? Ответ напрашивается, он прост — леди Дедлок, которую он шантажировал, грозясь рассказать позорную историю ее грешной юности мужу и всему свету. Да, в этой части романа опять можно отметить элементы детектива. Но только элементы, например, явные очертания расследования. Но читателю Диккенс дает намного больше информации, чем полиции, и мы догадываемся, что убила Талкингхорна не леди Дедлок, а ее служанка, мадемуазель Ортанз, с которой леди имела сомнительную привычку меняться одеждой. Мы так быстро добираемся до истины, что и посмаковать тайну не успеваем, да Диккенс этого и не хотел от нас. Он закрутил сюжет для того, чтобы мы сопереживали героям: Эстер, мистеру Джарндису, Аде и Ричарду. И немного — леди Дедлок. Но она сама выбрала свою судьбу, а потому ее читатель жалеет, но в то же время видит закономерный итог. Она нашла в себе силы умереть на могиле единственного человека, которого любила, отца своего единственного ребенка. Их обоих она предала когда-то, и ее настигла расплата. Смерть Талкингхорна тоже закономерна — доигрался. А не надо было женщин обижать, да еще таких темпераментных. Так что выводы мы, конечно, из нравоучительной истории сделали, а детектива как такового не нашли. В данном случае я лишь пунктирно охватила эту часть, оставив в стороне весь огромный драматический материал, суровые жизненные коллизии, сложные взаимоотношения героев, которые в совокупности и являются основой романа.

В 1865 году Диккенс пишет роман Наш общий друг, в котором тоже отдает дань элементам детектива. Там есть тайна: герой книги, Джон Роксмит, оказывается Джоном Гармоном, которого все считали погибшим. В романе вообще происходит множество трансформаций: милый и добрый мистер Боффин вдруг становится противным скрягой, высокомерная девица Белла Уилфер, считающая, что мир должен пасть к ее ногам, бросается на защиту оскорбленного и обиженного Роксмита, которого ранее знать не хотела. Мистер Вегг, жалкий калека, оказывается коварным злодеем, а легкомысленный и не слишком щепетильный богач Юджин Рэйберн женится на простой девушке, едва умеющей читать и писать. Часть этих странных событий оказывается хорошо (или не очень хорошо) поставленным спектаклем, часть — следствием тяжелых испытаний, поменявших жизненные приоритеты героев. В романе можно выделить две тайны. Первая: кто такой Джон Роксмит (но она решается довольно просто, и читатель как-то сразу предполагает, что это и есть «погибший» Гармон). И вторая: что случилось с мистером Боффином? Но и эта тайна, надо сказать, держащая читателя в напряжении немалое количество страниц, решается легко. Золотой Мусорщик, как все называют разбогатевшего Боффина, просто хотел перевоспитать Беллу Уилфер, показать ей, как мало в мире значат деньги по сравнению с любовью и дружбой. Чего ему и удалось добиться от довольно неприятной и злобненькой особы.

В романе есть несомненные удачи и слабые места, но главное, что там можно найти — это стремление Диккенса нащупать что-то новое, выйти за пределы привычного ему литературного круга. Ощущается какое-то беспокойство мастера, словно он стал на новую дорогу, но еще сомневается, правильный ли выбор сделал?

А надо сказать, что Диккенс очень трепетно и внимательно относился к отзывам на свои произведения. И болезненно переживал, если хвалили или, тем более, выше него ставили книги других писателей, даже двух его близких друзей — Уильяма Теккерея и Уилки Коллинза. В 1860 году Коллинз написал Женщину в белом — роман, в котором элементы нового, еще зарождающегося жанра, проступают довольно отчетливо. Кроме того, Диккенс не чужд был и интересу к литературе заокеанской. Во-первых, он ездил с лекциями по Соединенным Штатам, пользовался там популярностью, вел активную переписку с представителями американской интеллектуальной элиты. А во-вторых, внимательно читал и осмысливал то, что привлекало его внимание у американских авторов. Конечно, не мог он пройти мимо творений Эдгара Алана По, которые сильно повлияли на взгляды доселе консервативного и несколько упрямого Диккенса. Эти новые веяния и сказались в романе Наш общий друг.

А потом… А потом, в 1968 году, выходит новый роман Уилки Коллинза Лунный камень. Диккенс захвачен той атмосферой загадочности, которую удалось создать Коллинзу, не может не заметить писатель №1 Англии и уникальную структуру книги: в ней все подчинено раскрытию тайны, каждый персонаж, даже самый незначительный, вносит свой вклад в общий «улей», все боковые ответвления непременно возвращаются к основной линии. А самое главное — ответ! О, этот ответ в финале, когда все становится на свои места, когда все недомолвки и тайны большого и малого калибра раскрыты, и читатель вместе с дворецким Баттериджем удовлетворенно откидывается в кресле, потому что восстановилась гармония в мире и все ясно, как летним днем.

Известно, что Диккенс серьезно воспринял этот роман как вызов, и хотел создать что-то, что можно было бы поставить в один ряд с Лунным камнем.

И создал… Почти.

Тайна Эдвина Друда — это без сомнения, детективная история, хотя как-то привыкли мы к тому, что бóльшая часть загадки приходится не на сам роман, а на то, что можно назвать тайну в тайне, ибо мы получили ровно половину книги. И вот уже сто сорок лет не утихают споры о том, как планировал великий писатель закончить свое детище. Некоторые исследователи не относят Тайну Эдвина Друда к большим удачам Диккенса, полагая, что и тайны-то никакой нет. Другие голову сломали, отвечая на всевозможные вопросы, вытекающие из первой части. Честертон даже устроил в свое время суд над Джаспером, придумав что-то вроде реалити-расследования, но ему малину поломал Бернард Шоу, зачитав удивительно сухой и неинтересный вердикт присяжных. Гилберт Кит потом долго дулся на великого драматурга, потому что жаждал раскрыть тайну. Впрочем, Честертон уперся только в одну линию — виновен ли Джаспер в смерти Эдвина? И, кажется, не слишком уделял внимание другим, не менее, если не сказать — более интересным вопросам. Другие исследователи, напротив, махали рукой на Джаспера, дескать, там все и так понятно, и пускались в увлекательные спекуляции о том, каков должен бы оказаться финал.

Наиболее фундаментальной представляется работа американца Уолтерса Ключи к роману Диккенса «Тайна Эдвина Друда», причем, фундаментальной она оказывается во многом благодаря аргументированности. Отсылаю любого желающего — эту работу можно найти в интернете, а также в Полном собрании сочинений Чарльза Диккенса в 30 тт., т.27.

В двух словах: Уолтерс полагает, что Джаспер убил Эдвина Друда, своего племянника, из-за ревности его к Розе Бутон, с которой Эдвин помолвлен с детства. Тело было обработано негашеной известью, предварительно с него Джаспер снял все известные ему драгоценности.

Собственно, Уолтерс задает три базовых вопроса и отвечает на них. Первый вопрос: умер ли Эдвин, если умер, то кто убийца? Здесь все, вроде бы понятно. Второй вопрос: что сталось с телом? — тоже раскрывается достаточно убедительно. Но вот третий вопрос: кто такой Дик Дэчери? — это и есть поле основных баталий, и на него ответ Уолтерса представляется неубедительным многим, в том числе, и мне.

Уолтерс убежден: Дик Дэчери — это Елена Ландлес. М-да-а-а, приехали. Уверена: никто, из читавших внимательно и с удовольствием роман, не остался равнодушным к этому вопросу. И прикидывали так и сяк: откуда взялся этот черт из табакерки? Попадались мне и другие версии. Кстати, вот удивительное единодушие: Джаспер убил Эдвина. Правда, вот нашла на Прозе.ру. интересную работу Николая Аба-Канского (именно так), в которой выдвинута версия, что Джаспер не убивал племянника и не стоит относить его к персонажам отрицательным. Исследование у меня вызвало уважение и немалое, но согласиться с автором все же не могу. Диккенс старался следовать каким-никаким детективным приемам, которые только еще разрабатывались. А они, эти детективные приемы, требовали наличие преступника, либо вынашивающего злодейские замыслы, либо уже отважившегося на преступление. Более того, он хотел переплюнуть Коллинза, а. следовательно, преступление должно быть, а Джаспер — практически единственный кандидат на роль убийцы, и мотив у него тот самый, который станет одним из базовых в детективах: любовь и ревность. Нет, соглашусь и с Уолтерсом, и с Честертоном, и со многими другими: Джаспер и есть искомый убийца, и Диккенс предлагает нам множество ключей, позволяющих прийти к этому выводу. И у Уолтерса все логично, с его аргументами, конечно, можно спорить, они не есть Абсолют, но убедительны.

Что же касается Дика Дэчери… Это, на мой взгляд, вопрос вопросов и тайна тайн. И спорить не только можно, но и нужно. Для начала озвучу другие версии, кто таков Дэчери.

В статье И. Смаржевской, включенной в сборник Тайна Чарльза Диккенса: библиографические разыскания, «Кто такой мистер Дэчери?» предлагается вариант — это Роза Буттон. Это похлеще, чем вариант с Еленой Ландлес. Роза, женственность, изящество и робость которой Диккенс подчеркивает при каждом удобном случае вырядилась отставным военным и предстала перед… Джаспером, которого боится до потери сознания в прямом смысле и который, уж конечно, узнал бы возлюбленную даже с закрытыми глазами. Версию Розы в образе Дэчери следует отмести, как совершенно непригодную.

Вот еще одно смелое предположение, высказанное в журнале Вопросы литературы №3 за 2005 год. Автор, Е. Цимбаева, полагает, что Дэчери — это новый персонаж, который не появлялся до этого на страницах романа. И задает справедливый вопрос: а зачем ему тогда маскироваться? А Дэчери замаскирован — это нам Диккенс демонстрирует недвусмысленно. Значит, делает справедливый вывод Цимбаева, Дэчери не хочет, чтобы его узнал именно Джаспер. То есть, это человек, знакомый Джасперу. Автор предлагает вариант: мать Эдвина Друда не умерла в колониях, а по какой-то причине скрывалась там, и вот теперь явилась, чтобы отомстить брату (а Джаспер ее родной брат) за убийство сына. Надо отдать должное, Цимбаева на этой версии не настаивает, она лишь подчеркивает, что данное предположение ничуть не хуже других. Да, согласимся с этим, но все же принять в лоно романа свалившуюся с неба почтенную даму будет трудновато. Вспомним, что Диккенс ориентируется на Коллинза, а у того все герои даны изначально, и знаменитый писатель прекрасно понимает, что образ ниоткуда — весьма слабый литературный ход.

Вот более основательная версия, к которой, кажется, склонялся и Честертон: Дэчери — это Баззард, клерк мистера Грюджиуса. Возможно, возможно. Указания для этого есть: Баззард периодически исчезает, и его хозяин путается в объяснениях. Впрочем, мистер Грюджиус часто путается, так что не стоит делать ставку только на этот факт. Основная слабость этой версии: зачем Баззарду гримироваться, ведь Джаспер не видел его, а потому и узнать не сможет. Но есть один момент, за который можно зацепиться: Джаспер выслеживал Розу, крутился вокруг офиса и квартиры Грюджиуса, так что мог и приметить клерка, во всяком случае, осторожный Грюджиус мог допустить такое и перестраховаться.

За неимением лучшего эта версия самая живучая — именно она была реализована в последней английской экранизации романа (слабенькой и тухленькой, надо сказать).

Еще один вариант: Дэчери — это мистер Тартар, бывший моряк и сосед Грюджиуса, получивший неожиданное наследство. Тартар влюблен в Розу, его намерения относительно нее совершенно ясны, да, он мог ввязаться в эту авантюру. Доводы за: Дэчери говорит Джасперу, что служил на флоте — раз. Дэчери не слишком хорошо ориентируется в Клостергейме (то есть не был там, по всей видимости, ранее), но сведения о жителях у него явно есть, и он их просчитывает: мистера Сапси, Дердлса, Криспаркла… Стоп. А причем тут викарий? Он же на нашей стороне! Криспаркл и Тартар должны быть заодно. Может, так и есть? Не похоже. Напротив, Дэчери вроде бы даже сторонится Криспаркла. И о мальчишке Депутате Дэчери узнает как бы случайно — это его просто выбивает из колеи, он роняет монетку, краснеет, ведет себя так, как будто узнал что-то важное. Если Криспаркл в деле, то уж о Депутате он должен был поведать своим друзьям. Стало быть, он вне сообщества народ против Джаспера. А почему? Нельзя привлекать духовное лицо к делу столь благому, как раскрытие преступление? И тут мы возвращаемся к бессмертному Уолтерсу с его «Ключами». Ставим на место Дэчери Елену Ландлес и… Все по новой.

Версию, что Дэчери — это воскресший Эдвин Друд рассматривать не собираюсь из-за полной несостоятельности таковой. Если еще в 1865 году Диккенс использовал этот прием в Нашем общем друге, стал бы он возвращаться к нему через пять лет, чтобы гордо сообщить близким, что пишет нечто небывалое?

Итак, Елена Ландлес. Может ли она быть Диком Дэчери? Мне эта версия не нравится, сознание протестует, есть слишком много деталей, которые говорят нет. И все же…

Полагаю вернуться к этой теме через некоторое время.

Часть 2

Что ж, попробуем взвесить все доводы за и против Елены Ландлес, стараясь трезво взглянуть на работу Уолтерса. Он ведь так увлечен своей догадкой, что находит ей подтверждение буквально на каждой странице. Они, эти подтверждения, действительно имеются — надо честно признать. Но все же часть приведенных Уолтерсом доводов притянута за уши, а аргументы против он не только не рассматривает, он их даже не замечает. А они тоже представлены во всей красе.

Для меня, внимательно читавшей и перечитывавшей роман, понятно, что Диккенс разбросал ключи к решению загадки по всему тексту. Многое, о чем говорится в готовой части, должно было как-то сыграть в будущем. И для нас вопрос: что такими ключами можно считать, а что — нет. Не стоит забывать, что Диккенс — викторианский автор, печатавшийся в газетах и журналах еженедельно. У него были определенные наработки и некоторые приемы, переходящие из книги в книгу. Многословные, подробные описания — один из таких приемов. Например, обращал ли кто-нибудь из читателей на рассказ о доме мистера Криспаркла и буфете в столовой, лелеемом милой матушкой викария? На двух с половиной страницах традиционного формата нам поведали о содержимом прекрасного дубового объекта. Вопрос — зачем? Для сюжета все эти баночки с вареньями и заморскими сушеными фруктами никакого значения не имеют. Ответ прост: так было положено, это часть литературной игры между читателями и любимым автором своего времени. Он показывает, а читатели с удовольствием внимают этому гимну благополучия и экономической стабильности. Почитаешь этак про буфет в домике скромного священнослужителя и подумаешь: Жить хорошо, а хорошо жить — еще лучше!. В общем, несмотря ни на какие новые веяния, Диккенс в чем-то остался прежним Диккенсом, добросовестно выполняющим привычную функцию летописца эпохи.

И потому хотелось бы разобраться, где именно перед нами детективные ключи, а где — дань стилю, правилам и авторским особенностям и прочим вещам, не имеющим, собственно говоря, никакого отношения к тайне, расследованию и, в целом, к новому жанру. С моей точки зрения, буфет миссис Криспаркл можно смело вычеркнуть из списка важных моментов для раскрытия тайны.

Еще я бы вычеркнула деталь, на которую Уолтерс, по-моему, обращает слишком много внимания — стремление Дэчери общаться при найме квартиры с миссис Топ, а не с ее мужем. Якобы это прямо указывает на женщину, которой, понятное дело, проще договориться с представительницей своего пола. Вот уж поистине, ищем черную кошку там, где не только ее самой, а даже клока шерсти не было! В окне миссис Топ написано, что она сдает комнаты, официант в таверне говорит об этом Дэчери, так что нечего огород городить. Дэчери узнает, что мистер Топ — жезлоносец в соборе, ясно, что его супруга занимается хозяйством, а не он сам, вот и все. Не будем больше возвращаться к этой теме.

Но вот деталь, от которой не отмахнешься: Дик Дэчери постоянно забывает надеть шляпу и носит ее подмышкой. Диккенс неоднократно обращает наше внимание на этот факт, и мы его учитываем. Уолтерс убежден: Дэчери носит парик, под которым у него свои собственные великолепные волосы — длинные черные локоны Елены. Насчет парика спорить смысла нет, автор нам прозрачно на него намекает. Женщина? Признаем: да, это возможно. Но почему Елена просто не остригла волосы, как неоднократно, по словам ее брата, делала в детстве? У Уолтерса готов ответ: Елена влюблена в Криспаркла и не хочет себя уродовать — женское тщеславие берет верх над разумом.

Образ добрейшего викария раскрыт Диккенсом так, что я не уверена в его искушенности насчет женских хитростей, а так же и вообще понимания привлекательности той или иной девицы для Криспаркла. Наверное, он не способен отличить накладные волосы (особенно, из настоящих локонов, а в те времена знали толк в качественных шиньонах) от настоящих. Для Дэчери, кем бы он ни был, гораздо безопаснее не привлекать внимание бьющей в глаза особенностью, как великолепная седая шевелюра, которую он то и дело забывает покрыть шляпой, как положено джентльмену. Иными словами, для Елены разумнее было бы все-таки подстричься, а перед Криспарклом представать в шиньонах, хотя сдается, он бы не заметил даже, если бы девушка обрилась наголо.

Но вот какой момент: Дэчери забывает надевать шляпу, потому что уверен, что уже надел ее — из-за парика. А для кого привычнее чувствовать на голове необходимый аксессуар: мужчине или женщине? Насколько я знаю, тогда многие дамы носили шиньоны, а сверху шляпки разного размера, которые они прикалывали с помощью всякого рода ухищрений или просто повязывали под подбородком лентами — в зависимости от текущей моды. У некоторых девиц и почтенных матрон были и свои роскошные волосы (Елена относится к этой категории), и они укладывали их в невероятно хитрые и замысловатые прически. А сверху опять-таки цепляли шляпки. То есть женщины эти шляпки практически не чувствовали на голове, хоть на своих накрутках, хоть на шиньонах. Так что Уолтерс, который специально уделяет так много внимания шляпе Дэчери, перехитрил сам себя. Мужчина думает, что у него на голове шляпа, забывая о парике. Женщина никогда не забудет, что на ней, будь это хоть башня из слоновой кости. Диккенс любил женщин, близко общался с ними, имел любовниц, был женат, вырастил двух дочерей, так что худо-бедно, но разбирался в таких тонкостях.

Еще немного о парике. Если все-таки под Дэчери скрывается Елена (а этого я до конца не отрицаю), то, конечно, в нем некоторая необходимость есть. Это вытекает из еще одной важной детали, на которую Диккенс указывает нам многозначительно. Елена и Невил — близнецы, многие персонажи соглашаются, что они просто невероятно похожи друг на друга внешне. Переодетая в мужской костюм и подстриженная Елена станет похожа на… кого? Правильно, на своего брата. Джаспер, общаясь с Дэчери, непременно задумается, где он уже видел это лицо? Парик все-таки может сбить с толку. Хотя, с другой стороны, именно это и является еще одним поводом для сомнений в отношении версии Дэчери — Елена. Джаспер не дурак, и со зрением у него тоже все в порядке. Он видит Дэчери вблизи, разговаривает с ним. Уж черты Невила, которого он назначил козлом отпущения, он узнал бы из тысяч других.

А еще голос. Джаспер у нас кто? Регент хора. То есть, человек, с отличным музыкальным слухом, ведь именно на слух, по звяканью, он подбирает ключ от гробницы миссис Сапси. Когда Ландлесы были детьми, и Елена переодевалась в мальчика, она могла, наверное, подделать голос: мальчишеский модуляции до ломки могут напоминать девчоночьи. Но не во взрослом состоянии. Да, Уолтерс прав, обращая наше внимание на то, что Джаспер практически не общается с Еленой и слышит от нее всего лишь одну-две скупые фразы. Но Дэчери выдает себя за человека, который служил на флоте! То есть, по морям, по волнамДжейн Остин в свое время очень хорошо описала офицеров английского флота в романе Доводы рассудка. Красны обветренные лица, хриплые голоса…

Допустим, Джаспер не читал Остин (что-то мне подсказывает, что точно не читал), и бывших флотских офицеров не видел — только простых моряков в опиумной курильне. Но мужской голос от женского, даже самого низкого контральто, он, как специалист, отличить-то должен! Он же все голоса машинально раскладывает на регистр.

Вообще, зачем Дэчери бросает эту неопределенную фразу о том, что как-то был связан с флотом? Почему он выдает себя за отставника, следовательно, человека не первой молодости? Дэчери, как он себя позиционирует, никак не меньше сорока лет. Но при этом он подтянут, строен, у него хорошие манеры, он легок на подъем. Понятно, что это кто-то помоложе. Может, упоминание о морской службе объяснит для Джаспера смуглое лицо? Елена смугла, но она совсем молода и никак не сойдет за морского волка. Если она загримирована… Ну, тут мы ступаем на зыбкую почву, конечно… Дело происходит летом, погода стоит хорошая (для Англии), Клостергейм — городок без смога. Любой грим, даже самый лучший, ясным солнечным днем бросится в глаза. Возможно, его не заметит Дердлс, Депутат просто не поймет, в чем дело, но Джаспер, мистер Сапси и Топы — они-то как?

И таким образом, против того, что Дэчери — это Елена, я бы выдвинула следующие доводы: голос, который трудно подделать, сложность использования грима, сходство Елены с братом, которое в мужском варианте еще усилится.

Но есть и несколько за. Почему Дэчери все же может оказаться Еленой? Возвращаемся к уже озвученному выше вопросу: какова причина того, что Дэчери сторонится Криспаркла? Этот вопрос, на мой взгляд, один из самых труднообъяснимых, в нем множество всяких почему?. Ну, допустим, Криспаркл узнает в Дэчери Елену — и что? Викарий грохнется в обморок? Немедленно громко объявит о своем открытии, бегая по Клостергейму? Никогда не женится на девице, выдававшей себя за мужчину? Сомнительно, сомнительно, священнослужитель довольно прогрессивных взглядов, разумен, добросердечен. И к Джасперу настроен если не враждебно (это не подходит для духовного лица), то как-то настороженно и как будто знает о подлинной натуре своего регента.

И все же Дэчери уклоняется от посещения Криспаркла — это явно. И вечером мысли его уносятся куда-то… Он думает о светящихся окнах, за которыми живет какой-то близкий ему человек… Уолтерс сразу говорит нам, что это Елена мечтает о Криспаркле, не рассматривая других вариантов. Да, задал нам Диккенс загадку! Но отнесем сей странный факт в пользу Елены, потому что для влюбленной девушки вполне допустимо избегать общества предмета страсти, когда она… несколько не в форме.

А вот самый, на мой взгляд, красноречивый довод за. Это записи, которые ведет Дэчери по результатам своего расследования в Клостергейме. Серьезный намек, основательный. Да, Уолтерс и тут опередил всех, и он трижды прав: так учили вести записи только девочек, ибо образование было раздельным. На внутренней стороне буфета Дэчери чертит палочки разной длины. Это — счет, который он собирается предъявить Джасперу. Палочки после встречи с Дердлсом и Депутатом важны — они сообщили расследователю важные сведения. Но самая длинная палочка, от пола до верхнего края дверцы, появилась после встречи Дэчери с Принцессой Курилкой в соборе, и тут как раз роман обрывается. Да, девица, принадлежавшая к любому общественному слою, кроме, может быть, самого аристократического сословия, училась вести хозяйство с помощью таких палочек. Девушки из среднего сословия, такие, как Роза и Елена, уж точно должны были знать этот способ счета. И даже если мы не согласимся, что Дэчери — это непременно Елена Ландлес, то вынуждены признать: эти палочки могут указывать на женщину. А из всех женщин романа только Елену можно представить в мужском костюме — не миссис Криспаркл же, в самом деле, хотя кто-то и такой вариант предлагал.

В итоге же у нас больше доводов против Елены в образе Дэчери, и доводов достаточно убедительных, и немного — доводов за, опирающихся только на английские реалии 19 века, что, впрочем, не так уж и мало.

В дальнейшем можно обратиться к знаменитой обложке романа, выполненной Чарльзом Коллинзом, братом знаменитого писателя Уилки Коллинза, а по совместительству — зятем Диккенса.

Рыжкова Наталья

Об авторе
Поделитесь этой записью
Оставить свой комментарий

Пожалуйста, введите ваше имя

Ваше имя необходимо

Пожалуйста, введите действующий адрес электронной почты

Электронная почта необходима

Введите свое сообщение

Детективный метод © 2016 Все права защищены

Детективный метод. История детектива в кино и литературе