Чарльз Диккенс и детектив

Чарльз Диккенс и детектив

Часть первая

Почему роман Чарльза Диккенса Холодный дом не является детективом? Это произведение структурно очень сложно, со множеством героев и переплетающимися сюжетными линиями. Среди них — тайна рождения одной из героинь романа, Эстер Саммерсон, и отношение к этой тайне блестящей дамы высшего общества — леди Дедлок. Сказать, чтобы тайна сия была как-то запутана, и читатель плутал во тьме, нельзя никак. Диккенс прямо-таки намекает нам, что Эстер — незаконнорожденная дочь леди Дедлок. Некоторые персонажи при встрече с Эстер цепенеют, не зная, что сказать, другие начинают лихорадочно вспоминать, где видели молодую особу? То есть, Эстер внешне здорово похожа на мать — поначалу. Потом она переносит оспу, лицо ее изменяется, и теперь ее тайну знают только те, кому положено… или, кому не положено. Не положено мистеру Талкингхорну — нечистому на руку юристу, который плетет паутину вокруг несчастной леди Дедлок. Читатель, конечно, не сразу разбирается, что нужно прилипчивому законнику и почему он преследует леди. Но потом все становится на свои места.

Вот потому-то Холодный дом и нет смысла причислять к детективам — это психологический роман, принадлежащий всей своей плотью к направлению критического реализма. Есть налет тайны, но она довольно проста, намек на интригу выделить можно, но развивается она весьма витиевато, с отрывами и углублениями в другие сюжетные линии, связанные с историей рождения Эстер лишь косвенно. Нет никаких ключей, по которым мы могли бы узнать, кто совершил преступления или, хотя бы, кто его совершить собирается. И вот, когда читатель уже совсем расслабился — бах! — и преступление происходит! Некая дама под вуалью стреляет в самое сердце мистера Талкингхорна. Оказывается, у бессовестного юриста сердце все же было, потому что он умирает. Кто убийца? Ответ напрашивается, он прост — леди Дедлок, которую он шантажировал, грозясь рассказать позорную историю ее грешной юности мужу и всему свету. Да, в этой части романа опять можно отметить элементы детектива. Но только элементы, например, явные очертания расследования. Но читателю Диккенс дает намного больше информации, чем полиции, и мы догадываемся, что убила Талкингхорна не леди Дедлок, а ее служанка, мадемуазель Ортанз, с которой леди имела сомнительную привычку меняться одеждой. Мы так быстро добираемся до истины, что и посмаковать тайну не успеваем, да Диккенс этого и не хотел от нас. Он закрутил сюжет для того, чтобы мы сопереживали героям: Эстер, мистеру Джарндису, Аде и Ричарду. И немного — леди Дедлок. Но она сама выбрала свою судьбу, а потому ее читатель жалеет, но в то же время видит закономерный итог. Она нашла в себе силы умереть на могиле единственного человека, которого любила, отца своего единственного ребенка. Их обоих она предала когда-то, и ее настигла расплата. Смерть Талкингхорна тоже закономерна — доигрался. А не надо было женщин обижать, да еще таких темпераментных. Так что выводы мы, конечно, из нравоучительной истории сделали, а детектива как такового не нашли. В данном случае я лишь пунктирно охватила эту часть, оставив в стороне весь огромный драматический материал, суровые жизненные коллизии, сложные взаимоотношения героев, которые в совокупности и являются основой романа.

В 1865 году Диккенс пишет роман Наш общий друг, в котором тоже отдает дань элементам детектива. Там есть тайна: герой книги, Джон Роксмит, оказывается Джоном Гармоном, которого все считали погибшим. В романе вообще происходит множество трансформаций: милый и добрый мистер Боффин вдруг становится противным скрягой, высокомерная девица Белла Уилфер, считающая, что мир должен пасть к ее ногам, бросается на защиту оскорбленного и обиженного Роксмита, которого ранее знать не хотела. Мистер Вегг, жалкий калека, оказывается коварным злодеем, а легкомысленный и не слишком щепетильный богач Юджин Рэйберн женится на простой девушке, едва умеющей читать и писать. Часть этих странных событий оказывается хорошо (или не очень хорошо) поставленным спектаклем, часть — следствием тяжелых испытаний, поменявших жизненные приоритеты героев. В романе можно выделить две тайны. Первая: кто такой Джон Роксмит (но она решается довольно просто, и читатель как-то сразу предполагает, что это и есть “погибший” Гармон). И вторая: что случилось с мистером Боффином? Но и эта тайна, надо сказать, держащая читателя в напряжении немалое количество страниц, решается легко. Золотой Мусорщик, как все называют разбогатевшего Боффина, просто хотел перевоспитать Беллу Уилфер, показать ей, как мало в мире значат деньги по сравнению с любовью и дружбой. Чего ему и удалось добиться от довольно неприятной и злобненькой особы.

В романе есть несомненные удачи и слабые места, но главное, что там можно найти — это стремление Диккенса нащупать что-то новое, выйти за пределы привычного ему литературного круга. Ощущается какое-то беспокойство мастера, словно он стал на новую дорогу, но еще сомневается, правильный ли выбор сделал?

А надо сказать, что Диккенс очень трепетно и внимательно относился к отзывам на свои произведения. И болезненно переживал, если хвалили или, тем более, выше него ставили книги других писателей, даже двух его близких друзей — Уильяма Теккерея и Уилки Коллинза. В 1860 году Коллинз написал Женщину в белом — роман, в котором элементы нового, еще зарождающегося жанра, проступают довольно отчетливо. Кроме того, Диккенс не чужд был и интересу к литературе заокеанской. Во-первых, он ездил с лекциями по Соединенным Штатам, пользовался там популярностью, вел активную переписку с представителями американской интеллектуальной элиты. А во-вторых, внимательно читал и осмысливал то, что привлекало его внимание у американских авторов. Конечно, не мог он пройти мимо творений Эдгара Алана По, которые сильно повлияли на взгляды доселе консервативного и несколько упрямого Диккенса. Эти новые веяния и сказались в романе Наш общий друг.

А потом… А потом, в 1968 году, выходит новый роман Уилки Коллинза Лунный камень. Диккенс захвачен той атмосферой загадочности, которую удалось создать Коллинзу, не может не заметить писатель №1 Англии и уникальную структуру книги: в ней все подчинено раскрытию тайны, каждый персонаж, даже самый незначительный, вносит свой вклад в общий “улей”, все боковые ответвления непременно возвращаются к основной линии. А самое главное — ответ! О, этот ответ в финале, когда все становится на свои места, когда все недомолвки и тайны большого и малого калибра раскрыты, и читатель вместе с дворецким Баттериджем удовлетворенно откидывается в кресле, потому что восстановилась гармония в мире и все ясно, как летним днем.

Известно, что Диккенс серьезно воспринял этот роман как вызов, и хотел создать что-то, что можно было бы поставить в один ряд с Лунным камнем.

И создал… Почти.

Тайна Эдвина Друда — это без сомнения, детективная история, хотя как-то привыкли мы к тому, что бóльшая часть загадки приходится не на сам роман, а на то, что можно назвать тайну в тайне, ибо мы получили ровно половину книги. И вот уже сто сорок лет не утихают споры о том, как планировал великий писатель закончить свое детище. Некоторые исследователи не относят Тайну Эдвина Друда к большим удачам Диккенса, полагая, что и тайны-то никакой нет. Другие голову сломали, отвечая на всевозможные вопросы, вытекающие из первой части. Честертон даже устроил в свое время суд над Джаспером, придумав что-то вроде реалити-расследования, но ему малину поломал Бернард Шоу, зачитав удивительно сухой и неинтересный вердикт присяжных. Гилберт Кит потом долго дулся на великого драматурга, потому что жаждал раскрыть тайну. Впрочем, Честертон уперся только в одну линию — виновен ли Джаспер в смерти Эдвина? И, кажется, не слишком уделял внимание другим, не менее, если не сказать — более интересным вопросам. Другие исследователи, напротив, махали рукой на Джаспера, дескать, там все и так понятно, и пускались в увлекательные спекуляции о том, каков должен бы оказаться финал.

Наиболее фундаментальной представляется работа американца Уолтерса Ключи к роману Диккенса «Тайна Эдвина Друда», причем, фундаментальной она оказывается во многом благодаря аргументированности. Отсылаю любого желающего — эту работу можно найти в интернете, а также в Полном собрании сочинений Чарльза Диккенса в 30 тт., т.27.

В двух словах: Уолтерс полагает, что Джаспер убил Эдвина Друда, своего племянника, из-за ревности его к Розе Бутон, с которой Эдвин помолвлен с детства. Тело было обработано негашеной известью, предварительно с него Джаспер снял все известные ему драгоценности.

Собственно, Уолтерс задает три базовых вопроса и отвечает на них. Первый вопрос: умер ли Эдвин, если умер, то кто убийца? Здесь все, вроде бы понятно. Второй вопрос: что сталось с телом? — тоже раскрывается достаточно убедительно. Но вот третий вопрос: кто такой Дик Дэчери? — это и есть поле основных баталий, и на него ответ Уолтерса представляется неубедительным многим, в том числе, и мне.

Уолтерс убежден: Дик Дэчери — это Елена Ландлес. М-да-а-а, приехали. Уверена: никто, из читавших внимательно и с удовольствием роман, не остался равнодушным к этому вопросу. И прикидывали так и сяк: откуда взялся этот черт из табакерки? Попадались мне и другие версии. Кстати, вот удивительное единодушие: Джаспер убил Эдвина. Правда, вот нашла на Прозе.ру. интересную работу Николая Аба-Канского (именно так), в которой выдвинута версия, что Джаспер не убивал племянника и не стоит относить его к персонажам отрицательным. Исследование у меня вызвало уважение и немалое, но согласиться с автором все же не могу. Диккенс старался следовать каким-никаким детективным приемам, которые только еще разрабатывались. А они, эти детективные приемы, требовали наличие преступника, либо вынашивающего злодейские замыслы, либо уже отважившегося на преступление. Более того, он хотел переплюнуть Коллинза, а. следовательно, преступление должно быть, а Джаспер — практически единственный кандидат на роль убийцы, и мотив у него тот самый, который станет одним из базовых в детективах: любовь и ревность. Нет, соглашусь и с Уолтерсом, и с Честертоном, и со многими другими: Джаспер и есть искомый убийца, и Диккенс предлагает нам множество ключей, позволяющих прийти к этому выводу. И у Уолтерса все логично, с его аргументами, конечно, можно спорить, они не есть Абсолют, но убедительны.

Что же касается Дика Дэчери… Это, на мой взгляд, вопрос вопросов и тайна тайн. И спорить не только можно, но и нужно. Для начала озвучу другие версии, кто таков Дэчери.

В статье И. Смаржевской, включенной в сборник Тайна Чарльза Диккенса: библиографические разыскания, «Кто такой мистер Дэчери?» предлагается вариант — это Роза Буттон. Это похлеще, чем вариант с Еленой Ландлес. Роза, женственность, изящество и робость которой Диккенс подчеркивает при каждом удобном случае вырядилась отставным военным и предстала перед… Джаспером, которого боится до потери сознания в прямом смысле и который, уж конечно, узнал бы возлюбленную даже с закрытыми глазами. Версию Розы в образе Дэчери следует отмести, как совершенно непригодную.

Вот еще одно смелое предположение, высказанное в журнале Вопросы литературы №3 за 2005 год. Автор, Е. Цимбаева, полагает, что Дэчери — это новый персонаж, который не появлялся до этого на страницах романа. И задает справедливый вопрос: а зачем ему тогда маскироваться? А Дэчери замаскирован — это нам Диккенс демонстрирует недвусмысленно. Значит, делает справедливый вывод Цимбаева, Дэчери не хочет, чтобы его узнал именно Джаспер. То есть, это человек, знакомый Джасперу. Автор предлагает вариант: мать Эдвина Друда не умерла в колониях, а по какой-то причине скрывалась там, и вот теперь явилась, чтобы отомстить брату (а Джаспер ее родной брат) за убийство сына. Надо отдать должное, Цимбаева на этой версии не настаивает, она лишь подчеркивает, что данное предположение ничуть не хуже других. Да, согласимся с этим, но все же принять в лоно романа свалившуюся с неба почтенную даму будет трудновато. Вспомним, что Диккенс ориентируется на Коллинза, а у того все герои даны изначально, и знаменитый писатель прекрасно понимает, что образ ниоткуда — весьма слабый литературный ход.

Вот более основательная версия, к которой, кажется, склонялся и Честертон: Дэчери — это Баззард, клерк мистера Грюджиуса. Возможно, возможно. Указания для этого есть: Баззард периодически исчезает, и его хозяин путается в объяснениях. Впрочем, мистер Грюджиус часто путается, так что не стоит делать ставку только на этот факт. Основная слабость этой версии: зачем Баззарду гримироваться, ведь Джаспер не видел его, а потому и узнать не сможет. Но есть один момент, за который можно зацепиться: Джаспер выслеживал Розу, крутился вокруг офиса и квартиры Грюджиуса, так что мог и приметить клерка, во всяком случае, осторожный Грюджиус мог допустить такое и перестраховаться.

За неимением лучшего эта версия самая живучая — именно она была реализована в последней английской экранизации романа (слабенькой и тухленькой, надо сказать).

Еще один вариант: Дэчери — это мистер Тартар, бывший моряк и сосед Грюджиуса, получивший неожиданное наследство. Тартар влюблен в Розу, его намерения относительно нее совершенно ясны, да, он мог ввязаться в эту авантюру. Доводы за: Дэчери говорит Джасперу, что служил на флоте — раз. Дэчери не слишком хорошо ориентируется в Клостергейме (то есть не был там, по всей видимости, ранее), но сведения о жителях у него явно есть, и он их просчитывает: мистера Сапси, Дердлса, Криспаркла… Стоп. А причем тут викарий? Он же на нашей стороне! Криспаркл и Тартар должны быть заодно. Может, так и есть? Не похоже. Напротив, Дэчери вроде бы даже сторонится Криспаркла. И о мальчишке Депутате Дэчери узнает как бы случайно — это его просто выбивает из колеи, он роняет монетку, краснеет, ведет себя так, как будто узнал что-то важное. Если Криспаркл в деле, то уж о Депутате он должен был поведать своим друзьям. Стало быть, он вне сообщества народ против Джаспера. А почему? Нельзя привлекать духовное лицо к делу столь благому, как раскрытие преступление? И тут мы возвращаемся к бессмертному Уолтерсу с его “Ключами”. Ставим на место Дэчери Елену Ландлес и… Все по новой.

Версию, что Дэчери — это воскресший Эдвин Друд рассматривать не собираюсь из-за полной несостоятельности таковой. Если еще в 1865 году Диккенс использовал этот прием в Нашем общем друге, стал бы он возвращаться к нему через пять лет, чтобы гордо сообщить близким, что пишет нечто небывалое?

Итак, Елена Ландлес. Может ли она быть Диком Дэчери? Мне эта версия не нравится, сознание протестует, есть слишком много деталей, которые говорят нет. И все же…

Полагаю вернуться к этой теме через некоторое время.

2

Что ж, попробуем взвесить все доводы за и против Елены Ландлес, стараясь трезво взглянуть на работу Уолтерса. Он ведь так увлечен своей догадкой, что находит ей подтверждение буквально на каждой странице. Они, эти подтверждения, действительно имеются — надо честно признать. Но все же часть приведенных Уолтерсом доводов притянута за уши, а аргументы против он не только не рассматривает, он их даже не замечает. А они тоже представлены во всей красе.

Для меня, внимательно читавшей и перечитывавшей роман, понятно, что Диккенс разбросал ключи к решению загадки по всему тексту. Многое, о чем говорится в готовой части, должно было как-то сыграть в будущем. И для нас вопрос: что такими ключами можно считать, а что — нет. Не стоит забывать, что Диккенс — викторианский автор, печатавшийся в газетах и журналах еженедельно. У него были определенные наработки и некоторые приемы, переходящие из книги в книгу. Многословные, подробные описания — один из таких приемов. Например, обращал ли кто-нибудь из читателей на рассказ о доме мистера Криспаркла и буфете в столовой, лелеемом милой матушкой викария? На двух с половиной страницах традиционного формата нам поведали о содержимом прекрасного дубового объекта. Вопрос — зачем? Для сюжета все эти баночки с вареньями и заморскими сушеными фруктами никакого значения не имеют. Ответ прост: так было положено, это часть литературной игры между читателями и любимым автором своего времени. Он показывает, а читатели с удовольствием внимают этому гимну благополучия и экономической стабильности. Почитаешь этак про буфет в домике скромного священнослужителя и подумаешь: Жить хорошо, а хорошо жить — еще лучше!. В общем, несмотря ни на какие новые веяния, Диккенс в чем-то остался прежним Диккенсом, добросовестно выполняющим привычную функцию летописца эпохи.

И потому хотелось бы разобраться, где именно перед нами детективные ключи, а где — дань стилю, правилам и авторским особенностям и прочим вещам, не имеющим, собственно говоря, никакого отношения к тайне, расследованию и, в целом, к новому жанру. С моей точки зрения, буфет миссис Криспаркл можно смело вычеркнуть из списка важных моментов для раскрытия тайны.

Еще я бы вычеркнула деталь, на которую Уолтерс, по-моему, обращает слишком много внимания — стремление Дэчери общаться при найме квартиры с миссис Топ, а не с ее мужем. Якобы это прямо указывает на женщину, которой, понятное дело, проще договориться с представительницей своего пола. Вот уж поистине, ищем черную кошку там, где не только ее самой, а даже клока шерсти не было! В окне миссис Топ написано, что она сдает комнаты, официант в таверне говорит об этом Дэчери, так что нечего огород городить. Дэчери узнает, что мистер Топ — жезлоносец в соборе, ясно, что его супруга занимается хозяйством, а не он сам, вот и все. Не будем больше возвращаться к этой теме.

Но вот деталь, от которой не отмахнешься: Дик Дэчери постоянно забывает надеть шляпу и носит ее подмышкой. Диккенс неоднократно обращает наше внимание на этот факт, и мы его учитываем. Уолтерс убежден: Дэчери носит парик, под которым у него свои собственные великолепные волосы — длинные черные локоны Елены. Насчет парика спорить смысла нет, автор нам прозрачно на него намекает. Женщина? Признаем: да, это возможно. Но почему Елена просто не остригла волосы, как неоднократно, по словам ее брата, делала в детстве? У Уолтерса готов ответ: Елена влюблена в Криспаркла и не хочет себя уродовать — женское тщеславие берет верх над разумом.

Образ добрейшего викария раскрыт Диккенсом так, что я не уверена в его искушенности насчет женских хитростей, а так же и вообще понимания привлекательности той или иной девицы для Криспаркла. Наверное, он не способен отличить накладные волосы (особенно, из настоящих локонов, а в те времена знали толк в качественных шиньонах) от настоящих. Для Дэчери, кем бы он ни был, гораздо безопаснее не привлекать внимание бьющей в глаза особенностью, как великолепная седая шевелюра, которую он то и дело забывает покрыть шляпой, как положено джентльмену. Иными словами, для Елены разумнее было бы все-таки подстричься, а перед Криспарклом представать в шиньонах, хотя сдается, он бы не заметил даже, если бы девушка обрилась наголо.

Но вот какой момент: Дэчери забывает надевать шляпу, потому что уверен, что уже надел ее — из-за парика. А для кого привычнее чувствовать на голове необходимый аксессуар: мужчине или женщине? Насколько я знаю, тогда многие дамы носили шиньоны, а сверху шляпки разного размера, которые они прикалывали с помощью всякого рода ухищрений или просто повязывали под подбородком лентами — в зависимости от текущей моды. У некоторых девиц и почтенных матрон были и свои роскошные волосы (Елена относится к этой категории), и они укладывали их в невероятно хитрые и замысловатые прически. А сверху опять-таки цепляли шляпки. То есть женщины эти шляпки практически не чувствовали на голове, хоть на своих накрутках, хоть на шиньонах. Так что Уолтерс, который специально уделяет так много внимания шляпе Дэчери, перехитрил сам себя. Мужчина думает, что у него на голове шляпа, забывая о парике. Женщина никогда не забудет, что на ней, будь это хоть башня из слоновой кости. Диккенс любил женщин, близко общался с ними, имел любовниц, был женат, вырастил двух дочерей, так что худо-бедно, но разбирался в таких тонкостях.

Еще немного о парике. Если все-таки под Дэчери скрывается Елена (а этого я до конца не отрицаю), то, конечно, в нем некоторая необходимость есть. Это вытекает из еще одной важной детали, на которую Диккенс указывает нам многозначительно. Елена и Невил — близнецы, многие персонажи соглашаются, что они просто невероятно похожи друг на друга внешне. Переодетая в мужской костюм и подстриженная Елена станет похожа на… кого? Правильно, на своего брата. Джаспер, общаясь с Дэчери, непременно задумается, где он уже видел это лицо? Парик все-таки может сбить с толку. Хотя, с другой стороны, именно это и является еще одним поводом для сомнений в отношении версии Дэчери — Елена. Джаспер не дурак, и со зрением у него тоже все в порядке. Он видит Дэчери вблизи, разговаривает с ним. Уж черты Невила, которого он назначил козлом отпущения, он узнал бы из тысяч других.

А еще голос. Джаспер у нас кто? Регент хора. То есть, человек, с отличным музыкальным слухом, ведь именно на слух, по звяканью, он подбирает ключ от гробницы миссис Сапси. Когда Ландлесы были детьми, и Елена переодевалась в мальчика, она могла, наверное, подделать голос: мальчишеский модуляции до ломки могут напоминать девчоночьи. Но не во взрослом состоянии. Да, Уолтерс прав, обращая наше внимание на то, что Джаспер практически не общается с Еленой и слышит от нее всего лишь одну-две скупые фразы. Но Дэчери выдает себя за человека, который служил на флоте! То есть, по морям, по волнамДжейн Остин в свое время очень хорошо описала офицеров английского флота в романе Доводы рассудка. Красны обветренные лица, хриплые голоса…

Допустим, Джаспер не читал Остин (что-то мне подсказывает, что точно не читал), и бывших флотских офицеров не видел — только простых моряков в опиумной курильне. Но мужской голос от женского, даже самого низкого контральто, он, как специалист, отличить-то должен! Он же все голоса машинально раскладывает на регистр.

Вообще, зачем Дэчери бросает эту неопределенную фразу о том, что как-то был связан с флотом? Почему он выдает себя за отставника, следовательно, человека не первой молодости? Дэчери, как он себя позиционирует, никак не меньше сорока лет. Но при этом он подтянут, строен, у него хорошие манеры, он легок на подъем. Понятно, что это кто-то помоложе. Может, упоминание о морской службе объяснит для Джаспера смуглое лицо? Елена смугла, но она совсем молода и никак не сойдет за морского волка. Если она загримирована… Ну, тут мы ступаем на зыбкую почву, конечно… Дело происходит летом, погода стоит хорошая (для Англии), Клостергейм — городок без смога. Любой грим, даже самый лучший, ясным солнечным днем бросится в глаза. Возможно, его не заметит Дердлс, Депутат просто не поймет, в чем дело, но Джаспер, мистер Сапси и Топы — они-то как?

И таким образом, против того, что Дэчери — это Елена, я бы выдвинула следующие доводы: голос, который трудно подделать, сложность использования грима, сходство Елены с братом, которое в мужском варианте еще усилится.

Но есть и несколько за. Почему Дэчери все же может оказаться Еленой? Возвращаемся к уже озвученному выше вопросу: какова причина того, что Дэчери сторонится Криспаркла? Этот вопрос, на мой взгляд, один из самых труднообъяснимых, в нем множество всяких почему?. Ну, допустим, Криспаркл узнает в Дэчери Елену — и что? Викарий грохнется в обморок? Немедленно громко объявит о своем открытии, бегая по Клостергейму? Никогда не женится на девице, выдававшей себя за мужчину? Сомнительно, сомнительно, священнослужитель довольно прогрессивных взглядов, разумен, добросердечен. И к Джасперу настроен если не враждебно (это не подходит для духовного лица), то как-то настороженно и как будто знает о подлинной натуре своего регента.

И все же Дэчери уклоняется от посещения Криспаркла — это явно. И вечером мысли его уносятся куда-то… Он думает о светящихся окнах, за которыми живет какой-то близкий ему человек… Уолтерс сразу говорит нам, что это Елена мечтает о Криспаркле, не рассматривая других вариантов. Да, задал нам Диккенс загадку! Но отнесем сей странный факт в пользу Елены, потому что для влюбленной девушки вполне допустимо избегать общества предмета страсти, когда она… несколько не в форме.

А вот самый, на мой взгляд, красноречивый довод за. Это записи, которые ведет Дэчери по результатам своего расследования в Клостергейме. Серьезный намек, основательный. Да, Уолтерс и тут опередил всех, и он трижды прав: так учили вести записи только девочек, ибо образование было раздельным. На внутренней стороне буфета Дэчери чертит палочки разной длины. Это — счет, который он собирается предъявить Джасперу. Палочки после встречи с Дердлсом и Депутатом важны — они сообщили расследователю важные сведения. Но самая длинная палочка, от пола до верхнего края дверцы, появилась после встречи Дэчери с Принцессой Курилкой в соборе, и тут как раз роман обрывается. Да, девица, принадлежавшая к любому общественному слою, кроме, может быть, самого аристократического сословия, училась вести хозяйство с помощью таких палочек. Девушки из среднего сословия, такие, как Роза и Елена, уж точно должны были знать этот способ счета. И даже если мы не согласимся, что Дэчери — это непременно Елена Ландлес, то вынуждены признать: эти палочки могут указывать на женщину. А из всех женщин романа только Елену можно представить в мужском костюме — не миссис Криспаркл же, в самом деле, хотя кто-то и такой вариант предлагал.

В итоге же у нас больше доводов против Елены в образе Дэчери, и доводов достаточно убедительных, и немного — доводов за, опирающихся только на английские реалии 19 века, что, впрочем, не так уж и мало.

В дальнейшем можно обратиться к знаменитой обложке романа, выполненной Чарльзом Коллинзом, братом знаменитого писателя Уилки Коллинза, а по совместительству — зятем Диккенса.

Часть вторая

О, эта замечательная обложка! Сколько тайн она нам предлагает! Уилки Коллинз по указанию Чарльза Диккенса изобразил пять сцен, из которых нам совершенно понятен смыл только двух: в верхней части обложки вокруг собора (вероятно) прогуливаются Роза и Эдвин, не глядя друг на друга, они уныло исполняют роль официальной пары. На них смотрит с другой стороны обложки Джаспер, который либо собирается приступить к своим обязанностям регента, либо только что завершил их. Тут все ясно. Слева, ниже, тоже вполне ясная картина: Роза читает объявление о пропаже Эдвина. Еще ниже — сцена на скамейке. Мужчина целует руку девушке, очевидно, Розе, поскольку символически эту сторону обложки обвивают веточки кустов розы.

Уолтерс не слишком внимательно рассматривал эту часть, так как спокойно относит эту сцену к той, где Дажспер разговаривает с Розой в саду. Мне кажется, он ошибается. Горячий, экспансивный, сумрачный Джаспер никак не вяжется с тем галантным кавалером, который изящно склонился к ногам мисс Буттон. Но самым главным доказательством, что это другая сцена в саду, возможно, нарочито противоположная упомянутой — это сама Роза. Девушка не кажется испуганной и готовой упасть в обморок, совсем нет. Она наклонила голову к своему кавалеру и кокетливо отвела в сторону левую ручку, поигрывая прядью своих волос. Не похожа тут мисс Буттон на запуганную овечку, мечтающую сбежать при первой возможности от ненавистного ухажера. Кто же это рядом с ней? С Эдвином никаких нежностей не было, а после разрыва помолвки обоюдная радость привела их к дружескому общению. Мужчина же целует руку девушки с совершенно определенными намерениями — это любовной ухаживание, а не братско-сестринское прощание. Следовательно, это и не Эдвин Друд. Отсюда вывод: сцена относится к ненаписанной части романа. Может быть, рядом с Розой мистер Тартар? У того каштановые волосы и синие глаза. Обложка черно-белая, так что трудно сказать, какими в печати должны быть волосы мужчины, но они, конечно, не черные. Он непохож на Джаспера, изображенного в верхнем правом углу. Тартар силен, но изящен, двигается легко и быстро, так что, возможно, это он и есть. Диккенс, любитель матримониальных финалов, во всех произведениях выдавал замуж и женил своих героев. Да, он обещал читателям что-то совершенно новое, но, боюсь, не настолько, чтобы отказаться от верного приема.

Правая часть обложки отличается — в центре одна сцена, а не две, как с другой стороны. Люди поднимаются вверх по лестнице, а ведет их молодой человек. Тот же самый, который преклонил колено напротив? Вообще-то, похоже. Уолтерс полагает, что это Елена ведет друзей, но куда? Вверх — значит, не к склепам. На колокольню? Собор играет в романе значительную роль, вокруг него многое завязано, Диккенс мастерски описывает нам эту клостергеймскую достопримечательность. Логично было бы одну из финальных сцен поместить туда. Что там происходит? Молодой человек на что-то указывает и как будто торопит своих спутников. Увы, мы никогда не узнаем, что же там произошло, но можем строить предположения.

Сомнительно, что это Елена, тем более, что Уолтерс легко отвел ей роль Дэчери. У молодого человека на обложке короткие волосы, и это не парик. Примем же тот факт, что это мужчина, как бы ни хотелось Уолтерсу выдать этот персонаж за Елену. Движение выдает сильного человека, он легко взбегает по крутым ступенькам, а остальные отстали. Тоже похоже на мистера Тартара, да. И не слишком похоже на Эдвина. Конечно, у версии “Эдвин Друд не умер” много поклонников, и все же… Давайте посмотрим еще раз на верхнюю сцену. Вот он, Эдвин Друд, и с этим дружно согласны все. Какой он, как Диккенс нам его преподносит? Немного избалованный парень, на людях старается вести себя небрежно, как будто примеряет себе традиционный байронический образ. Фатоватый, капризный, не очень задумывается о чувствах окружающих. Да, таким его и нарисовал Коллинз, всмотритесь. Он любуется собой, сосредоточен на себе, а не на своей даме. Привлекателен, и хорошо это знает. Эгоистичен, самоуверен.

В сущности, он, конечно, неплохой человек, просто еще очень молодой. Он покровительственно относится к дядюшке, Розу слащаво зовет Киска, хотя она терпеть не может это прозвище. Он восхищается Еленой, но ни малейшего усилия не прилагает, чтобы наладить отношения с ее братом, хотя невозможно не заметить, насколько близнецы привязаны друг к другу. И это герой, возглавляющий отряд борцов за справедливость? Человек, сумевший покорить сердце девушки, с которой обращался, как с куклой? (Если предположить, что на коленях перед Розой все-таки Эдвин). Психологически недостоверно. Диккенса можно упрекать в ряде слабостей, не всегда удавались ему женские образы, особенно положительные, даже для своей эпохи он невероятно многословен, но его герои всегда вели себя в соответствии со своими характерами. Прочитав ВСЕ книги Диккенса, могу это утверждать уверенно. Приведу пример, чтобы не быть голословной.

Обычно читатели сомневаются в достоверности внезапного “исправления” мистера Домби в романе Домби и сын. Был холодный, чопорный, дочку выгнал из дома, не моргнув глазом, и вдруг стал такой мягкий и добросердечный. Ну, сомнения, что так бывает, остаются. Но обратите внимание, какие слова Диккенс находит для создания нового мистера Домби. Тот не бегает и кается в своих прошлых грехах и ведет себя внешне по-прежнему довольно сдержанно. Но он не может смотреть на…нет, не на дочку, с которой обходился столь жестоко, а на внучку — вот его слабое место. Ему тяжело видеть ее печальной, сразу кажется, что девочка несчастна и заброшена. Ненормальный дедушка? Да, именно так, и психологически это укладывается в образ мистера Домби.

Вернемся к Эдвину Друду. Мог ли этот не слишком глубокий и интеллектуально развитый молодой человек, без жизненного опыта, смотрящий на мир, как на рог изобилия, из которого на него, любимца судьбы, обязаны сыпаться дары, разработать сложный и многоступенчатый план, цель которого раскрыть преступную натуру своего дяди? И зачем ему нужны такие сложности? Если Джаспер пытался его убить, то Эдвин знает об этом, у него есть доказательство. Впрочем, эти доказательства работают в любом случае, и если Эдвин мертв. Речь о кольце, которое Друд не отдал Розе, поскольку помолвка была расторгнута. Джаспер о кольце не знает, Роза, кстати, тоже. О кольце знает только Грюджиус, а уж кому он сию тайну поведал, мы не знаем. То есть, конечно, знаем, что Джасперу, тот падает в обморок, а поведение Грюджиуса заставляет до сих пор недоумевать все прогрессивное человечество. Но мы не знаем, кому еще стряпчий рассказал о том, что кольцо осталось в нагрудном кармане Эдвина Друда. Не вижу смысла во всей истории, если Эдвин НЕ убит и скрывается от своих друзей, в первую очередь, от Розы. О бесперспективности линии Эдвин Друд — Дэчери я уже упоминала.

По всем составляющим своего образа не может Эдвин быть тем, кто возглавляет крестовый поход протии зла, чье бы лицо его не скрывало. Может быть, Эдвин старательно выполняет указания Грюджиуса? Хм, но мы опять-таки дружно согласны с тем, что обложка Коллинза нам кое-какую информацию предлагает. Если подлинный герой истории Грюджиус, то где он на обложке? Его там нет, потому что ни одну фигуру невозможно принять за чрезвычайно угловатого человека. Зато есть Джаспер (2 раза, но об этом позднее), Роза (3 раза), Эдвин Друд (1 раз), некий молодой человек (2 раза), или, вариант, два молодых человека (что, согласитесь, сомнительно). И есть еще один персонаж, который условно можно обозначить “Дэчери”(но об этом тоже позднее). Даже Принцесса Курилка есть, а Грюджиуса нет (если только он не один из двух спутников, отставших от мужчины на лестнице, но не похоже). Значит, Диккенс не счел его настолько важным, чтобы поместить на обложку. Грюджиус помогает, от него очень многое зависит, но он не герой, герой — кто-то другой.

И вот мы подбираемся к сцене, изображенной Коллинзом внизу, в центре. Один человек заходит в темное помещение, в его руках фонарь, освещающий другого человека, спокойно стоящего у стены. Кем может быть вошедший? Судя по всему, Джаспером, здесь с Уолтерсом можно согласиться. Другой человек по внешнему виду похож на Дэчери, как его описывает Диккенс: шляпа, пышные волосы, глухое пальто. Но вот лицо совсем не солидного холостяка на покое, оно принадлежит человеку намного моложе. Впрочем, это мы уже ожидали, недаром же Диккенс акцентирует наше внимание на том, что Дэчери двигается ловко и легко, чуть не подпрыгивая. Так что молодость Дэчери сокрушительной неожиданностью для читателя романа не является. И это кульминация романа — никаких сомнений в этом нет. Напротив друг друга преступник и сыщик, один на один, убийца и мститель.

Нельзя не отдать Диккенсу должное в очередной раз — он сумел так зашифровать интригу, что любое из наших предположений можно принять….и любое можно опровергнуть.

В следующей части стоит поговорить о том, какие сведения собрал в Клостергейме Дик Дэчери, и почему принято считать, что они порочат имя Джаспера. Джаспер — убийца? И все же — кто такой Дик Дэчери?

Итак, у нас есть активно действующий в Клостергейме незнакомец, называющий себя Дик Дэчери, неопределенно отвечающий на все вопросы по поводу его жизненного пути и явно ведущий расследование. По какому поводу? Предположительно, по делу пропавшего за полгода до этого Эдвина Друда.

Дэчери знакомится со многими обитателями Клостергейма — иногда вроде бы случайно, а иной раз просто навязывая свое общество собеседнику. Так он навязывается Джасперу, используя довольно ловкий предлог. Собираясь снять апартаменты у Топов, Дэчери просит Джаспера дать хозяевам рекомендацию. Одним выстрелом приезжий убивает нескольких зайцев: селится в непосредственной близости от Джаспера, знакомится с ним и получает доступ к местным сплетням, которые его в полной мере сможет снабжать миссис Топ. Мимоходом еще и с мэром, мистером Сапси, вступает в контакт. А мы уже догадываемся, что гробница миссис Сапси играет какую-то, вероятно, зловещую роль в исчезновении Эдвина. А мистер Сапси, в свою очередь, знакомит Дэчери с Дердлсом, который в качестве свидетеля вряд ли сможет выступать в будущем, но у которого есть одно уникальное свойство: по стуку он может определить, сколько в склепе покойников и не изменилось ли здесь что-нибудь с последнего его посещения. А это важно, и трудно не согласиться с Уолтерсом, что этот полезный навык Дердлса и есть доказательство того, что Эдвин Друд мертв. В противном случае, роль колоритного каменотеса попросту не нужна, а за ним ниточкой тянется и Депутат, владеющий своей частью информации — кое-что видел, кое-что слышал, но ничего не понял. Но Дэчери сразу отмечает, что эти двое могут быть ему полезны, а с упрямым и несгибаемым Депутатом находит общий язык и заключает нечто вроде договора.

А теперь давайте посмотрим, какие же именно сведения, Дик Дэчери считает важными? Очевидно, его разговоры с мистером Сапси, миссис Топ, и Дердлом можно отнести к разведке на местности. Ничего ценного он пока не узнает, разве только то, что Депутат — шустрый мальчишка — может быть в курсе чего-либо. Но конкретных выводов Дэчери пока не делает.

А вот в последней главе он встречается с Принцессой Курилкой, которой наконец удалось выследить Джаспера до дверей его квартиры. Заговорив с ней, Дэчери слышит, что она встречалась с Эдвином Друдом! (Именно в этот момент он роняет монетку — я ошиблась в первой части, отнеся растерянность Дэчери к встрече с Депутатом). Почему он так разволновался? И сразу после этой сцены уносится мыслями куда-то далеко…

Какие предположения мы сможем построить на оставленном нам великим писателем материале? Что в сочельник некто по имени Эдвин дал Принцессе Курилке три шиллинга и шесть пенсов (приличная, кстати, сумма по тем временам). И мы, читатели, к слову сказать, об этой встречи, в отличие от Дэчери, знаем. Принцесса Курилка не весь разговор воспроизводит: на самом деле, она пророчила опасность тому, кого зовут Нэдом, от чего Эдвин небрежно отмахнулся. Нэдом Друда зовет только Джаспер, и это указание — одна из самых суровых улик в его адрес.

И что же так удивило Дэчери в том, что Друд встретил Курилку и пожертвовал ей приличную сумму денег, что в предрождественский сочельник было делом, в общем, рядовым? Скорее всего, он впервые начинает выстраивать схему, он нашел отправную точку, от которой можно начинать тянуть ниточку. Сторонники теории мертвец выслеживает именно этот эпизод засчитывают себе в плюс: Эдвин неожиданно вздрагивает, когда старуха называет его настоящее имя. Не поддерживаю эту теорию по одной простой причине: с какой такой амнезии Эдвин не узнал нищенку и история, которую он отлично знает, его испугала?

Нет, Дэчери узнал для себя что-то новое, отсюда и такая реакция.

Дальше идет шутливая перепалка Дэчери с Депутатом, в результате которой наш следователь узнает, кто такая старуха и что с утра она собирается в собор. После чего ставит совсем маленькую черточку на внутренней стороне буфета. То есть, что-то он узнал, но: либо это что-то пока ни к чему не привязывается, либо это действительно какая-то мелочь.

А на следующий день он видит в соборе грозящую Джасперу Курилку и уже делает определенный вывод.

Информация Дэчери такова:

— Он узнает о встрече Друда с Принцессой Курилкой;

— Он узнает, что Курилка ненавидит Джаспера и знает о нем что-то компрометирующее;

— Он узнает, что Депутат имеет привычку следить за всеми, много чего видел, слышал, знает.

Вроде бы все. Для нас так и осталось неясно: знал ли Дэчери о кольце, которое осталось у Друда после разорванной помолвки, но, понятно, что оно сыграло бы свою роль.

Исходя из всего перечисленного, выходит, что Дэчери как будто не слишком переживает по поводу Друда (возможно, понимает, что тот мертв, ему уже ничем не помочь, но и особой тоски по пропавшему молодому человеку не проявляет). Но зато очень переживает из-за кого-то другого и кровно заинтересован в том, чтобы предъявить должнику счет. А потому вряд ли это какой-то полицейский инспектор или нанятый сообществом мы против Джаспера сыщик, вроде клерка Баззарда. Счет этот личный, отсюда и можно сделать вывод: Диком Дэчери могут быть только следующие персоны:

— мистер Тартар, влюбленный в Розу, в детстве дружил с каноником Криспарклом и даже спас его, когда тот тонул.

За — молодость, сила, обаяние, военная выправка (бывший моряк), бездна свободного времени (получил неожиданное наследство и теперь умирает со скуки в Лондоне), плохое знание топографии и местных особенностей Клостергейма, возможность поддерживать постоянную связь с Грюджиусом (у него в услужении состоит бывший подчиненный — ловкий и разумный малый). Тогда на обложке внизу изображен именно он. Поскольку наверху — собор, можно предположить, что нижняя часть — под ним. То есть, это склеп миссис Сапси, куда Джаспер вынужден вернуться за кольцом (негашеная известь не уничтожила эту улику, как тело и одежду Эдвина). Он ли ведет группу наверх? Сомнительно, поскольку Дэчери не может быть един в трех лицах. Можно предположить, что это Невил, которому, конечно, Диккенс уготавливал какую-то роль, помимо козла отпущения.

Конечно, против этой версии есть и много возражений, и меня она тоже не слишком устраивает. Почему бы мистер Тартар рисовал женские палочки? Откуда он их знает? Но можно допустить, что это какой-то другой шифр, о котором Диккенс собирался нам поведать. Зато у Тартара есть все причины сильно не любить Джаспера, как обидчика и преследователя Розы.

Собственно, так не любить Джаспера могут только два человека: кроме мистера Тартара, это все та же Елена, брата которой регент подло оклеветал.

Так что я ставлю на отставного морского офицера.

Есть еще один момент, на который хотелось бы обратить внимание. Много всяких версий появилось за прошедшие годы, а тайна Эдвина Друда по-прежнему беспокоит читателей. Среди новейших версий есть необыкновенно интересные, увлекательные, основанные на психологических и психопатологических изысканиях. Читаю такие работы с удовольствием и очень благодарна их авторам за творческий полет фантазии. Но нельзя забывать, что Диккенс — викторианский писатель, человек, выросший и добившийся успеха в культуре, которая играла огромную роль в мировой истории. Он — сын своего времени, и потому не мог построить такие витиеватые сюжеты, которые предложены уже нашими современниками с опорой на Фрейда, Юнга, Фромма и прочих светлых умов ХХ века. Тут, как говорится, не надо изобретать велосипеда, не надо усложнять то, что создавалось как понятная и охотно принимаемая англичанами второй половины XIX века схема литературного произведения. Да, Диккенс хотел удивить своих читателей, но насколько? Удивить, но вряд ли испугать и отвратить от своего лучшего, как считал великий писатель, произведения.

Рыжкова Наталья

54321
(0 votes. Average 0 of 5)

Добавить комментарий