vldmrvch.ru

Вечный парадокс детектива

История самого популярного и читаемого жанра освещена вечным парадоксом — детективы всегда читали, и их всегда приходилось защищать.

Серьезная критика относилась к детективу с откровенным пренебрежением, как к продукции второго сорта. Хотя читатель эти книги ждал, искал, покупал на черном рынке и читал с довольствием.

Еще в 1902 году Г. К. Честертон, сам выдающийся мастер детективной новеллы, в эссе В защиту детективной литературы превосходно сформулировал кредо противников жанра: Беда в том, что многие люди просто не понимают, что может существо такая вещь, как хороший детектив; для них это все равно, что говорить о добром дьяволе. Действительно, многие детективы плохи. Однако никому не взбредет на ум обвинять жанр по второсортности — ведь слабых, проходных новелл за всю историю человечества написано много больше, чем хороших. Может, их просто никто не читал, тогда как и плохие детективы пользуются читательским спросом?

Завершая краткую защиту жанра призову себе в союзники признанного английского прозаика Сомерсета Моэма: …писателей-детективщиков читают из-за их достоинств, несмотря на их очевидные недостатки; серьезных писателей читают по сравнению с ними мало из-за а присущих им недостатков, несмотря на их выдающиеся зачастую достоинства.

Лично я убежден в том, что детектив — полноправный, а главное, жизнестойкий литературный жанр. Интенсивно развиваясь после второй мировой войны, он дал богатое разнообразие форм и подвидов, принципиально отличающихся и типом героя, и типом повествования. При всей неразработанности теории и отсутствии истории детектива сегодня можно говорить о существовании английской, французской и американской школы. Каждая имеет свой особый тип психологизма. Обозначим условно французский как чувствующий или эмоциональный, английский как наблюдающий, американский как действующий. В силу различных причин в странах Восточной Европы такого разнообразия и богатства подвидов нет.

Авторитетный венгерский исследователь жанра, автор книги Анатомия детектива Тибор Кестхейи, задав себе вопрос: существует ли социалистический детектив? Отвечает: Разумеется нет, как нет и капиталистического… Подобные термины сегодня и в самом деле звучат нелепо. И говорить о социалистическом детективе так же странно, как, к примеру, о балете социалистического реализма. Но, безусловно, есть нечто общее во всех социалистических странах в подходе к детективному – жанру.

Согласно существовавшей ранее идеологической модели детектив обязан был воспитывать, ибо первоочередной функцией литературы и искусства признавалась функция воспитательная. Пусть не обижаются писатели-соотечественники, создавшие немало добротных остросюжетных книг, думаю, однако, немногие из них даже сами себе признавались в том, что их задача — развлечь читателя. Тогда как Агата Кристи, будучи знаменитой, простодушно и открыто говорила, что ее цель именно развлекать. Она вовсе не считала своим долгом отражать героические будни сотрудников Скотланд-Ярда, а уж ее Пуаро и мисс Марпл вряд ли кто-нибудь мог избрать как образец для подражания…

До недавнего времени бытовало упрощенное, но в высшей степени живучее убеждение в том, что человек, прочитав правильную книгу, наставится на истинный путь, а прочитав дурную неправильную, тут же с этого пути собьется. Отсюда, уверен, шло некое подозрительно-недоброжелательное отношение к детективу, и отечественному, и зарубежному…

Легко заметить еще одну фундаментальную разницу детективов, выходивших у нас и на Западе,— отношение к частной собственности. Осуждение корыстолюбия и стяжательства, жажды наживы ценой преступления — краеугольный камень, на котором строится сюжет сотен и тысяч детективов. Но пафос защиты личного достояния в западном детективе в целом был более искренним. Ведь в странах Восточной Европы не было собственности, которую имело бы смысл похищать, разрабатывая хитроумные планы. Любому дилетанту ясно, что на серии квартирных краж в хрущевских пятиэтажках увлекательный сюжет не построишь. Тут уж условность жанра сурово предъявляла свои права: чтобы было интересно, противник у следователей должен быть серьезным. А откуда его взять, если нет предмета и смысла преступления? Правда, оставалось за злодеями одно-единственное поле деятельности — хищение социалистической собственности. Однако расследование так называемых хозяйственных преступлений, требующее кропотливой конторской работы, вовсе не сулило захватывающих дух зигзагов сюжета.

Конечно, в отечественном преступном мире есть немалые резервы для будущих бестселлеров — теневая экономика и нарко-бизнес. Однако до недавнего времени, если об этих явлениях я заходил разговор, то воспринимались они как сугубо единичные.

Идеологический жанр

Детектив, пожалуй, самый канонический и откровенно идеологический жанр литературы. В нем преобладают охранительные тенденции. Положительные герои — сыщики, полицейские, следователи — всегда верные защитники существующего статус кво, хотя они и могут позволить себе критические выпады по отношению к обществу, которому честно служат.

Этот аспект популярного жанра, очевидно, недооценивался теми, кто до недавнего времени направлял культурную политику в странах социалистического лагеря. Справедливости ради надо заметить, что и детективная литература не обладала никакой отечественной традицией. Сам жанр считался импортным. По привычке и за неимением точных терминов мы порой самые непохожие друг на друга произведения именуем детективом. Сравнительно бедно в странах Восточной Европы представлен политический детектив, или триллер, широко распространенный и популярный в капиталистических странах. Да и собственно детектив в строгом смысле слова отсутствует — ведь в каноническом типе расследование должен вести одиночка: либо детектив-любитель, либо частный сыщик. Четыре польских детектива, включенные в данный том, принадлежат к типу криминального или полицейского романа, который мы с полным основанием можем именовать полицейским. Для полицейского детектива характерна определенная форма героизации положительных персонажей — люди они волевые, мужественные, хладнокровные и неподкупные. Черты натуры задаются сразу через портрет.

Вот как рисует своего главного сыщика полковника Адама Немироха Ежи Эдигей: …мужчина лет под шестьдесят, седоватый, худощавое лицо, на лбу — давний шрам, серые холодные глаза, узкие, плотно сжатые губы, волевой, чуть выступающий вперед подбородок. Нос крупный, слегка вздернутый. Сколько мы читали подобных описаний-этикеток? Сколько пародистов иступили перья, высмеивая умные, холодные, проницательные глаза очередного полковника или майора?

И все же такой опытный и одаренный писатель, как Ежи Эдигей, не отказывается от традиционного решения. Почему?

Всего лишь потому, что этот портрет превратился в своего рода условность, маску, традиционный атрибут, к которому привыкла и которого ждет публика. Ведь мы искренне радуемся узнаванию, когда на арену цирка выбегает обсыпанный мукой клоун с красным носом? С точки зрения абсолютных величин детектив не менее канонический жанр, нежели цирковая клоунада, — в нем причудливо сплетаются узнавание и новизна. Но ведь по приему контраста возможен и грустный клоун, одетый в смокинг… Авторы детективов нередко ломают устоявшуюся традицию. Так, ничего мужественного нет в облике пожилого бельгийца Эркюля Пуаро, быть может, лишь усы. Сквозной персонаж многих романов Джона Ле Карре знаменитый контрразведчик Джордж Смайли тоже не выглядит героически — небольшого роста, полноватый и в очках похож скорее на профессора, нежели на рядового тайной войны.

Действие романов, включенных в настоящий том, происходит в недавнем прошлом. Такой ретроспективный взгляд сегодня только закономерен, но и полезен. Любопытно отметить еще одно обстоятельство. В чисто криминальные сюжеты всех; четырех произведений органично входят элементы политического триллера, связанные либо с военным прошлым, либо с происками западных разведок.

Золотые щупальца и Невидимые связи

Польские писатели много раньше обратили свое внимание на явление, именуемое теневая экономика. Думаю, совершенно верно писатели не стремятся объяснить рождение золотых щупальцев и завязывание невидимых связей живучестью родимых пятен капитализма или рецидивами частнособствеинической психологии.

Детектив не политический или экономический трактат, и авторы не обязаны давать исчерпывающий анализ причин того иного социального явления. Они лишь правдиво и трезво отражают существующее положение дел. Уверен, что опубликовать Золотые щупальца Крыстина Земского (под этим псевдонимом скрываются два автора — писательница Крыстина Свентецкая и юрист Веслав Годжемский) несколько лет назад в нашей стране было бы невозможно. Автора и издателя обвинили бы в очернительстве. О том, что долгие годы безнаказанно совершались крупные преступления, куда опаснее описанного Земским, мы узнали не так давно.

Внимательный читатель обнаружит в романах Земского не только традиционное для детектива осуждение жажды наживы любой ценой и разоблачение коррумпированных руководителей разных рангов, но и здравый взгляд на саму систему. Отсутствие регулирующего правового механизма, заменяемого тысячами и инструкций, зачастую прямо противоречащих: друг другу, создает ту уникальную атмосферу, в которой ушлые люди могут жить припеваючи, даже и не преступая закон.

Повествование в первом произведении Крыстина Земского динамично оно несколько напоминает сценарий, умение автора вести детективную игру, вводя все новых и новых персонажей, опутанных невидимыми связями, поддерживает прочный читательский интерес, поскольку дело о пожаре, возникшем явно как попытка скрыть хищения,— не самый увлекательный в мире сюжет.

Завязка интриги в Невидимых связях неопределенна. Движение следствия, и, таким образом, сюжета, предсказать нельзя. Лишком ясен результат, к которому стремится поручик Анджей Корч. Он неопытный новичок, но ему сопутствует успех, поскольку трудолюбив, а кроме того, преступники просто не принимают его всерьез.

По тем же принципам строятся и Золотые щупальца. Правда, в этом произведении слишком много действующих лиц, как в стане сыщиков, так и в стане подозреваемых, что затрудняет необходимую детализацию характеров.

Ежи Эдигей — один из наиболее известных польских писателей. Его настоящее имя Ежи Корыцкий. Свой первый роман он выпустил в пятидесятилетнем возрасте, когда и взял себе псевдоним по имени древнего татарского рода, от которого, по передававшейся в семье легенде, произошли Корыцкие. Произведения Е. Эдигея переведены на многие иностранные языки и изданы миллионными тиражами.

Внезапная смерть игрока

Сюжетная структура романа Внезапная смерть игрока сугубо традиционна. Преступление происходит в замкнутом пространстве, под подозрение попадает замкнутый круг персонажей. Именно так построено большинство книг Агаты Кристи. Впрочем, строгое следование канону не лишает книгу Ежи Эдигея увлекательности, особенно когда в ходе расследования выясняется, что у многих участников вечеринки были далеко не безмятежные отношения с покойным.

В ходе расследования полковник Немирох решает любопытные психологические задачи. Скажем, вызывает на размышление диалог с профессором Генриком Лепато, бывшим участником антифашистской борьбы и узником фашистского концлагеря. За пребывание в застенках гестапо и в лагере я получил от ФРГ достаточно высокую компенсацию, а на Западе я привык к тому, что дело чести? Даже дело чести. Правда, как у поляка по происхождению, у меня свой взгляд на этот счет. Этот разговор лишь один пример того, как у талантливого писателя сухая хроник расследования может вдруг коснуться злободневных вопросов бытия. Многие ли из нас легко согласятся с тем, что честь — такой же товар, как и все остальное, и может быть оплачена по рыночным ценам? А с другой стороны, лучше ли человеку быть незаслуженно опороченному и затем застенчиво оправданному? Что должно делать государство, чтобы загладить вину перед невиновной жертвой? Мы впервые задаемся этими вопросами, и изучение опыта других стран, видимо, не будет напрасным.

Удался Ежи Эдигею образ убитого Лехновича, созданный из рассказов людей, хорошо его знавших. Одаренный честолюбец крайне низким моральным порогом, человек, постоянно живущий с ощущением, что ему недодано, как бы вступает в полемику с известным пушкинским — гений и злодейство две вещи несовместные… Как знать, быть может, опыт XX века подсказал бы великому поэту не столь однозначную формулировку.

Предсказания в литературе дело неблагодарное, но хочется, верить, что в Польше, как и в нашей стране, многолетнее пренебрежительное отношение к детективной литературе уступит место доброжелательному интересу. Приведу в заключение еще одну цитату Т. Кестехейи: Кто читает только развлекательную литературу, в том числе детективы, страдает умственной цингой. Однако режим питания образованного и желающего наслаждаться жизнью человека не только допускает, но иногда ради разнообразия даже требует легкого чтения. Право, что в этом стыдного?

Г. Анджапаридзе

Из сборника Невидимые связи

Об авторе
Поделитесь этой записью
Оставить свой комментарий

Пожалуйста, введите ваше имя

Ваше имя необходимо

Пожалуйста, введите действующий адрес электронной почты

Электронная почта необходима

Введите свое сообщение

Детективный метод © 2016 Все права защищены

Детективный метод. История детектива в кино и литературе