vldmrvch.ru

Национальный детектив и Тони Хиллерман

Национальный детектив — понятие слишком широкое, ведь сюда можно включить практически любой из детективов (здесь и француз Дюпен Эдгара По и инспектор Порфирий Ростников Стюарта Камински, В.И. Варшавский Сары Парецки и даже Фараон Лав Джорджа Бакста). А поскольку в 99% из детективных произведений вольно или невольно наличествуют национальные особенности, термин обычно ограничивают. Термин, как и сам под-жанр зародился в англо-американской традиции, которая по праву является господствующей (как по качеству, так и по количеству) в детективном жанре, когда ряд писателей стали наряду с описанием преступления, преступника, расследования и сыщика уделять внимания элементам фольклора или просто национальным особенностям без которых нельзя было бы удачно завершить расследования эти произведения и были выделены в отдельную группу.

Особое развитие национальные детективы получили в 80-90-е годы. Билл Пронзини и Мартин Гринберг называют три причины, способствовавшие расцвету этого под-жанра детектива. Первой причиной, они называют расцвет туризма, страсть людей к путешествиям и тем более к экзотичным путешествиям подняла волну интереса к национальным особенностям и культурам других народностей. Следует сказать, что экзотика часто приравнивалась к увлекательности чем специфичнее, тем интереснее. Вторая причина расцвета национальных детективов был интерес к национальным культурам, который углублялся и ширился, вытесняя часто ставшими традиционными заблуждения, как писали Пронзини и Гринберг, чем больше мы знаем о другом народе, те менее враждебно мы к нему относимся.

И наконец, последняя причина, принципиальное для сюжетов детективных произведений движение от преступлений к справедливости, создавало ощущение равенства перед законом господствующей нации и национального меньшинства. Национальные детективы вскрывали конфликты, основанные на этнических проблемах, и давали возможность этот конфликт снять или разрешить, что влияло на рост социальной справедливости.

Среди основных отличительных моментов национального детектива следует указать помимо традиционных детективных признаков еще и национальные, например, наличие двух национальностей, возможно одна из которых является доминирующей. Интересно, что критики отмечают, развитие в национальном детективе использование более откровенного языка, причем иногда это даже более откровенные описания, лишенные метафор и поэтичности, чем это наблюдалось в крутом детективе. Язык намерено очищается от метафор и других культурных элементов, как способ освободится от доминирующей культуры. Но в первую очередь произведения национального детектива, несут отличие от детективов Золотого века или как сейчас говорят тепличных детективов.

Некоторые критики отмечают сходство национальных детективов с произведениями авторов феминистского толка. Но вероятно это не совсем так, просто национальные детективы часто используют женские персонажи как способ показать человека с более глубокой эмоциональным восприятием реальности.

Среди авторов национальных детективов встречаются как люди национальных меньшинств в мегаполисе, так и жители малых народностей. Американец японского происхождения Говард Фаст (Howard Fast) пишет детективы, где главным героем является полицейский детектив с Беверли-Хиллз Макао Масуто (Масао Masuto), который в силу своей национальности обращает внимание не только на национальные проблемы японских жителей Америки, но и мексиканцев или других национальных меньшинств.

Другим известным автором национального детектива является, Дана Стабеноу (Dana Stabenow), с произведениями об алеутском детективе Кейт Шугак (Kate Shugak). А также Жан Хейгер (Jean Hager) описывающим детектив, где основным мотивом для преступления являются конфликты индейского племени Чероки и традиционными американцами.

 

Национальные детективы Тони Хиллермана

Основным автором национального детектива, чьи работы служат эталоном качества для данного под-жанра являются детективы Энтони Гроува Хиллермана (Anthony Grove Hillerman), который фокусирует свое внимание на культуре индейского племени навахо, обитающего на Юго-Западе Америки. Хиллерман не только один из самых известных авторов современного детектива, но и активный пропагандист национального детектива, поэтому ему приходится выступать рецензентом для большинства работ, написанных в данном жанре. А также он активно участвует в общественной жизни, посвящая свое время пропаганде прав для коренных народов Америки.

Несмотря на белое происхождение, Хиллерман детство и школьные годы провел среди индейцев, с которыми жил и учился, поэтому хорошо понимает как особенности американской культуры, так и индейской. Он был солдатом во Второй мировой войне, а впоследствии работал репортером в ряде газет.

Для него примером для подражания и толчком для написания романа в национальном стиле стали детективы Артура Апфилда, в которых действовал австралийский детектив Бони, хорошо понимающий культурные особенности австралийских аборигенов и белых. Хиллерман тщательно изучил приемы, используемые австралийским автором, и превратил экзотическую особенность детективов Апфилда в литературный прием.

Но Хиллерман достаточно зрелый автор, чтобы подражать одному автору, по его признанию на него сильное влияние оказали Эрик Эмблер, Реймонд Чандлер, Грэм Грин и Росс Макдональд. Он опытный журналист, поэтому не перегибает палку создавая детектив, где балансируют на одной стороне увлекательный сюжет, а на другой описания национальных и культурных особенностей. Для более глубокого анализа национальных культур он использует исследования современной антропологии и этнологии. А поскольку он блестящий рассказчик ему удается не только увлекательно передать сюжет, но и рассказать о сходстве и отличии различных индийских племен. Вместе с тем он, стремится использовать в своих произведениях только подлинный этнологический материал, оставляя на долю воображения только детективный сюжет. Правда, специалисты по национальным культурам индейцев, признают, что Хиллерман не всегда достоверно передает быт и культурные обычаи, но зато его романы точно отражают психологию и ментальность индейцев. Его детективы поднимают проблемные вопросы и показывают для американцев взгляд на эти проблемы с другой, индийской культуры.

В детективах Хиллермана есть два сквозных героя – это Джо Липхорн (Joe Leaphorn), руководитель отдела спец. расследований и детектив ФБР Джим Чи (Jim Chee). Герои в некоторых романах действуют поодиночке, а в других встречаются. Интересно, что поначалу они не ладят между собой, поскольку работают в разных ведомствах и стремятся перетянуть одеяло на себя. Но поиски настоящих преступников помогают им разрешить конфликт.

Работы Хиллермана представляют прекрасный и поэтичный образец описания ритма жизни, способов поведения и восприятия окружающего коренными жителями Америки. Автор проявляет наблюдательность и осторожность в своих историях. А поэтому на данный момент является одним из лучших представителей национального детектива.

Для лучшего понимания национального детектива мы предлагаем для прочтения первую главу из романа Тони Хиллермана Человек-скелет.

Отставной лейтенант Джо Липхорн пространно объяснял, как именно запутанные события, разворачивавшиеся неподалеку от Святилища Соляной Женщины, подтверждают его теорию о всеобщей взаимосвязи, которой придерживаются индейцы навахо и он в том числе. Дело в том, что все на свете имеет свою первопричину.

Его слушатели, собравшиеся в «Доме навахо», лейтенанта  не перебивали. Однако и соглашаться с ним не спешили.

— Конечно, между той давней трагедией, когда столько людей погибло, и арестом Билли Туве — огромная временная пропасть, чуть ли не полвека. И это усложняет задачу, — говорил Липхорн. — Но если мысленно вернуться к истокам, можно увидеть, как одно событие постепенно подводит к другому. Получается связная цепочка.

Капитан Пинто, сменивший Липхорна на посту в полицейском управлении племени навахо, поставил на стол чашку.

— Да ладно вам, Джо, — сказал он. — Знаю я эту вашу теорию. Выглядит все примерно так. Летит стая птиц, от знойного ветра они устают махать крыльями и садятся на ветку. Но их слишком много. Ветка не выдерживает, ломается, падает в речку и перегораживает русло. Вода подмывает берег, оползень запруживает речку, вода затопляет долину. В результате изменяется флора, а затем и фауна, и люди, промышлявшие охотой на оленя, вынуждены переселяться в другие края. Попытайтесь проследить первопричину — и увидите, что ветер во всем виноват.

Пинто помолчал, а потом добавил:

— Однако в случае с Джоанной Крейг что получается? Неужели она прилетела сюда из Нью-Йорка лишь потому, что какой-то слабоумный индеец хопи попытался сдать в ломбард за двадцать долларов ценный алмаз?

Тут подал голос капитан Ларго, специально приехавший из Шипрока, чтобы послушать рассказ Липхорна.

— Беда в том, Джо, что временной разрыв слишком велик, поэтому трудно все увязать в единую цепочку. Ты считаешь, что роль той последней птицы, из-за которой обломилась ветка, сыграл молодой человек с фотоаппаратом, летевший на самолете компании «Юнайтед эрлайнс». Он говорит стюардессе, что мечтает сфотографировать Большой каньон с высоты. Верно я тебя понял? Стюардесса сообщает о его просьбе пилоту, пилот немного изменяет курс — а летят они сквозь облако — и врезаются в самолет «Трансуорлд эрлайнс». Это произошло в июле пятьдесят шестого. Ладно. Тут все логично. Пассажир просит об услуге, пилот ее оказывает. В результате все мертвы. Затем, этак через полвека, некий Билли Туве, индеец хопи, появляется в ломбарде городка Гэллапа и пытается заложить за двадцатки алмаз, цена которому двадцать тысяч. С этого начинается новая цепочка событий. Когда произошло то столкновение, Туве еще и на свете не было. Да и Джоанны Крейг тоже.

— Верно, — подхватил Пинто. — В вашей причинно-следственной цепи — здоровенный разрыв. Да и то, что пилот сменил курс по просьбе фотографа, — это всего лишь предположение.

Липхорн вздохнул:

— Вы думаете о разрыве в одной-единственной цепочке событий. А я вижу множество других цепочек, и все они переплетаются.

Ларго все еще сомневался:

— Ты смог бы нарисовать для нас эти цепочки?

— Получилось бы что-то вроде паутины, — усмехнулся Пинто.

Липхорн пропустил это замечание мимо ушей:

— Давайте посмотрим, какую роль играет в этой истории Джоанна Крейг. Она родилась уже после того страшного события, но как раз это и важно. В авиакатастрофе погиб ее отец. По словам Джоанны, именно после его гибели ее мать озлобилась, а в результате озлобилась и сама Джоанна. Джим Чи сказал мне, что в каньон она приехала даже не потому, что охотилась за алмазами. Камни ей нужны были только для того, чтобы отомстить.

Никто ему не возразил.

— Сами видите, как одно вытекает из другого, — продолжал Липхорн. — Так что не случайно в деле появился Брэдфорд Чандлер, агент по розыску сбежавших должников. Его-то, наоборот, только деньги и интересовали, однако его целью было помешать Джоанне добраться до алмазов. Ковбоя Дэши привел сюда семейный долг. Джима Чи втянула в эту историю дружба. А что касается…

Липхорн осекся.

Пинто усмехнулся.

— Продолжайте, Джо, — сказал он. — Как насчет Берни Мануэлито? Почему малышка Берни оказалась втянута в эту историю?

— Наверно, одна из причин — любопытство, — ответил Липхорн. — А может, любовь.

— И вот что еще непонятно, — заметил Ларго. — Ты-то с какой стати во все это влез? Ты же вроде на пенсии и расследованиями не занимаешься.

— Тут уж Пинто виноват, — ответил Липхорн. — Он сказал мне, что Коротышка Макгиннис умер. Понимаете? Вот вам еще одна из цепочек, о которых я говорил.

— Да я просто оказал вам услугу, Джо — сказал Пинто. — Я же знал, что вам скучно сидеть без дела.

— А при этом вы сэкономили на разъездах, — усмехнулся Липхорн.

Он хорошо помнит тот день, помнит, каким никчемным чувствовал себя тогда и как рад был отправиться на поиски алмаза Коротышки Макгинниса, алмаза, в существование которого не очень-то и верил.

А сейчас Липхорн вдруг задумался о том, как авиакатастрофа, давно погребенная под слоем архивной пыли, снова напомнила о себе, всколыхнув в людях самые разные чувства. Алчность и злобу — это уже как водится, но еще и чувство долга — перед семьей, перед друзьями. И возможно — если говорить о Берни Мануэлито — любовь.

Капитан Пинто отодвинул стул, встал.

— Не уходите, — попросил Липхорн. — Я хочу рассказать, чем закончилась история Берни и Джима Чи.

— Да я только за булочками схожу, — сказал Пинто. — Сейчас вернусь. Мне и самому хочется послушать.

Тот августовский день, когда Липхорна втянули в дело о Человеке-Скелете, вспоминается по прошествии времени как беспросветно унылый. Никогда еще не чувствовал он себя таким всеми забытым, никому не нужным пенсионером.

Когда Липхорн постучал в дверь кабинета, Сэмюэль Пинто, молодой человек, сидевший за письменным столом и что-то строчивший в блокноте, с неудовольствием оторвался от своей писанины и посмотрел на вошедшего. Он указал Липхорну на кресло и, порывшись в стопке папок, вытащил две.

— Ах да, — сказал капитан Пинто, — вот они.

А несколькими минутами раньше Липхорн получил первое малоприятное напоминание о том, каково это — быть в отставке. Он стоял посреди приемной, мял шляпу в руках и ждал, когда дежурная закончит разбирать бумаги. Наконец он сказал ей, что капитан Пинто его ждет.

Девушка глянула на календарь, потом снова посмотрела на легендарного некогда лейтенанта полиции:

— Представьтесь, пожалуйста…

Просьба показалась ему особенно обидной, потому что в этом здании он провел большую часть трудовой жизни: отдавал приказы, нанимал сотрудников и даже приобрел некоторую известность — если его имя не гремело по все стране, то по крайней мере в радиусе двух-трех километров о нем были наслышаны.

— Джо Липхорн, — сказал он и сразу же понял, что имя его ничего этой девице не говорит. — Я раньше работал здесь, — добавил он, однако дежурная уже взяла телефонную трубку. — Впрочем, это было давно, — пробормотал он, обращаясь, похоже, к самому себе.

— Капитан просит вас пройти к нему, — сообщила девица.

И вот теперь в кабинете с табличкой «Специальные расследования», где Липхорн в свое время провел немало тревожных дней, восседал капитан Пинто.

Новый хозяин кабинета жестом указал гостю на кресло.

— Я слышал, сержант Чи наконец-то женился, — сказал Пинто. — Как вам такая новость?

— Давно пора, — ответил Липхорн. — Берни — хорошая девушка. Думаю, с ней Чи повзрослеет.

— Вот и мы тоже надеемся, — сказал Пинто и протянул Липхорну две папки. — Взгляните на это, Джо. И скажите мне, что вы по этому поводу думаете. Верхняя из ФБР, дело об убийстве и ограблении. Случилось пару месяцев назад в резервации Зуни. Там взяли кучу драгоценностей из сувенирного магазина и убили владельца, помните? А через несколько дней хопи по имени Билли Туве попытался заложить в Гэллапе неоправленный бриллиант. Попросил за него двадцать долларов. Оценщик сразу смекнул, что он стоит тысячи. Велел Туве подождать, пока он наведет справки. А сам позвонил в полицию. Оттуда приехали, взяли Туве. Он сказал, что алмаз много лет назад дал ему шаман из Большого каньона. Имени шамана он не знает. В Управлении шерифа округа Маккинли тут же вспомнили об ограблении магазина сувениров. Стали проверять. Кое-кто из вновь опрошенных свидетелей вспомнил, что перед тем, как началась стрельба, у магазина околачивался  какой-то хопи. Кроме того, обнаружилось, что в магазине имеются, там и сям, его отпечатки пальцев. Ну и задержали его по подозрению.

Рассказав все это, Пинто уставился на Липхорна, ожидая вопросов. Вопросов не последовало.

С первого этажа доносились звуки музыки. За окном пролетела сойка. Сквозь стекло Липхорн видел до боли знакомый пейзаж. Все здесь было таким уютным, привычным. Липхорн вздохнул и приступил к чтению той папки, что поновее. И уже на второй странице обнаружил кое-что любопытное — видимо, поэтому Пинто и захотел встретиться с ним. Впрочем, вопросов Липхорн задавать не стал. Преступление, совершенное в Зуни, то есть в федеральной резервации, находилось в юрисдикции ФБР. Однако в данный момент над ним трудился Пинто, а Липхорн был здесь всего-навсего посетителем.

Он посмотрел все бумаги, собранные в этой новенькой папке, положил ее на стол Пинто и взялся за папку старую. Папка была пыльной, засаленной и очень пухлой.

Пинто ждал, когда Липхорн дочитает.

— Вы, наверное, обратили внимание на то, что убийство в Зуни, возможно, имеет точки соприкосновения с одним из ваших давних дел об ограблении, — сказал Пинто. — В Шорт-Маунтин. Висяк. Помните его?

— Конечно, — ответил Липхорн. — Но почему его опять раскопали?

— Ну, те так чтобы раскопали, — сказал Пинто. — Мы просто хотели спросить вас кое о чем. Не кажется ли вам, что между этим свежим делом. — Пинто постучал пальцем по новой папке, — и старым ограблением существует связь?

— Вы имеете в виду бриллиант Коротышки Макгинниса?

Пинто кивнул.

Липхорн улыбнулся, покачал головой, взял со стола первую папку:

— Наверное, я что-то не так понял. Мне показалось, что бриллиант, который понес в ломбард этот хопи, был оценен в двадцать тысяч долларов. — Он вытащил второй лист из стопки. — Вот здесь написано: «Нынешняя рыночная стоимость драгоценного камня составляет приблизительно двадцать тысяч долларов».

— Это сумма, названная экспертом-оценщиком по запросу ФБР. Он сказал, что в алмазе ти и восемь десятых карата. Ювелир федералов назвал его «белым бриллиантом с легким небесным оттенком». Все это есть в отчете.

Липхорн снова покачал головой:

— В новом деле упоминается также дорого неоправленный бриллиант, исчезнувший при давнем ограблении фактории в Шорт-Маунтин. Готов поспорить, что написавший это агент ФБР — новичок. Вот вы можете представить себе бриллиант, завалявшийся на фактории в Шорт-Маунтин? Или в кармане у Коротышки Макгинниса?

— Нет, — ответил Пинто. — Мне такое представить трудно.

— Как бы там ни было, когда мы расследовали ограбление, он никакого бриллианта в числе похищенных вещей не указал. — Липхорн улыбнулся. — Возможно, понимал, что я ему не поверю. Не сомневаюсь, вы обратили внимание на то, что алмаз был добавлен к списку украденного примерно год спустя. Случилось это после того, как страховая компания подала в ФБР жалобу: якобы наш перечень похищенного не соответствовал тому списку, что предъявил им позже потерпевший.

Пинто усмехнулся:

— Может, он просто не сразу все вспомнил.

— А самого Макгинниса вы не расспрашивали?

— Макгиннис умер, — ответил Пинто. — И думаю, давно. Липхорн замер.

— Коротышка умер! — произнес он. — А я и не знал.

Он провел ладонью по лбу, обдумывая печальную новость. Трудно было поверить, что этот умный, упрямый, ворчливый старик ушел в небытие. И его имя следует добавить ко все удлиняющемуся списку людей, благодаря которым прошлое Липхорна было таким интересным, пусть и не всегда радостным. Он чувствовал, как с уходом старых друзей вокруг него образуется пустота.

Липхорн смотрел мимо Пинто, в окно, на бескрайнее синее небо, а грозовые тучи, которые собирались на севере, над горами Чуска, и вспоминал, как когда-то сидел с Макгиннисом в забитой товарами фактории. Старик, устроившись в кресле-качалке, потягивал виски из старого стакана с надписью «Кока-кола» и делился последними новостями, пересказывая офицеру Джо Липхорну ровно столько слухов, сколько считал нужным сообщить, и ни словом больше.

— Похоже, старик включил бриллиант в свой страховой иск, определив его цену в десять тысяч долларов, а это означает, что сейчас он стоит вдвое больше, — сказал Пинто. — Страховая компания подала жалобу, и федералы занялись ею, полагая, что имело место мошенничество. И теперь кто-то там — возможно, потому, что компьютерные программы обнаружили некое сходство между двумя бриллиантами, — заподозрил неладное, и нас попросили все тщательно перепроверить.

— А сами они не могут?

— Им нужно знать, откуда у Макгинниса бриллиант. Может, кто-то огранил его заново. Или еще что. У них имеются свидетельские показания насчет хопи, его отпечатки пальцев в магазине и прочее, однако единственная серьезная улика — это бриллиант, который он попытался сдать в ломбард. Видимо, по их теории, хопи прихватил алмаз, когда грабил магазин в Зуни. Других версий у них пока нет. Вот им и хочется узнать, вернулся ли к Макгиннису его алмаз и имелся ли у него сертификат с указанием огранки этого алмаза, его веса, размера и тому подобного.

Липхорн кивнул.

— Поэтому мы послали человека из Туба-Сити к старику в лавку. Он сообщил, что на двери фактории висит табличка «Закрыто», что сам дом выглядит заброшенным. Он поспрашивал у соседей, и ему сказали, что у старика случился сердечный приступ. Наш человек заглянул в местную больницу. Старика там не оказалось. И никаких записей в регистратуре. Скорее всего, кто-то из родных забрал его и похоронил неведомо где.

Липхорн удивился, но ничего говорить не стал. Чтобы у Коротышки были родные? Вряд ли.

Пинто порылся в документах, закрыл папку и снова взглянул на Липхорна.

— Джо, — произнес он. — Макгиннис не рассказывал вам, когда он заполучил этот чертов алмаз? Хоть что-нибудь о нем говорил?

— Ни слова. Если бы я знал, что он внес его в страховое требование, я бы задал ему такой вопрос. А Макгиннис ответил бы: «Офицер Липхорн, это не ваше, черт побери, собачье дело».

— Значит, никаких соображений на этот счет у вас нет?

— Ни единого. Однако есть вопрос к вам. Это тоже не мое собачье дело, но похоже, этот алмаз как-то уже слишком заинтересовал наших друзей-федералов. Готов поспорить, вы это тоже заметили и попытались выяснить, кому из специальных агентов поручено вести расследование. И что вам ответили?

— Черт побери, Джо, — сказал Пинто. — Как вы догадались?! Джорджу Райсу, вот кому. Он сказал мне, что все это обычная проверка, не более, а я ответил: бросьте, Джордж, не пудрите мне мозги. А он сказал: ну ладно, в общем, видите, какая штука. У него мол, такое чувство, что кто-то из вашингтонских воротил пытается оказать кому-то услугу. Сами знаете, как это бывает. Райс сказал: он подозревает, что это как-то связано с тяжбой из-за недвижимости, а я говорю ему: странно, и он ответил, что для него все это тоже полная загадка, но поскольку, на его взгляд, все это отдает Вашингтоном и политикой, то он будет только рад в эту историю не влезать.

Липхорн обдумал услышанное.

— Ну, — сказал он, — раз так, мне остается только радоваться, что я уже в отставке. Но почему никто из ваших не занимался поисками родных Макгинниса? Кто-то же забрал его тело? Если у него и было что-то ценное, все досталось им. Может быть… — Он умолк. Покачал головой. — Трудно поверить, что Коротышка и вправду умер своей смертью. Его случайно не пристрелили?

— Ну, мы ничего такого не слышали.

Липхорн встал.

— Что же, очень жаль, но больше ничем помочь не могу, — сказал он. — Если разузнаю что-нибудь об алмазе Макгинниса, дам вам знать. Хотя не думаю, что придется ночей из-за него не спать.

Разумеется, последнее предположение оказалось в корне неверным.

Об авторе
Поделитесь этой записью
Оставить свой комментарий

Пожалуйста, введите ваше имя

Ваше имя необходимо

Пожалуйста, введите действующий адрес электронной почты

Электронная почта необходима

Введите свое сообщение

Детективный метод © 2016 Все права защищены

Детективный метод. История детектива в кино и литературе