Фредерик Дар: человек, которого заслонил Сан-Антонио

Фредерик Дар принадлежит к тем писателям, чья литературная судьба оказалась почти парадоксальной. Он написал сотни книг, пользовался огромной популярностью, продавался миллионными тиражами, стал объектом университетских исследований и при жизни воспринимался как один из самых узнаваемых французских авторов массовой литературы. И все же собственное имя писателя постепенно оказалось в тени имени его героя — комиссара Сан-Антонио.

Дар родился 29 июня 1921 года в Бургуэн-Жальё, в департаменте Изер. Национальная библиотека Франции указывает его полное имя — Frédéric Charles Antoine Dard — и фиксирует за ним целый ряд литературных псевдонимов, от Frédéric Charles и Kaput до L’Ange Noir и, разумеется, San-Antonio.

В литературу он вошел очень рано. Еще в начале 1940-х публиковал статьи, рассказы и первые романы, а во второй половине десятилетия все активнее обращался к криминальной прозе. Среди ранних вещей особенно важен Réglez-lui son compte! — один из первых текстов, где появляется комиссар Сан-Антонио. Исследователи нередко отмечают влияние англоязычного hard-boiled и особенно Питера Чейни: молодой Дар сознательно осваивал динамику, грубоватую иронию и энергичный ритм американского и британского криминального романа.

Но настоящий прорыв произошел после встречи с издателем Арманом де Каро, руководившим Fleuve Noir. В 1950 году вышел Laissez tomber la fille — роман, с которого обычно отсчитывают регулярную серию Сан-Антонио. Затем последовали Les souris ont la peau tendre, Mes hommages à la donzelle и десятки других книг. Библиографические записи BnF подтверждают этот ранний ряд публикаций Fleuve Noir.

Сначала успех не был мгновенным. Дар продолжал писать под разными именами, работал для театра, кино и телевидения и всерьез задумывался о том, чтобы оставить литературу. Важным эпизодом стала театральная адаптация La neige était sale Жоржа Сименона: постановка имела большой успех и укрепила положение Дара как профессионального автора. Но постепенно именно Сан-Антонио начал вытеснять все остальные направления его работы.

Комиссар, который стал больше автора

Сан-Антонио был задуман как полицейский герой, но очень быстро вышел за рамки традиционного детективного персонажа. Уже в ранних книгах Дар меньше интересуется классической загадкой и дедукцией, чем скоростью, абсурдом, телесностью, словесной игрой и столкновением персонажей.

Комиссар действует рядом с инспектором Берюрье — одним из самых гротескных и запоминающихся героев французской массовой литературы. Именно их дуэт постепенно превращает серию из обычного криминального чтения в самостоятельный литературный мир.

Биографы указывают, что имя San-Antonio Дар нашел на карте Соединенных Штатов. Сам герой при этом не является попыткой имитации американского детектива. Чем дольше существовала серия, тем меньше она напоминала импортированный hard-boiled и тем сильнее становилась собственным французским явлением.

Знаменательно, что BnF даже ведет отдельную авторитетную запись на «San-Antonio» как на псевдоним Дара. Под этим именем опубликовано такое количество произведений, что литературная маска фактически приобрела отдельное существование.

Именно здесь возникает главный парадокс его карьеры: Фредерик Дар придумал Сан-Антонио, но затем Сан-Антонио почти «придумал» публичный образ самого Фредерика Дара.

Язык как главное приключение

Если раннего Дара можно было сравнивать с авторами жесткого детектива, то зрелого Сан-Антонио уже трудно сравнить с кем-либо напрямую.

Главным героем этих книг становится сам французский язык.

Дар смешивал литературную речь с арго, просторечием, региональными оборотами, пародией на административный и ученый стиль, обсценной лексикой, неожиданными метафорами и непрерывными неологизмами. Он соединял слова, ломал грамматические конструкции, превращал существительные в глаголы и создавал выражения, понятные без словаря именно потому, что они были образно точны.

Современники замечали эту особенность довольно быстро. Уже в 1960-е творчество Дара стало предметом академических исследований. Le Monde после его смерти характеризовал писателя как выдающегося изобретателя языка и отмечал, что ему приписывают более двадцати тысяч неологизмов.

Примером может служить его знаменитое словотворчество вроде pleige — соединение pluie и neige. Такие находки были не просто комическим украшением. Они создавали особую языковую реальность, где рассказчик как будто постоянно переделывает французский язык на глазах читателя.

Поэтому перевод Сан-Антонио представляет чрезвычайно сложную задачу. Буквально передать Дара невозможно: переводчику приходится создавать аналогичную степень языковой свободы уже средствами другого языка.

Массовая литература, которая перестала быть «просто массовой»

На протяжении долгого времени успех Дара воспринимался как феномен массового чтения. Он писал быстро — иногда по несколько романов в год — и благодаря Fleuve Noir получил огромную аудиторию.

Однако постепенно стало ясно, что разделение между «серьезной» и «жанровой» литературой в его случае работает плохо.

Его читали не только поклонники полицейского романа. Среди почитателей был Жан Кокто. Университеты проводили конференции, посвященные языку Сан-Антонио. Национальная библиотека Франции к столетию писателя рекомендовала целый ряд специальных исследований, включая книгу Доминика Жаннеро San-Antonio et son double: l’aventure littéraire de Frédéric Dard и материалы международного коллоквиума San-Antonio et la culture française.

Показательно и существование специального Dictionnaire San-Antonio — более чем шестисотстраничного словаря, посвященного языку Дара. В каталоге BnF книга классифицируется в том числе как исследование современных вариантов французского языка.

Иными словами, Сан-Антонио постепенно стал не только коммерческой серией, но и языковым корпусом.

Другая сторона Фредерика Дара

Сводить писателя только к Сан-Антонио было бы ошибкой.

Под собственным именем и многочисленными псевдонимами Дар писал психологические романы, нуары, криминальные истории, пьесы, сценарии и диалоги для кино. BnF характеризует его не только как писателя, но и как кинодиалогиста.

Эта часть наследия часто оказывается в тени знаменитой серии, хотя именно там особенно хорошо видно, насколько разнообразным был его литературный диапазон. В более мрачных романах Дара значительно меньше бурлеска и языкового карнавала. В них появляются одиночество, эротическая одержимость, вина, страх и почти сименоновская атмосфера психологического давления.

Отсюда и частые сравнения с Жоржем Сименоном. Они писали совершенно по-разному, но оба умели быстро обозначить социальную среду несколькими деталями и почти сразу поставить героя в ситуацию моральной или психологической ловушки.

Скорость как метод

Феноменальная продуктивность Дара стала частью его легенды. Разные источники приводят различное итоговое число книг — прежде всего потому, что подсчет осложняют псевдонимы, переиздания и серия Сан-Антонио.

Надежнее говорить о более чем трехстах книгах в общей сложности. The Guardian после смерти писателя писал о более чем 300 произведениях, значительную долю которых составляли романы о Сан-Антонио.

Le Monde называл цифру более 300 книг и около 190 произведений, подписанных именем San-Antonio.

Тиражи оцениваются еще менее единообразно. В некрологах и позднейших публикациях фигурируют очень разные цифры — от десятков миллионов экземпляров только серии Сан-Антонио до значительно более высоких суммарных мировых оценок. Поэтому точную единую цифру без оговорок приводить не стоит.

Несомненно одно: Дар входил в число наиболее читаемых французских писателей второй половины XX века.

Но невероятная производительность имела и оборотную сторону.

Успех и кризис

Чем известнее становился Сан-Антонио, тем сильнее росло давление на его автора. Дар должен был постоянно писать, выступать, давать интервью и поддерживать ожидания огромной аудитории.

В 1965 году он пережил тяжелый личный кризис и предпринял попытку самоубийства. Позднее распался его первый брак. В 1969 году Дар женился на Франсуазе де Каро, дочери своего издателя. В дальнейшем семья жила в Швейцарии.

В 1983 году произошло событие, которое он называл одним из самых страшных в своей жизни: была похищена его дочь Жозефина. Девочку удалось вернуть, но пережитое глубоко потрясло писателя. Характерно, что позднее даже этот опыт оказался переработан им литературно — Дар почти неизменно превращал происходившее вокруг в материал для книги.

Популярность без литературного комплекса

У Дара были все основания испытывать раздражение из-за отношения литературной иерархии к жанровой прозе, однако он не стремился любой ценой получить официальное признание.

Вокруг него неоднократно возникали разговоры об Académie française. Причина была очевидна: трудно было игнорировать автора, который не просто обладал огромной аудиторией, но и фактически создал собственную разновидность французского языка.

Однако превращаться из «народного» писателя в академического классика Дар явно не стремился.

Возможно, в этом тоже заключалась одна из причин его устойчивой популярности. Сан-Антонио не выглядел литературой, пытающейся доказать свою значительность. Он позволял себе быть грубым, смешным, сентиментальным, жестоким, абсурдным и неожиданно лиричным — часто на одной странице.

Сан-Антонио как культурное явление

Со временем серия вышла далеко за пределы обычного полицейского цикла.

В 1964 году появился L’Histoire de France vue par San-Antonio — комическая переработка национальной истории, разошедшаяся огромным тиражом. Это был важный рубеж: персонаж переставал зависеть от детективного сюжета и превращался в универсальный голос, способный комментировать практически любую область французской жизни.

Сан-Антонио мог рассуждать о политике, сексе, еде, истории, классовых различиях, телевидении, языке и самой литературе.

В результате серия постепенно превратилась в своего рода альтернативную хронику Франции второй половины XX века.

Менялись правительства, нравы, мода и общественный язык — и все это проходило через стилистический фильтр Дара.

Именно поэтому Сан-Антонио сегодня интересен не только как герой криминальной прозы, но и как культурный документ эпохи.

Последние годы

Дар продолжал писать почти до конца жизни.

Он умер в своем доме в Бонфонтене, близ Фрибура в Швейцарии, в июне 2000 года. Здесь источники иногда расходятся в датировке: авторитетная запись BnF и Le Monde указывают 6 июня 2000 года, тогда как некролог The Guardian ошибочно приводит 8 июня. Для биографической датировки предпочтительнее данные BnF.

Ему было 78 лет.

Смерть писателя стала национальной новостью во Франции. Однако литературная история Дара на этом фактически не закончилась. Его книги продолжают переиздаваться, язык Сан-Антонио изучают филологи, а столетие со дня рождения в 2021 году сопровождалось новыми публикациями и возвращением внимания к той части его наследия, которая долгое время оставалась в тени знаменитого комиссара.

Писатель и его двойник

Фредерик Дар занимает странное и очень французское место в истории литературы.

Он одновременно классик массового романа и автор, которого трудно отнести только к массовой литературе. Писатель нуара и создатель фарсов. Автор криминальных сюжетов и один из самых радикальных экспериментаторов с повседневным французским языком.

Но главное его достижение, возможно, заключается именно в Сан-Антонио.

Персонаж начинался как герой недорогих криминальных романов Fleuve Noir. Затем стал голосом рассказчика. Потом — псевдонимом автора. Наконец, почти самостоятельной литературной личностью.

Настолько самостоятельной, что национальная библиотека Франции к столетию Дара вынуждена была пошутить: поздравлять нужно вроде бы Фредерика Дара, но естественным образом хочется сказать — «С днем рождения, Сан-Антонио».

В этом и заключена вся необычность его литературной судьбы.

Фредерик Дар создал героя, который оказался знаменитей своего создателя. Но именно бесконечная энергия, с которой автор менял язык, разрушал границы жанров и превращал детектив в словесный карнавал, не позволяет полностью растворить Дара в Сан-Антонио.

За комиссаром всегда остается писатель.

И, пожалуй, самое точное определение его места во французской литературе — не «автор детективов» и даже не «создатель Сан-Антонио», а великий мастер литературной свободы, который случайно выбрал криминальный роман своей главной лабораторией.

Избранная библиография

• Цикл Сан-Антонио — San-Antonio (série):
• Не мешайте девушке упасть (Laissez tomber la fille, 1950)
• У кошечек нежная шкурка (Les souris ont la peau tendre, 1951), также издавался как У мышек нежная кожа
• Мое почтение девчонке (Mes hommages a la donzelle, 1952), также издавался как Мое почтение, красотка
• Безымянные пули (Des dragées sans baptême, 1953)
• Клиентки для морга (Des clientes pour la morgue, 1953)
• Путешествие с трупом (Descendez–le à la prochaine, 1953), также издавался как Труп с доставкой на дом
• Подайте мне Джоконду (Passez–moi la Joconde, 1954), также издавался как Джоконда с пистолетом
• Серенада для Грейс (Sérénade pour une souris défunte, 1954)
• Улица жмуров (Rue des macchabées, 1954), также издавался как Улица мертвецов
• Кандидат в покойники (C’est mort et ça ne sait pas, 1955)
• Неприятности на свою голову (Du mouron à se faire, 1955), также издавался как Приключения на свою голову
• Задушевный… душегуб (A tue… et à toi, 1956)
• Когда становится хреново (Ça tourne au vinaigre, 1956)
• Травля (Au suivant de ces messieurs, 1957), также издавался как Это проклятое ремесло / Погоня
• Лотерея блатных (La tombola des voyous, 1957)
• Я боюсь мошек (J’ai peur des mouches, 1957)
• Секрет Полишинеля (Le secret de polichinelle, 1958)
• Дама в черной вуали (Du poulet au menu, 1958)
• Беби из Голливуда (On t’enverra du monde, 1959), также издавался как Жди гостей
• Елка в подарок (San–Antonio met le paquet, 1959)
• Смертельная игра (Entre la vie et la morgue, 1959)
• Игра в четыре ноги (Du sirop pour les guêpes, 1960)
• Полный финиш (La fin des haricots, 1961), также издавался как Дальше некуда
• Все путем, Сан-Антонио (Y’a bon, San–Antonio, 1961)
• От «А» до «Z» (De «A» jusqu’à «Z», 1961)
• Сан-Антонио у Маков (San–Antonio chez les Mac, 1961), также издавался как Сан-Антонио в гостях у Маков / Сан-Антонио в гостях у МАКов / Сан-Антонио в Шотландии
• Не спешите с харакири (Fleur de nave vinaigrette, 1962)
• Мозга на мозгу (Ménage tes méninges, 1962)
• Волк, переодетый бабушкой (Le loup habillé en grand–mère, 1962), также издавался как Волк в бабушкиной одежке [Иногда ошибочно называют — по названию книги Мёртвые не кусаются. Перевода романа с таким названием нет!]
• Причесывая жирафу (En peignant la girafe, 1963)
• Подлянка (Le coup du père François, 1963)
• Голосуйте за Берюрье! (Votez Bérurier, 1964)
• Берюрье в гареме (Bérurier au sérail, 1964) // San-Antonio (hors-série 1) — Сан-Антонио (спец. выпуск 1):
• История Франции глазами Сан-Антонио, или Берюрье сквозь века (L’Histoire de France vue par San-Antonio, 1964)
• Провал операции «Z» (La rate au court-bouillon, 1965) // San-Antonio (hors-série 2) — Сан-Антонио (спец. выпуск 2):
• Стандинг, или Правила хорошего тона в изложениии главного инспектора полиции Александра-Бенуа Берюрье (Le Standinge selon Berurier (un guide des bonnes manieres), 1965) / Стендинг, или Правила приличия по Берюрье
• Привет, святой отец! (Salut, mon pope!, 1966)
• Архипелаг Малотрю (L’archipel des Malotrus, 1967) // San-Antonio (hors-série 3) — Сан-Антонио (спец. выпуск 3):
• Берю и некие дамы (Béru et ces dames, 1967)
• Слон — это обман (Un elefant, ca trompe, 1968) // San-Antonio (hors-série 4) — Сан-Антонио (спец. выпуск 4):
• Отпуск Берюрье, или Невероятный круиз (Les vacances de Bérurier ou la croisière du «Mer d’alors», 1969)
• Это хлеба не просит (Ca mange pas de pain, 1970)
• Вы ведь меня знаете? (Moi, vous me connaissez?, 1971), также издавался как Большая Берта // San-Antonio (hors-série 6) — Сан-Антонио (спец. выпуск 6):
• Сексуальность (La sexualité, 1971)
• Слепые тоже видят (Appelez–moi, chérie, 1972)
• Потому что красивый (T’es beau, tu sais!, 1972)
• Можно любить и лысых! (Certaines l’aiment chauve, 1975) // San-Antonio (hors-série 8) — Сан-Антонио (спец. выпуск 8):
• Si «queue d’âne» m’était conté (ou la vie sexuelle de Bérurier), 1976) [Réédition: «Queue d’âne» (Avertissement de San-Antonio), 1998] — Великанша [под этим назв. в Сети «гуляет» маленький отрывок из романа в пер. А.Мигачева]
• Два уха и хвост (Les deux oreilles et la queue, 1984)
• Крик Морпиона (Le cri du morpion, 1989)
• В Калифорнию за наследством (Foiridon à Morbac City, 1993)