Телеграмма

Телеграмма. Иллюстрация романа Образцовая загадка

Телеграмма — первая глава из детективного романа Остина Дж. Смолла Образцовая загадка.

Заказать

Это случилось в день, который начался в замке Гэрли при самых счастливых предзнаменованиях. Это был день совершеннолетия Леоноры, единственной дочери лорда Гэрли, наследницы его огромного состояния.

Леонора Гэрли была прелестной девушкой: природа одарила ее красотой матери и блестящим умом отца. В трудное послевоенное время, когда один за другим разорялись семьи, родословная которых восходила ко временам Вильгельма Завоевателя, лорд Гэрли был единственным, кто сумел приумножить свое состояние.

В этот день леди Гэрли должна была надеть свои знаменитые рубины. По общему правилу, они надевались только два раза в год, на самые большие приемы при дворе, – таково было условие страховых обществ, в которых рубины леди Гэрли были застрахованы на сумму в 150 000 фунтов.

Знатоки утверждали, что такая оценка была намного ниже действительной стоимости камней. Их было восемьсот одиннадцать; самый маленький был с горошину, а самый большой по размерам равнялся грецкому ореху. Они были вправлены в диадему, из них было набрано ожерелье в шесть рядов, серьги и застежки.

Лорд Гэрли, страстный любитель драгоценных камней, потратил двадцать лет жизни и целое состояние на то, чтобы собрать свою коллекцию. Камень за камнем, он подбирал их в Бирме и в Перу, в Капской области и в русской средней Азии. Коллекция была известна ювелирам всего мира. Эта слава была, по крайней мере, порукой тому, что рубины не могут быть похищены: всякий человек, которому пришла бы в голову мысль украсть их, должен был неминуемо попасться при попытке сбыть хотя бы один из драгоценных камней.

Дом был полон гостей. Царило радостное оживление: ждали объявления помолвки Леоноры.

Жених Леоноры, Томми Делейн, тоже принадлежал к знатному и богатому роду, правда, поговаривали, что в последние годы счастье отвернулось от недавно умершего старика Делейна. Впрочем, Томми любили не только за знатность, хорошее воспитание и отличные манеры. Это был один из первых спортсменов Англии; многие даже уверяли, что среди любителей он занимал первое место.

Помолвку долгое время держали в тайне. Когда же собрались о ней объявить, скончался отец Делейна; тогда же было принято решение сделать ее достоянием гласности в день совершеннолетия невесты.

Томми прибыл в замок еще накануне. Родители невесты знали его давно и относились к нему с большой симпатией, хотя лорд Гэрли и позволял себе иной раз с улыбкой отзываться о «профессиональных занятиях Томми»: где-то под городом у того маленькая химическая лаборатория, в которой он проводил за опытами немало времени. Этих занятий никто не принимал всерьез. Друзья утверждали, что Томми способен взять какой угодно приз на спортивных состязаниях, но в науке он — совершенный нуль.

Однако это было не так. Председатель правления Галоранского химического общества, одного из крупнейших в Англии, с интересом рассмотрел два предложения Томми и при поездках на юг охотно с ним встречался.

Томми держал это обстоятельство в глубочайшем секрете.

В день совершеннолетия Леоноры Томми проснулся очень рано. В комнате сверкало яркое февральское солнце, через открытое окно доносилось солоноватое дыхание океанского ветра.

Одеваясь, Томми вдруг остановился и лицо его изменилось от изумления. Из кучки вещей, оставленных им накануне на ночном столике у изголовья кровати, кое-что, по-видимому, исчезло.

– Как странно! Я готов поклясться, что положил его сюда вместе с часами, кошельком и портсигаром…

Он быстро подошел к комоду, на котором также были разложены некоторые его вещи.

– Что за черт, однако, книги тоже нет!

В течение нескольких секунд он пристально смотрел на свои вещи, стараясь вспомнить, куда же он мог деть отсутствовавшие предметы. Он отлично помнил все, что делал накануне: рано лег в постель и до одиннадцати читал в постели книгу, которая его сильно интересовала (это был специальный труд по органической химии). Когда пробило одиннадцать, он отложил книгу в сторону, заметив страницу, и погасил свет. А теперь вдруг оказывается, что книга исчезла! Не было и дневника, очень ценного для него, так как в него он заносил мелькавшие у него в уме мысли.

Еще раз обыскав комнату, Томми позвонил. На звонок явился один из лакеев.

– Барсон, вы ведь разбирали вчера мои вещи?

– Да, сэр.

– Заметили ли вы среди моих вещей небольшую записную книжечку в кожаном переплете?

– Нет, сэр.

– А книгу большого формата, тоже в переплете?

– Да, сэр. Я положил ее вместе с другими книгами на ваш ночной столик. Там уже было две или три другие книги.

– Хм! А не заходили ли вы ко мне, пока я спал?

– Нет, сэр. Я готовил вашу комнату к ночи в то время, когда вы обедали. Вы что-то потеряли, сэр?

– Трудно сказать. Но я действительно не могу найти двух вещей. И притом совершенно уверен, что они обе были при мне вчера вечером. Это тем удивительнее, что остальные вещи налицо: часы, чековая книжка, портфель с двумястами фунтов. Трудно представить, чтобы кто-то украл книги и дневник. И все-таки я хотел бы знать, куда они подевались.

– Простите меня, сэр. Но вы, кажется, спали с открытым окном?

Лакей серьезно взглянул на молодого человека.

– Да, я всегда так делаю. Но какое это имеет значение?

– И я готов держать пари, что ваш дневник был в красном переплете?

– Совершенно верно. В красной коже. Но какое это может иметь значение?

– И ваша книга была в красном переплете?

– Конечно. Но ближе к делу!

– Тогда считайте их утраченными навсегда, сэр.

Барсон говорил, пристально смотря на молодого Делейна. Голос его звучал как-то странно торжественно.

– Барсон, что за глупости вы несете?

У Томми мелькнула мысль, что старый лакей внезапно лишился рассудка.

– Я говорю совершенно серьезно, сэр. Взгляните вокруг себя. Вы не найдете ни одного предмета красного цвета. И если бы хоть один предмет такого цвета здесь находился, он все равно исчез бы. Вот здесь, перед зеркалом, еще недавно стояла красная коробочка – теперь ее нет…

– Боже мой! Я в самом деле припоминаю: лакированная коробочка с японской живописью.

– Так точно, сэр. Красного цвета. И она исчезла. Если бы ваш халат был красного цвета, то вы сегодня его бы не нашли. Я думаю, что если бы обои были здесь красными, то сорвали бы и их.

– Но что все это значит? Объясните мне!

– Это длится давно. Вот уже несколько месяцев, как исчезают вещи, и притом только красные. Если бы вы оставили пачку банкнот, то, несмотря на открытые окна и двери, их никто бы не тронул. Но достаточно оставить красную вставочку или коробочку для спичек…

– Барсон! Это кухонные сплетни.

– Нисколько, сэр! Позвольте объяснить вам. На прошлой неделе одна из горничных забыла ручную сумку, в которой был красный губной карандаш и восемь фунтов золотыми монетами. Так вот, карандаш исчез, а деньги остались на месте. Один Бог знает, что тут происходит. Таинственный вор умеет проникать в запертые комнаты и никогда не оставляет следов. Накануне Рождества из гостиной исчезла большая красная ваза. Полицейские произвели тщательное расследование, но оно закончилось ничем. Отпечатков пальцев найти не удалось. А затем исчезли красные туфли мисс Леоноры, красная подставка для посуды, букет красных тюльпанов, даже банка с малиновым вареньем.

– Но должно же быть какое-нибудь объяснение! Кто виновник всех этих похищений?

– Вот этого-то мы и не знаем, сэр. Сначала леди Гэрли думала, что сошел с ума кто-либо из слуг. Потом была даже нанята специальная стража. Сначала все шло хорошо: в течение нескольких недель ничего не пропадало. Но затем вдруг из той самой комнаты, где ночевали стражники, исчез какой-то красный предмет. Стражников рассчитали, и теперь никто не знает, что и думать.

– Так вы полагаете, что есть какой-то человек…

– Не могу сказать, сэр. Нам иногда кажется, что это должно быть приведение. Но, во всяком случае, будьте уверены: вы больше никогда не увидите ни записной книжки, ни книги…

Делейн взволнованно заходил вдоль и поперек по комнате, засунув руки в карманы и пристально осматривая каждый угол в надежде увидеть где-нибудь пропавшие предметы. Барсон продолжал в почтительной позе стоять у двери.

Опомнившись, Томми сказал:

– Ну, спасибо, Барсон! Можете идти. Мы еще потолкуем с вами.

Рассказ лакея заинтересовал молодого человека. Он не совсем верил выдумкам, но чувствовал, что в доме происходит что-то странное.

Он быстро закончил одеваться в надежде застать наедине лорда Гэрли и побеседовать с ним по поводу происшествия. Должно же быть у хозяина дома какое-либо объяснение совершавшимся у него происшествиям.

Но, спустившись, он узнал, что старику пришла в голову очень милая мысль. Он нарочно встал раньше обыкновенного, выпил кофе и ушел, как сказал, на два часа, с явным намерением – дать молодым людям провести первые утренние часы в одиночестве, так как леди Гэрли, как всем было известно, вставала довольно поздно.

Таким образом, вместо серьезного разговора с лордом Гэрли о появившемся в его доме привидении Томми провел чудесные полчаса наедине с невестой. И этого времени было совершенно достаточно для того, чтобы неприятные мысли о пропаже совершенно покинули его.

Леонора была прелестна. Под солнечными лучами ее волосы отливали золотом, а античный профиль казался выточенным из мрамора. Она ласково поприветствовала жениха, когда он появился в дверях:

– Доброе утро, Томми.

– Здравствуйте, Леонора. Вы сегодня хороши как никогда. И, наверное, слегка взволнованы.

– Нисколько! Я хочу всей душой повеселиться сегодня: этот день должен на всю жизнь остаться у нас в памяти. А сколько народа! Приказано накрыть столы на двести пятьдесят человек. Такое общество соберется у нас впервые после войны. Папа приказал подавать жареных индеек на старинных золотых блюдах, а мама наденет свои знаменитые рубины.

– Как это хорошо! Я никогда еще их не видел.

– А знаете, мне кажется, что вы действительно немного взволнованы.

– Нисколько. Хотя не отрекаюсь: вечером, может быть, и буду волноваться. А где сэр Гэрли?

– Он такой милый. Поехал объезжать границы поместья!

Леонора позвонила и велела подавать завтрак.

Едва только Делейн успел прикоснуться к кофе, как в комнату вошел лакей и передал ему телеграмму. Он быстро вскрыл ее. От Леоноры не укрылось, что лицо его изменилось при чтении.

– Ну, это уже, кажется, слишком!

– Неприятности, Томми?

Делейн передал ей телеграмму, и она прочла: «Приезжайте немедленно. Дело очень серьезное. Гильберт и Ко».

– А кто такой Гильберт? – спросила Леонора. – Фамилия напоминает мне какого-то циркового наездника.

– К сожалению, ее носит человек гораздо более скучный. Гильберт – это наш семейный стряпчий. Он вел все дела отца. Ему я поручил распутать мои дела по наследству и дать мне точные сведения о его состоянии. Я надеялся, что он закончит работу еще месяц назад, но дела оказались столь запутанными, что он не успел. И надо же, чтобы он окончил работу как раз к сегодняшнему дню!

– Но, Томми, вы же не поедете сегодня?

Делейн вздрогнул и мрачно сказал:

– Прочтите еще раз. Из текста ясно, что я не могу не ехать,  особенно если принять во внимание, что я запретил вызывать себя иначе, как в самом крайнем случае. Боюсь, что меня ожидают дурные вести: Гильберт знает, ради чего я нахожусь здесь.

Леонора посмотрела на часы.

– Тогда возьмите мой автомобиль. На поезде вы не можете поспеть. Ближайший поезд пойдет только в половине двенадцатого.

Делейн кивнул головой.

– К тому времени я уже буду в городе. Я возьму свой автомобиль и постараюсь вернуться как можно скорее. Думаю, что снова буду здесь вскоре после второго завтрака.

– Так и сделайте, Томми. Желаю вам счастливого пути и быстрого возвращения. И…

– И чего еще?

– Удачи!..

Он поцеловал ее и, выбежав во двор, потребовал, чтобы ему немедленно подали его автомобиль.

Заказать

Оцените статью
Добавить комментарий